Глава 31

Маша

Вечер теплый, а у меня руки и ноги ледяные. Я даже попросила Мишу включить в машине печку.

Когда он днем сообщил, что мы поедем в гости к его родителям, первой реакцией было желание отказаться. Я знаю, что моя кандидатура последняя, которую они стали бы рассматривать на роль жены их единственного сына. Главному прокурору породниться с семьей бандита — позор. Как бы правильно я ни жила, они будут смотреть на меня через призму отцовских «заслуг». Я могла их понять. Мой отец не тот человек, которым я могла бы гордиться. Я всю жизнь старалась скрыть наше родство.

— Маша, ты вся дрожишь, — Миша свернул на обочину и остановил машину. Потянулся и нежно стал покрывать лицо поцелуями. — Мы разворачиваемся и едем домой. Ты почему не сказала, что тебе плохо? — его строгость не пугает, я знаю, что он беспокоится. Приятно, когда твои чувства для любимого на первом месте, но я знаю, что Мише надо встретиться с отцом, и это очень важно. Я должна быть сильной, выдержать и пройти вместе с ним все испытания, которые сыплются на нашу голову.

— Я просто немного волнуюсь.

— Вижу, насколько немного.

— Миша, твоему отцу я не нравлюсь, и это понятно. Но мне так хочется найти общий язык хотя бы с твоей мамой.

— Ты нравишься мне, Пуговка. Они будут уважать мое решение, — сказано жестко.

Миша никогда не будет метаться и пытаться под всех подстроиться, он взрослый мужчина, и в его голове есть четкая модель поведения. Он не маменькин сыночек, хоть и единственный ребенок в семье. Тигр не станет закрывать глаза на ссоры и ждать, когда я сама все улажу. Миша мой герой и защитник, но и я должна ему соответствовать. Хотелось хотя бы часть проблем с ним разделить. Точнее, сделать все, чтобы конфликт в его семье с моим присутствием не обострился. Постараться найти баланс, чтобы любимый не рассорился с близкими.

— Миша, я сейчас еще посижу пять минут в твоих объятиях, окончательно согреюсь, — про себя добавила «а заодно и успокоюсь», — и мы поедем к твоим родителям. Я хочу познакомиться с твоей мамой.

— Это тебя так от нетерпения трясет? — он шутит, это хороший знак. Значит, домой мы не возвращаемся.

Через двадцать минут мы останавливаемся у особняка семьи Тигиевых. У меня получается держать себя в руках. Идем вместе в дом, Миша все это время не отпускает моей руки, делится энергией и теплом. А еще он следит, постоянно и неотрывно. Заметит панику, мы развернемся и уйдем, поэтому я стараюсь не думать о предстоящей встрече, я вспоминаю часы, которые мы провели с ним вместе, и злюсь на брата, что он вынудил дать ему обещание.

— Ты как?

— Нормально, — мы стоим у двери. Он тянет на себя ручку, к нам спешит высокая пышная женщина. На лице приветливая улыбка.

Она обнимает сына, потом тянется ко мне.

— Здравствуй, Машенька, — искренне, тепло. Не расплакаться бы. — Миша, какая же красавица.

— Ты же с детства прививала мне хороший вкус, — громко произносит он, а потом тихо, но я слышу: — Спасибо, — я уверена, он ни о чем ее не просил, а благодарит за то, что она тепло ко мне отнеслась.

— Что мы на пороге стоим, идемте в гостиную.

— Отец в кабинете?

— Да. Принес работу домой, сказал позвать, как ужин на стол поставлю.

— Я к нему загляну, — сообщает маме, а смотрит на меня. Все еще опасается оставить без своей поддержки.

— Иди, а мы с Машей пока стол накроем.

Оставаться без него волнительно, но я улыбаюсь и киваю ему. Все-таки мне хочется верить, что эта доброта была не показной, и, как только Миша уйдет, мне не покажут другого отношения.

Мы тихо беседуем, пока я перекладываю запеченную курицу на тарелку. Темы нейтральные: учеба, мода. Обсуждаем правильное питание и вкусные блюда.

— Маша, ты не принимай близко к сердцу поведение Юрия Петровича. Вы не виноваты, что ваши отцы уже много лет враждуют. Я хочу, чтобы ты знала: я на вашей стороне, — украдкой вытираю слезу, которую не удалось удержать.

— Спасибо, Елена Владимировна…

Миша с отцом присоединились к нам спустя полчаса. Глава семьи холодно поздоровался, но все это время вел себя достаточно вежливо. Опасных, неприятных тем за столом не касались. Ужин прошел намного лучше, чем я могла рассчитывать. Беспокоило только задумчивое выражение лица Миши, он иногда выпадал из разговора. О чем думал в такие моменты? Я догадывалась, что разговор с генералом шел о моем отце. Неужели все настолько плохо? Сложно сидеть за столом и улыбаться, когда на душе неспокойно. Думаю только о том, чтобы остаться с Мишей наедине и задать тревожащие вопросы, но уверена, что ответов не услышу. Он не захочет меня волновать, а мне необходимо знать, что происходит.

— Мария, я бы хотел с вами побеседовать. Вы уделите мне несколько минут? — неожиданно заговаривает со мной Юрий Петрович.

***

— О чем ты хочешь с ней поговорить? — Миша встает в стойку. Настроение его резко портится. Приятная расслабленность за столом исчезает.

— Я глава семьи — и не могу задать твоей девушке пару вопросов? — голос Тигиева-старшего звучит обманчиво спокойно.

— Юра… — хочет вмешаться Елена Владимировна, но мужчины друг друга сверлят недовольными взглядами и не обращают на женщину внимания.

— Ты можешь спросить ее при мне, — не терпящим возражения голосом произносит Миша. А я чувствую, что это проверка. Меня проверяет хозяин дома. От того, как я выдержу этот экзамен, будет зависеть моя дальнейшая судьба, а главное, судьба Миши.

— Я согласна с вами поговорить, — демонстрирую уверенность, которую не испытываю. Миша пытается запретить, но я, не глядя на него, накрываю под столом его руку. Впервые Юрий Петрович смотрит мне прямо в глаза. Может, это обман зрения, но мне кажется, я вижу толику восхищения или уважения во взгляде Тигиева-старшего.

— Тогда прошу в кабинет, — поднимается из-за стола и приглашает жестом.

— Папа… — на предупреждение сына он лишь отмахивается.

— Все будет хорошо, — не очень в это верю, но ничего другого на ум не приходит.

«Не убьет же он меня», — добавляю про себя. Миша недоволен, напряжен, но не останавливает. Я ощущаю его поддержку, и этого достаточно, чтобы за нас бороться.

— Присаживайтесь, Маша, — Юрий Петрович проходит за свой стол, а я опускаюсь на стул напротив. — У меня к вам всего два вопроса, и я хочу получить на них максимально честные ответы, — я киваю. Чувствую, вопросы будут с заковыркой. — Вы понимаете, во что втравливаете моего сына? — голос вроде не изменился, но в кабинете будто резко упала температура, по моей коже прошелся озноб. — Миша рискует своим будущим, своей жизнью, чтобы спасти женщину, которую любит. Я это могу понять. Считаю, это достойно уважения, но мне хотелось бы, чтобы девушка, ради которой все это затевается, была достойна подобных жертв.

Я могла понять отца Миши. Для него я лишь дочь Лютого. Преступника и бандита. А Миша — единственный сын, который ради недостойной девушки кладет голову на плаху.

— Я обещаю, что Миша никогда не пожалеет о своем решении, — пафосно, громко, но я так сильно его любила, что в этот момент верила всей душой в каждую произнесенную букву. — Я сделаю все, чтобы мы были счастливы.

— Будем надеяться. Но я спрашивал о другом.

«Вы понимаете, во что впутываете моего сына?» — сложный вопрос, на который так тяжело ответить. Я боюсь даже думать о том, на что может быть способен мой отец. Какими могут быть последствия нашей роковой любви?

— Я очень надеюсь, что ничего плохого с Мишей не случится, — сложно быть сильной, когда страшно за любимого.

— Тогда второй вопрос. Если так случится, что Миша преступит закон или станет врагом твоей семьи — ведь может случиться что угодно, — где окажешься ты? По какую сторону баррикад? Пойдешь рядом или отвернешься? Можешь сразу не отвечать.

Нетрудно догадаться, о чем идет речь. Передо мной может встать непростой выбор: семья или Миша.

— Я прошу тебя обо всем этом подумать. Сильному мужчине нужен надежный тыл.

— Я подумаю, — едва заметно кивнула. На долгие объяснения или рассуждения я не была способна, этот разговор выбил меня из привычной колеи.

— Тогда у меня больше нет вопросов, — развел он руками. Сама не своя я поднялась из-за стола и направилась в гостиную. В голове шум, словно гудит рассерженный улей, и от этого шума никуда не деться. Миша из-за меня может пострадать, а я даже не уверена, что достойна таких жертв! Что я не отступлю! Что у меня хватит сил не предать. Как же сложно. На одной стороне моя семья, но если отец не достоин моей любви, то Егор и даже мама…

— Ты в порядке? — спросил Миша, когда я вернулась за стол.

— Конечно, — о теме разговора Миша, я думаю, догадывался. Он никогда не попросит меня сделать выбор, он всегда будет защищать и оберегать, не требуя ничего взамен. Я должна соответствовать этому сильному мужчине. Тигиев прав, рядом с Мишей должна быть сильная женщина. Только как ей стать, я пока не в курсе. Что я могу сделать, чтобы не подвергать его опасности? Вопрос должен решаться внутри семьи, и по возможности Мишу в наши неурядицы я не должна впутывать.

Попрощавшись с родителями, мы поехали домой. Егор уже звонил и интересовался, где мы. Несмотря на напряженность, вечер прошел относительно хорошо. Хорошо, что мы вообще смогли собраться за одним столом. Меня приняли. Особенно мама Миши.

— Маша, если ты продолжишь доказывать в голове теорему Пифагора, я завезу тебя в парк и стяну трусики. Егор об этом все равно не узнает, — пошутил Миша, и я громко рассмеялась — так неожиданно это прозвучало. Обстановка немного разрядилась.

— Заманчивое предложение. Вернусь я без трусиков, без помады и прически, Егор точно заподозрит, что я не на ужине у твоих родителей была.

В парк Миша меня так и не завез, только пугал всю дорогу.

Миша проводил меня до квартиры. Они с Егором предпочитали не оставлять меня без присмотра. Хотя подозрительных или незнакомых машин у подъезда не было. В окнах квартиры горел свет, а значит, Егор дома. А так хотелось еще хоть немного побыть с Мишей наедине. Но, скорее всего, брат тревожится.

У порога стояла пара незнакомых мужских кроссовок — размера так сорок пятого, на них тут же упал мой взгляд.

— Привет, — вышел Егор к нам навстречу.

— Привет. У тебя гости? — я пыталась понять по внешнему виду, в каком брат настроении.

— Это у тебя гости. Парень твой заглянул…