Глава 28

— Миш, подожди, — Маша прикладывает палец к моим губам. — Кто-то дверь открывает. Жанка, наверное, вернулась, — добавляет она и тут же себя поправляет: — Это не Жанна, она свои ключи оставила на столе, — Маша пугается, становится бледнее. Я уже на ногах, успеваю натянуть штаны.

— Миша, вдруг это Егор или отец? Я лучше сама выйду, а ты спрячься, — я никак не показываю, что это предложение меня задело. Я не собираюсь юлить или скрывать наши отношения. Что я за мужик, если начну прятаться за девушкой? Пусть это даже кто-то из членов ее семьи. Что это меняет? От Маши я не откажусь. Пора всем узнать, что мы вместе. Любить ее тайком — не по мне.

Маша спешит натянуть белье, а я выхожу из спальни со словами:

— Оставайся здесь.

В коридоре стоит Егор и смотрит вопросительно на мои кроссовки сорок четвертого размера, но сразу поднимает взгляд, когда я закрываю дверь спальни.

— Привет, — подхожу, протягивая руку. Он жмет, вопросительное выражение на его лице никуда не девается.

— Привет. Тебе ночевать негде? — он замечает и босые ступни, и голый торс. Да, он в курсе, что я только вылез из постели, где занимался сексом, а не спал. Но в его голове пока все это не вяжется с Машей. Или он гонит прочь свои подозрения, чтобы слету меня не прибить. — Ты что, ко мне телку притащил? А Маша где? — хмурится друг.

Если бы Пуговка сейчас действительно была в другом месте, мне было бы легче поговорить с Егором. Выбора у меня нет. Да и времени подумать, как лучше начать разговор, тоже нет.

— Маша в спальне, — брови Егора сходятся на переносице. — Не нагнетай и сестру не пугай. Ей и так досталось за эти дни. Я оденусь, мы выйдем поговорить, — сквозь пелену накрывшей его злости мне удается до друга достучаться. Кулак, который он уже готов был бросить мне в лицо, остается на месте, но Егор продолжает сжимать и разжимать руки.

Я представляю его состояние. Сейчас он видит во мне предателя. Лучший друг, которого он просил присмотреть за сестрой, коварно ее соблазнил. Он не представляет, сколько лет я себя сдерживал, заставлял себя от нее отступить. Да толку? Кроме Маши мне никто не нужен. Мы столько времени потеряли. Я тащил в постель баб, которые не приносили удовлетворения. В душе после секса все равно было пусто. Животное спаривание, после которого хочется искупаться и сбежать.

Я лучше сдохну, чем потеряю Машу. От нее никогда не захочется сбежать. К ней хочется возвращаться, а лучше и вовсе не расставаться. Маша — мой мир. Я не устану на нее смотреть, не устану ее слушать. Мне в кайф просто рядом с ней молчать. Все эмоции на разрыв. Пуговка мне под кожу въелась, в сердце поселилась, заняла все пространство, и там нет и не будет места другой.

— Это Егор, да? — Маша, полностью одетая, стояла у двери, если бы я этого не подозревал и резко открыл створку, мог ее задеть. — Он говорил, что постарается вернуться пораньше, но я и не думала, что это будет сегодня, — голос Маши дрожал.

— Тихо, тихо, — прижал к себе. — Ты чего так разволновалась? Егор тебя не обидит, а нам поговорить нужно.

— Он драться полезет, я знаю, — запечатал сладкие губы поцелуем, пока она себя не довела.

— Маша, ты в меня веришь? — шепчу прямо в губы, она кивает. — Убить я себя не дам, а как брат он имеет право мне врезать, выплеснуть свое разочарование. Сейчас ему кажется, что я его предал, но Егор поймет, когда успокоится. Мне будет легче с ним разговаривать, если я буду знать, что ты спокойна, — Маша кивает, наверное, чтобы голос не предал.

Быстро натягиваю толстовку, носки. Бросаю взгляд на Машу. Держится. Выхожу в коридор.

Егор ждет на лестничной площадке.

— Выйдем на улицу, — предупреждает он и идет к лестнице.

— У подъезда люди твоего отца дежурят.

— Да похрену! — кричит он и с разворота наносит удар. Успеваю среагировать. Мазнул по мягким тканям. А потом он просто срывается. Колотит по торсу, лицу. Я уворачиваюсь, но он профессиональный спортсмен, и это не так просто, поэтому пятьдесят процентов ударов достигают цели. Некоторые из них очень ощутимы. С края губы течет кровь.

— Подними руки! — орет Егор.

— Нет, я не буду с тобой драться. Ты имеешь право злиться, но предупреждаю: от Маши я не откажусь.

— У тебя больше нет друга!

— Жаль. Но Маша в моей шкале ценностей на первом месте. Без тебя мне будет хреново, но я переживу. А без нее сдохну. У меня одна жизнь, и я хочу прожить ее вместе с любимой девушкой.

— Ты не имел права ее трогать!

— Я не соблазнял Машу, как ты не поймешь! Мы любим друг друга, слышишь! Любим. Давно. Я пробовал не думать о ней! Не получается! Пробовал жить, не обращая внимания на чувства, но понял, что не могу! Другие не способны ее заменить! Спроси Марата, он сможет жить без Леры? Вот и у меня так же, если не хлеще! Я ее уже много лет люблю! Можешь убить меня, это ничего не изменит!

— Егор, пожалуйста… — тихий голос от двери заставил нас резко обернуться.

Маша

Как же больно!

Стою за дверью. Приходится слушать, как два самых близких человека дерутся. Егор ведет себя так, будто Миша меня изнасиловал.

Они ведь не просто знакомые. Ну как можно перечеркнуть столько лет дружбы и вмиг стать врагами?

До меня долетали обрывки фраз, скорее не фраз, а звуков, где отчетливо слышны были удары. Я боялась выглянуть, но еще больше боялась, что они поубивают друг друга.

Открываю дверь, слышу, как Миша пытается достучаться с помощью слов до Егора, которого в этот момент переполняет ярость, он словно ничего не слышит. Подавляю в себе желание броситься между ними, но и стоять в стороне и за всем этим наблюдать больше не могу. Слезы катятся из глаз. Так больно, будто это у меня все лицо избито и из губы идет кровь. У родителей Миши появится еще один повод нас ненавидеть. Лютаевы ведут себя как звери — даже с теми, кого называют друзьями.

— Егор, пожалуйста, не надо… — ноги не держат, но я все еще не осела на пол, держусь за ручку двери. — Не трогай Мишу.

— Ты сказала, что у тебя парень появился! Называла бы вещи своими именами. Правильнее было сказать, что мой друг тебя соблазнил! — подошел ко мне брат.

— Может, не будем кричать на весь подъезд? Никто меня не соблазнял, — повысила голос. — Я всегда хотела быть только с Мишей!

— Он не имел права…

— Не имел права? На что он не имел права? Ты рассуждаешь, как наш отец. Неужели мое тело принадлежит вам, и неужели вам решать, кому и когда я должна его преподнести?! Я в двадцать лет не могу выбрать и решить, кого любить! Вам ведь лучше знать. Давай, найди того, под кого не жалко подложить сестру! — я кричала. Боль и обида разрывали душу. Как могут самые близкие и родные не замечать моих переживаний? Почему они считают, что лучше знают, что мне нужно? — Я с первой встречи любила Мишу, ты просто ничего не замечал!

— Прекращай доводить сестру! Ты не видишь, что она плачет? — Миша хочет подойти ко мне, но Егор не собирается отступать в сторону, загородил меня своей широкой спиной.

— Я тебе уже сказал, чтобы ты исчез и больше никогда не приближался к Маше, — в этот момент абсолютно неожиданно Миша бьет Егора в лицо. Освобождает себе дорогу. Брат падает, а Тигр переступает через Егора. Я вижу, что он сожалеет, но руку другу не протягивает, даже не смотрит на брата, который уже успел подняться.

— Ты чего, Пуговка? А ну прекращай разводить сырость! — не оглядываясь на Егора, Миша кутает меня в свои объятия. — Это был выброс мужских гормонов, я же просил оставаться в спальне, — вроде ругает, но при этом успокаивает и поглаживает по спине, словно ребенка. А мне страшно, что брат ударит со спины. Хотя это было бы непохоже на Егора, но мне уже кажется, что я не знаю брата.

— Егор, если ты не примешь наши отношения, вы меня больше никогда не увидите, — конечно, в моих словах много пафоса из-за раздирающей меня обиды, я просто хочу показать, что уже взрослая и сама могу решать, как мне жить, но на лицах мужчин застывает испуганная маска.

— Ты что такое говоришь?! — встряхивает меня ощутимо Миша. Его ярость пугает, но только до тех пор, пока я не понимаю, что мои слова интерпретировали неправильно. Я имела в виду, что они с папой меня никогда не увидят, я сбегу к Мише, но они трактовали по-своему.

— Маша! — тут же подключается Егор. — Еще раз услышу подобную глупость…

— Если с ее головы упадет хоть волос, я из тебя и твоего отца-бандита душу вытрясу! — орет Тигр на Егора. Наверное, забыл, что Лютый и мой отец. — Можешь со мной и дальше воевать, но Машу я не позволю вам обижать!

— Ты в своем уме? Когда я ее обижал? — кипятится брат. Для того, чтобы они перестали друг другу морды бить, нужно было лишь неправильно составить предложение.

— Наверное, когда мог жить так, как хотел, в то время как Машу держал взаперти. Ты далеко ушел от своего отца? За Машу решаешь, с кем ей встречаться, кого ей любить. К себе такие же требования предъявляешь?

— Ты был моим другом! Ты не имел права…

— Кто сказал, что не имел права ее полюбить? Это не по желанию происходит, Лютый!

— Не называй меня так! — они вновь принимаются орать друг на друга, еще одно неосторожное слово — и в ход пойдут кулаки. Их только мое присутствие сдерживает.

— А ты не веди себя, как твой отец! Я не соблазнял Машу, еще раз повторяю. Я люблю твою сестру и собираюсь на ней жениться, — услышать такие слова от Миши было неожиданно. Неожиданно приятно. Поженимся…

Так хотелось верить, что мы с Мишей сможем создать семью. Надежда уже расцветала в сердце и не хотела слушать доводы разума.

— Вот когда поженитесь, тогда и будешь ее в свою постель укладывать! А пока держись от моей сестры на пионерском расстоянии! — Егор не замечает, что в этот самый момент я чуть ли не лежу на Тигре? Он прижимает меня к своей груди с такой силой, что у меня наверняка синяки останутся.

— Мы прямо завтра идем подавать заявление в ЗАГС, мой отец поспособствует, чтобы нас сразу расписали, и только попробуй встать у нас на пути!

— Ты идиот?! Решил подписать себе смертный приговор?! — брат раздраженно отворачивается. Растирает голову двумя руками. Нервничает. А я-то как испугалась после его слов! Если с Мишей что-нибудь случится по вине отца, я этого не переживу. — Маша, иди в дом, — спокойно произносит Егор, будто только что не орал на друга. — А с тобой мы еще поговорим…