Глава 45. Люба

— Сегодня вечером у меня дела.

Повернув голову, ловлю быстрый взгляд Саши на своем лице.

Крепко держа руль обеими руками, он смотрит на дорогу, а я смотрю на него, пытаясь задушить в себе черное всепоглощающее разочарование.

Я ужасная приставала, но за последние четыре дня и четыре ночи я пристрастилась к нему так, что уже с трудом могу это скрывать.

Я… люблю его. И, кажется, не могу без него жить.

Ничего в моей жизни не подготовило меня к тому, что отношения со взрослым мужчиной могут быть такими изматывающими и такими упоительными, черт возьми. Нет, не со взрослым мужчиной, а с Александром Андреевичем Романовым. Потребность услышать от него то, что я чувствую в каждом его взгляде и в каждом его прикосновении — убивает!

Понятия не имею, что творится в его гениальной голове, но если он собирается отрицать то, что я тоже нужна ему до чертиков, то он… просто дурак.

Не знаю, о чем он думает, но на его лбу прорисовались морщинки, и вообще, сегодня утром он странный. Молчаливый и задумчивый, а я просто рада тому, что сегодня мне не пришлось знакомиться с его сестрой еще раз, потому что этим утром в его доме она не появлялась.

Я чувствую себя ужасно, но я… не хочу делить его даже с ней. Вообще ни с кем.

Ты эгоистка. Отвратительная…

Может и так! Но теперь проведенный без него день в моей голове за день не считается. Это ужасно незрело, и я никогда ему в этом не признаюсь.

Переведя глаза с его сосредоточенного мужского профиля на крупные сильные ладони, чувствую, как стекают по ногам мурашки.

Руки у него умелые. Как и… все остальное. В его руках я много о чем забываю. В последние дни я вообще много о чем забыла, потому что я счастлива, как никогда во всей своей жизни! И я… боюсь этого… так боюсь его потерять Светофор переключается на красный прямо перед “нашей” машиной, и мой любимый мужчина ловит мои липкие взгляды на своих руках, чуть повернув голову.

— Я собираюсь посмотреть ужасы сегодня вечером, — сообщаю, проклиная свою слабохарактерность.

Звучит так, будто я заставляю его отказаться от своих планов, но даже если они у него есть… он знает, где меня найти.

— Кхм… одна? — тянет Романов мрачновато.

— Да, — вздыхаю, видя впереди ворота университетской территории.

— Это провокация? — уточняет, загоняя машину на ближайшую парковку, где почти нет машин.

Отстегнув ремень, осматриваюсь по сторонам, надеясь, что нам никто не помешает.

Заглушив мотор, Саша упирается одной рукой в руль, поворачиваясь ко мне вполоборота.

Его гладковыбритые щеки кажутся точеными, а губы — полными.

Безумная мысль, которая лишает меня пульса — это попытка представить, как будет выглядеть его маленькая копия.

Боже…

Девочки или мальчик. Без разницы!

Остановив глаза на моем лице, смотрит исподлобья, пока вру, покрываясь мурашками под его взглядом:

— Нет.

— Нет? — выгибает густую бровь, поставив вторую руку на бардачок.

— Нет… — шепчу, упираясь ладонями в его каменное широкое бедро и глядя на его губы.

Накрыв ладонью мой затылок, сминает мои губы своими, от чего под веками закатываю глаза.

Жадность его рта в последние дни стала стала какой-то заразной. Я не могу не отвечать ему тем же.

Его губы так не похожи на мои.

В этом напоре столько мужского, что мне каждый раз приходится подчиняться, и от этого в моих ботинках поджимаются пальцы.

— Кто принимает у тебя экзамен? — бормочет, прижавшись носом к моей щеке.

— Луганский… а что, хочешь поприсутствовать?

— Если будут проблемы, просто попроси пересдачу.

— Я взрослая девочка…

Тихо усмехнувшись, со вдохом сильнее вжимается в мою щеку, повторяя:

— Я буду занят сегодня вечером.

Тоска сжимает сердце, но я потерплю. Может быть… где-то в моей душе и живет обида от того, что мы прячемся, будто воры… но я лучше умру, чем наделаю для него неприятностей.

— Ладно… — пытаюсь открыть глаза и снова начать дышать, но его запахи такие дурманящие.

Пена для бриться, запах его туалетной воды и его одежды, аромат зубной пасты в его дыхании…

— Я пойду, — вяло выбираюсь из его рук и надеваю шапку.

Обернувшись через плечо, тихо спрашиваю:

— Пока?

Прижав к губам кулак, Саша наблюдает за мной, не произнося ни слова.

Это смущает, потому что его глаза, как два прожектора, кружат по моему лицу.

— Пока, — кивает, и я начинаю выбираться из машины.

Но даже находясь в другом конце учебного корпуса, я чувствую, что он где-то рядом.

Может быть это и лишило меня всех защитных барьеров! Потому что целый час бездумно пялясь в свой билет, я все же признаю, что отправилась в первую пятерку чертовски поспешно. Но хуже всего то, что, вымолив у пожилого профессора четверку с проклятым минусом, я вырываюсь из аудитории и, сделав два шага в сторону, встречаюсь глазами с насмешливым лицом Касьянова.

И эта насмешка такая ледяная, что мне на секунду становится страшно.

Но это ровно до того момента, как я понимаю, что кроме нас двоих здесь еще двадцать человек…

Я не боюсь…

Не боюсь.

Сглотнув, деревенею, выпрямляясь, как струна, и решаю не бежать, даже когда он отталкивается от стены и направляется ко мне. Ведь бешеные псы чувствуют страх! А во мне его слишком много…