Глава 10

Он слишком сильно хотел остаться у Лики... и в голове уже крутились десятки вариантов, как это устроить. За три ночи он успел привыкнуть к её присутствию рядом. Возвращаться в пустую квартиру совсем не хотелось.

После ужина Анжела сложила посуду в раковину. Дима тут же подошёл, чтобы помочь.

— Я всё помою, — уверенно заявил он.

— Нет, я сама, — Анжела потянулась к губке. — Ты и так сегодня много сделал.

— Мыть посуду — моя вторая специальность. — Он шутливо выхватил губку у неё из рук.

— Да? И где же ты получил этот ценный навык? — Лика попыталась отобрать губку обратно, но Дима поднял её над головой, улыбаясь.

— В строгой школе выживания одинокого мужчины. Курс «Как не умереть от горы немытой посуды», — парировал он.

Анжела рассмеялась, запрокидывая голову. Именно такой он её и помнил: звонкой, весёлой, дерзкой, с искринками в глазах и заразительным смехом. Залюбовавшись, Дима забыл про губку, про посуду, про все свои хитроумные планы. Он развернулся к раковине спиной и просто смотрел на Анжелу сверху вниз... высокий, расслабленный, но внутри всё сжалось от острого чувства.

Она снова попыталась его сдвинуть, положив ладони на мужскую талию и слегка толкая:

— Ну‑ка подвинься, специалист!

Дима почувствовал, как учащается дыхание, как напрягаются мышцы живота от её прикосновений. Улыбка с лица медленно сползла, сменившись чем‑то более серьёзным. Он и сам не заметил, как его взгляд стал другим... более пристальным, изучающим.

Анжела это заметила. Веселье в его глазах сменилось чем‑то иным: глубоким, напряжённым, почти жадным. Крупицы страха шевельнулись в груди, но вместе с ними пришло и другое ощущение... странное, волнующее, от которого перехватило дыхание.

Она напряглась, желая отступить, осознавая, что ситуация выходит из‑под контроля. Но не успела сделать и шагу, как рука Димы резко рванула вперёд, подхватывая её за талию и притягивая обратно — вплотную, так, что её грудь впечаталась в его торс.

Анжела испугалась, упёрлась ладонями в его грудь, попыталась отстраниться, но он держал крепко. Одну руку оставил на талии, а вторая коснулась подбородка, заставляя поднять голову выше.

— Дима… — её голос дрогнул.

Он замер, глядя ей в глаза. В воздухе повисло напряжение... густое, почти осязаемое. Секунды тянулись бесконечно.

Потом он медленно выдохнул, чуть ослабил хватку, но не отпустил. Анжела отстранилась. И этого хватило, чтобы она успела отвернуться, нервно заправляя волосы за уши. В груди билась надежда, что момент прошёл, что он понял её границы.

Анжела не успела опомниться... горячие пальцы Димы снова обхватили её плечо, резко, но не грубо дёрнули обратно. Она издала короткий, сдавленный звук: что‑то между всхлипом и писком, но в следующий миг его большие ладони уже обхватили её лицо, запрокидывая голову.

Губы Димы обрушились на её губы. Жадно, настойчиво, без намёка на нежность. Поцелуй был почти грубым, будто он слишком долго сдерживался и теперь выпустил всё разом: страсть, нетерпение, желание обладать. Его дыхание обожгло кожу, а горячие, требовательные губы дввигались с такой силой, что у Анжелы подкосились колени.

Она вцепилась пальцами в его предплечья, пытаясь оттолкнуть, но тело предательски замерло. Жар разливался по венам и затуманивал разум. Кончики пальцев немели, а где‑то внизу живота, вопреки голосу разума и вопреки всем доводам, стягивался тугой узел желания.

Анжела дёрнулась в сторону, пытаясь отвернуться, но Дима перехватил её рот снова... ещё более настойчиво, ещё глубже. Его язык скользнул между её губ, и она невольно выдохнула, приоткрывая рот. В этот миг сопротивление дало трещину.

Одной рукой он скользнул на талию, сжал чуть сильнее, чем раньше, и резко поменял их местами. Теперь Анжела оказалась прижата к столешнице — твёрдой, холодной поверхностью, контрастирующей с обжигающим теплом его тела. Дима навис над ней, не оставляя пространства для манёвра. Его грудь тяжело вздымалась, а дыхание участилось, смешиваясь с её прерывистыми вдохами.

Она снова попыталась отвернуться, упереться ладонями в его грудь, но он не позволил. Вместо этого его губы скользнули вдоль линии её подбородка, к шее, оставляя на коже огненный след. Он слегка прикусил нежную кожу у основания шеи, тут же смягчив укус лёгким поцелуем. Анжела невольно вздрогнула, но не издала ни звука... только сжала кулаки, впиваясь ногтями в его руки.

— Дима… — прошептала она, но голос дрогнул и сорвался.

Он замер на мгновение, словно давая ей последний шанс остановиться. Его дыхание щекотало кожу, а пальцы на талии чуть расслабились, но не отпустили.

Анжела глубоко вдохнула. Разум кричал: «Не поддавайся!». Вместо того чтобы поддаться соблазну, она собрала всю свою волю в кулак, резко упёрлась ладонями в его грудь и изо всех сил оттолкнула.

— Нет! — голос прозвучал твёрдо, хоть и прерывался от сбившегося дыхания. — Хватит! Ты слышишь меня или нет?!

Но он не послушал. Вместо ответа его губы снова нашли её рот, а руки сжали ещё крепче.

Тогда Анжела занесла руку и со всей силы ударила его по щеке. Звук звонкой пощёчины разнёсся по кухне, эхом отдаваясь в тишине.

Дима резко отпрянул, словно его ударило током. Он прижал ладонь к покрасневшей щеке, в метрах глазах читалось замешательство... будто он только что очнулся от какого‑то наваждения. Взгляд прояснился, напряжение в плечах спало.

— Прости… — хрипло выдохнул он, отступая на шаг. — Блядь... Лика, я... Прости меня.

Анжела тяжело дышала, прижимаясь спиной к столешнице. Сердце колотилось как сумасшедшее, руки дрожали, но в груди разливалось облегчение: она не поддалась, удержала границы.

— Никогда больше так не делай, — произнесла она твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Понял меня?!

Дима покачал головой.

— Извини. Я потерял контроль... я не хотел.

Хотел. Блядь, так сильно хотел, что умом тронулся.

На кухне повисла тишина... напряжённая, но уже не такая удушающая. Анжела всмотрелась в лицо Димы, и замерла. На его нижней губе алела тонкая полоска крови. Сначала она не поняла, что это, но в следующий миг ощутила солоноватый привкус во рту: от напора поцелуя на её собственной губе треснула ранка, которая и стала источником крови.

Дима тоже заметил это. Проследил за её взглядом, провёл большим пальцем по нижней губе и увидел кровь на нём кровь. Разочарованно вздохнул, и в его взгляде мелькнуло что‑то болезненное, почти детское. Он сделал шаг вперёд, инстинктивно потянулся к ней.. хотел как‑то исправить ситуацию, прикоснуться, утешить.

Но Анжела остановила его жестом, подняла ладонь и не позволяя приблизиться к себе.

— Я сама, — тихо, но твёрдо сказала она. — Всё сделаю сама.

Она развернулась, подошла к раковине, открыла кран и подставила ладони под холодную воду. Омыла лицо, стараясь унять дрожь в руках и привести мысли в порядок. Затем достала из нижнего шкафчика аптечку, нашла ватный диск и перекись водорода.

Дима молча наблюдал за ней, не решаясь подойти. Он стоял у стены, сжимая и разжимая кулаки, будто боролся с самим собой.

Анжела смочила ватный диск, осторожно промокнула губу. Боль была несильной, но ощутимой... как напоминание о том, что произошло. Она поправила съехавший с плеча халат и привела в порядок волосы.

— Прости, — снова произнёс Дима, на этот раз тише. — Я не хотел сделать тебе больно.

Анжела повернулась к нему, всё ещё держа ватный диск в руке.

— Дело не в боли, — ответила она. — Дело в границах. В черте, которая себе нами. И в том, что мы оба их чуть не переступили.

Оба?

Или он ослышался?