Глава 48. Романов

Я: “Я должен начать волноваться?”

Пишу, чувствуюприлив то ли злости, то ли раздражения, то ли реального беспокойства.

Стуча телефоном по столу, пытаюсь вникнуть в суть происходящего вокруг, но это выходит плохо, учитывая то, что за прошедшие тридцать минут мой телефон так и не ожил. Откинув любые попытки участвовать в разговоре, который прекрасно вертится вокруг без какой-либо моей помощи, проверяю, прочитано ли мое сообщение.

Оно прочитано, и, плюнув на все, долблю пальцем по дисплею:

Я: “Люба?”

— Санечка… — на мои плечи вдруг падают чужие руки.

К уху прижимаются губы, окутывая знакомым ароматом.

— Ты скучный такой, Романов! — пытается перекричать музыку Марго. — Потанцуй со мной!

Вцепившись в мой локоть, тянет вверх, и вынужденно подчиняюсь, потому что еще не докатился до того, чтобы женщине приходилось умолять меня с собой потанцевать. Положив в карман телефон, позволяю ее ладони приземлиться на свое плечо, сжав вторую ее ладонь в своей. Оставив между нами пару сантиметров, обнимаю женскую талию, отмечая, что глаза моей партнерши горят гораздо ярче, чем два часа назад. Шампанское явно улучшило ее настроение, а мое настроение поднять не сможет даже бутылка виски.

Музыка не особо подходящая для совместных танцев, если только ты не профессиональный плясун, но даже в этом я уступаю Марго, потому что за нашим столом все мужики окольцованные, но когда смотрю в ее запрокинутое лицо, свое расслабить никак не получается, как и завязать болтовню.

— Все так плохо? — театрально надув губы, Марго закатывает глаза, плавно потираясь животом о мою ширинку.

Все мои мысли настолько далеко отсюда, что я не заметил бы на ней даже ее руки. В очередной раз я думаю о том, что хотел бы видеть на месте Маргариты другую женщину. Это изменило бы уровень моего нежелания здесь находиться с нуля до всех десяти баллов.

— Все отлично, — криво улыбнувшись, осматриваю зал поверх ее головы.

Мероприятие вошло в фазу “все люди братья”, судя по гулу разговоров и звону бокалов.

— Может тебе выпить нужно? — мурлычет Марго, кладя ладонь на мою шею. — Расслабишься.

— Я за рулем, — напоминаю, опустив на нее глаза.

Ее прикосновения вызывают физический дискомфорт. По-моему, я четко дал понять, что они меня не интересуют еще два часа назад, поэтому смотрю на нее бесстрастно.

— Можем здесь остаться… — забрасывает на мою шею вторую руку.

Роняю свою, останавливаясь. Не только потому что ее предложение меня не интересует, а еще и потому, что в моем кармане вибрирует телефон, и прямо сейчас только колоссальным усилием воли моя рука находится не в нем.

— Марго, — говорю, решая расставить точки. — Я не свободен.

— Пф-ф-ф… — запрокинув голову, она смеется. — А что, опять жениться надумал? Ты хоть с ЗАГСом в этот раз не спеши, — добавляет, сверкая глазами.

Сжимая губы в тонкую линию, убираю ее руку со своей шеи.

В данный момент мне абсолютно плевать на то, что она думает. Я думаю лишь о том, что там в моем телефоне, твою мать.

— Я не боюсь ЗАГСа, — обрубаю её. — Там бывает интересно, особенно если ты в главных ролях. Попробуй как-нибудь, может понравится.

Обойдя ее, пробираюсь к выходу из зала, стараясь по пути не снести кого-нибудь вроде юбиляра. Выхватив из кармана телефон, читаю:

Люба: “Все в порядке. Была занята”

Подойдя к окну в деревянной декорированной раме, упираюсь в стену рукой, испытывая очередной прилив раздражения. Но проблема в том, что я не могу понять на кого оно направлено — на нее или на меня самого, потому что я веду себя, как полный придурок.

Размяв шею и поиграв челюстью, пишу:

Я: “Возьми трубку”

Поднеся к уху телефон, смотрю в окно, за которым темнеет и считаю гудки.

Отвечать Люба не спешит, и теперь я совершенно точно бешусь по-настоящему. Решаю, что она и вовсе ее не возьмет, когда все же слышу в трубке тихое “алло”.

Выдохнув, проклинаю свою неспособность быть с ней хоть мало-мальски строгим. От звуков ее голоса по хребту стекает кипяток, будто я годами без женщины, а я без нее всего лишь восемь часов.

— Как дела? — спрашиваю, кладя на пояс руку.

— Все нормально… — повторяет, но в ее голосе улавливаю что-то не то.

Что-то, твою мать, не так.

Вспоминаю ее звонок сегодня днем. Тогда я получил точно такой же ответ, но звонить мне без повода настолько не ее почерк, что я решил было перезвонить, даже несмотря на то, что на совещаниях такого обычно не делаю.

— У тебя сегодня пластинку заело? — интересуюсь, стараясь звучать ровно.

— Ты спросил, и я ответила, — шелестит ее голос.

— Давай представим, что этим вопросом я намекал на то, чтобы ты рассказала мне, как проходит твой день, — предлагаю с преувеличенной мягкостью.

Ее молчание длится не больше тридцати секунд, но мне не нравится это настолько, что замираю с каменным лицом.

— Мой день проходит как обычно, — все так же тихо произносит она. — А твой?

Мой?

Кажется, без нее мой день проходит хреновее некуда.

— Мой кажется очень длинным, — отвечаю ей.

— Из-за твоих дел? — бормочет она, но в ее голосе все те же странные интонации, от которых морщу лоб.

— В том числе, — не желаю вдаваться ни в какие подробности.

Гораздо более интересным для меня является как раз ее день, а не мой хреновый день.

— Как дела с экзаменом? — протираю лицо рукой.

— Хорошо. Спасибо что спросил.

Что. Происходит.

Вытягивать из нее по слову… это непривычно и это не то, чем мы обычно занимаемся. Совсем не то.

Она меня что, динамит, твою мать?!

— Люба, — вздохнув, говорю ей. — Ты заболела?

— Нет. Просто устала.

— Ясно.

Не верю ни единому слову, но выяснять отношения стоя посреди банкета, на котором тусуется вся верхушка города — не самая лучшая идея. Плюс ко всему, я не знаю как на все это реагировать.

— Тогда отдыхай, — изображаю спокойствие.

— Хорошо. Пока, — кладет она трубку, заставляя минуту пялится на свой телефон.

Пихнув его в карман, возвращаюсь в зал, испытывая желание что-нибудь сломать.

Опрокинув очередной бокал шампанского, Марго гипнотизирует его глазами, полностью игнорируя мое присутствие. Но когда, повернув руку, смотрю на часы, она вскидывает голову и объявляет отрывисто:

— Я тебя не держу. Возьму такси.

— Я отвезу. Как договаривались, — отвечаю, проклиная то, что время тянется чертовски медленно.

Чтобы хоть как-то его подогнать, вступаю в беседу с молодым парнем, чьим-то племянником, который в городе основал ИТ-агентство и вроде как неплохо раскрутился. Беседа хоть и занимательная, но я ни с того, ни с сего думаю о том, что такой содержательный и умный парень мог бы заинтересовать любую девушку, и Любу тоже, ну а насчет того, что она без труда смогла бы заинтересовать его, просто облизнув свой милый пухлый ротик, даже не сомневаюсь.

В абсолютном ступоре понимаю, что ревную ее к пацану, с которым она даже не знакома!

Романов, ты больной.

Схватив со стола стакан с водой, глотаю ее, чтобы переварить ситуацию.

Ситуация проста.

Я влюблен, и я не припомню, чтобы раньше это было вот так — полнейшим запредельным хаосом, который выкручивает мне хребет.

— Почему мужики женятся, Романов? — вяло интересуется Маргарита, когда выезжаем со стоянки комплекса.

Ее настроение сегодня меняется ежесекундно, будто все вокруг меня сговорились.

— Думаю, потому что иногда это естественно, — отвечаю, сосредоточившись на темной дороге.

— Естественно, — фыркает. — Может потому что на дурах жениться проще?

Это точно. Но для меня это, к счастью, пройденный этап.

— Думаю, об этом тебе лучше пообщаться с моей сестрой, — советую. — Вы найдете общий язык, гарантирую.

— Почему они развелись? — спрашивает Марго.

— Кто? — теряю мысль, выходя на обгон.

— Оля и Чернышов, — тянет задумчиво. — Они же были как помешанные. Везде вместе.

— Наверное, потому что слишком рано начали, — предполагаю, но я и сам не уверен почему они, мать их дери, решили развестись.

Может быть потому что начать встречаться в семнадцать — заведомо провальная затея. Возможно такая же, как выходить замуж в девятнадцать.

Черт…

— Высади меня здесь, — просит, когда сворачиваю с проспекта.

На глазах превращаясь в себя обычную, сухо добавляет:

— Хочу пройтись.

— Уверена? — смотрю на ее ноги.

— Да, — бросает, толкая дверь машины и выбираясь из нее раньше, чем успеваю помочь.

Прежде чем захлопнуть дверь, с очередной насмешкой спрашивает:

— Так кто она?

Она?

Втянув носом воздух, коротко отвечаю:

— Ты ее не знаешь.

— Бывай, — бросает в ответ, захлопывая дверь.

— Взаимно, — постукиваю пальцами по рулю, глядя на часы.

Почти семь вечера.

Глядя на полупустой проспект, беру с панели телефон, бормоча:

— Твою мать…

Нажав на вызов, слушаю гудки, которые своим повторением снова начинают действовать на нервы.

— Алло? — тихий и с ума сводящий ответ.

— Я здесь недалеко, — это полная брехня. — Хочу заехать.

В этот раз она отвечает без заминок и раскачек.

— Не сегодня.

Сжимаю в кулак руку.

— Ты чем-то расстроена? — вдруг приходит мне на ум.

— Нет… — отвечает Люба. — У меня… в общем… дела…

— Дела… — повторяю отупело.

— Да… давай… в другой раз…

— Люба… — выдыхаю, поднося к губам сжатый кулак.

— Просто… давай в другой раз… — кладет трубку, оставляя меня в оглушительной тишине.

Саданув по рулю рукой, срываюсь с места, слыша визгливый свист шин.