Глава 11

Когда мы поднимаемся после осмотра подвала наверх, я уже точно знаю, что сделаю все, чтобы место стало моим. Пугач согласен. С меня будут деньги и организация игровых зон, а он возьмет на себя техническую сторону вопроса.

— Отметим? — он показывает на стол на втором этаже. Согласно киваю. Можно и выпить еще, теперь-то, когда основное решение принято, можно немного расслабиться.

Оглядываюсь.

Музыка все также барабанит по нервам, бармен болтает с рыженькой официанткой в конце бара.

Но тут появляется какое-то странное чувство…Будто кто-то подул в затылок, от чего волоски буквально поднимаются дыбом.

— Помогите… — мне кажется, или это слуховые галлюцинации? Не понятно — кто-то позвал на помощь, или нет?

Оглядываюсь, но не вижу ничего такого: на танцполе отрывается народ, возле бара пара парней клеят каких-то девочек. Но несмотря на привычную картину для каждого клуба, будто сосет под ложечкой. Странное предчувствие. Пугач уже поднимается на второй, а я внимательнее смотрю на припитых чуваков у бара. Один явно начинает распускать руки, но никому до этого и дела нет. терпеть такого не могу. Как только выкуплю долю клуба, тут же сменю охрану.

Тут один из парней отодвигается в сторону — его толкает девочка у бара, и у меня внутри все словно холодеет — мне снова мерещится Букашка. Моргаю, как придурок, потому что боюсь разочароваться второй раз. Наверное, я точно схожу понемногу с ума, ведь не может быть такого, что бы эта виделась мне во всех брюнетках этого города. И уже второй раз за вечер!

— Ах ты тварь, хочешь жёстко? Будет тебе жёстко! — шипит чувак, и я вижу, как белая футболка на девочке приподнимается. Девушка сдавленно пищит, поворачивается в мою сторону, и у меня все отмирает.

Это точно она.

Букашка.

Сомнений нет никаких.

Она толкает, пытается отпихнуть этого борова, но тот только скалится.

Ах ты ж…

Порву на британский флаг!

— Не сегодня! — в два счета

оказываюсь рядом, задвигаю мелкую себе за спину и сжимаю пальцы в кулак. От напряжения левая рука снвоа начинает саднить, но правая, рабочая, рвется в бой.

Удар.

Ор.

Сип.

Несостоявшийся насильник орет и бросается на меня.

— Я тебя урою!

— А вот это было зря, малыш! — удар по скуле смазанный. Он явно перепил, и в этом смысле перевес на моей стороне — джин от девочек успел выветриться.

Апперкот, и этот дебил лежит мордой в пол. Киваю бармену в сторону выхода: зови охрану, придурок! Он понимает мой посыл и тут же поднимает руку кверху, вызывая уснувшего у дверей секьюрити. Друган поверженного противника пытается что-то сказать, но я останавливаю его яростным, горящим огнем взглядом.

На мое покусились?

Да я тебя распну на первой березе и хребет изо рта высуну. А кости скормлю бездомным псам.

Вижу, как к нам протискивается сквозь танцующих охрана, и я понимаю, что это Сиплый. Ну все понятно, от чего они дрыхнут на рабочем месте. Сиплому вообще всегда пофик на все вокруг. Киваю ему на оборзевших парней, и друган салютует двумя пальцами ото лба: мол, понятно, капитан.

Теперь эти две — не моя забота.

Оглядываюсь назад и вижу, как Букашка нервно поправляет белую футболку, которая горит неоном в темном освещении клуба. Тащу ее в коридор, притягиваю к себе, безотчетно фиксируя состояние девушки: небольшой испуг, слабый запах алкоголя, неуверенность.

— Ты зачем сюда пришла? Твой жених знает, что ты шляешься по клубам?

Мне хочется позвонить Никитосу и надавать ему по щам — кто же отпускает такой лакомый кусочек, как эта сладкая девочка, одну? Да еще в такое место? Если кто ее отсюда утащит, объявление о пропаже даже в сводках новостей не дадут — бесполезно.

— Рехнулась?

В груди печет и жжет, хочется встряхнуть ее сильнее, чтобы пришла в себя, а мозги, если они вообще есть, встали на место. Это что такое, храброй воды, что ли, выпила, что притащила свою задницу сюда?

Скрутить бы ей руки, да воспитать, как надо!

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, становится ближе, и от этого мой пульс разгоняется до отметки на приборной панели от нуля до тысячи, стучит счетчиком Гейгера. Губы приоткрываются…

— У тебя кровь! — касается кончиком

пальцев губ, и я рычу — не понимает, что ли, что подходить к хищнику, который

сам себя закрыл в клетке, опасно? Дыхание сбивается. Руки покалывает от желания

скрутить ее сильнее, ощутить податливость тела, ощупать везде, стирая след

чужих взглядом и прикосновений, поставить метку поцелуями, выжечь на ней клеймо.

Моя!

Моя!

Моя добыча!

Удерживаюсь, балансируя на грани.

От того, чтобы не впихнуть ее в ближайшую кабинку туалета и не стянуть эту нелепую футболку с плеч.

Чтобы не впиться нетерпеливыми губами в мягкую плоть груди.

Чтобы не ощутить в ладонях ее мягкость и не выпить всю влагу и унять дракона, пышущего внутри ярым возбуждением.

Смотрю в ее глаза, и мне кажется, что в глубине ее зрачков разрастается похожее чувство.

Букашка…

— Леська! — вдруг нервно оглядывается она, отстранившись.

Что за черт.

— Там Леська же! И один из амбалов утащил её!

Да нееет. Закатываю глаза. Букашка начинает подпрыгивать от нетерпения — вижу, что рвется в бой, за своей подружкой. Это дикое, сосущее внутри чувство схлопывается, будто морок, в который мы вместе попали, рассеивается. Нервно сжимаю пальцы, и ощущаю боль в левой руке — рана снова дает о себе знать.

— Пошли. Найдем твою подружку.

Держу ее за запястье. Тащу за собой. Паркую свой дорогой прицеп у бара.

— Эй, если что с ней случится, яйца оторву, ясно?

Бармен кивает.

— Куда эти два хрыча делись?

Парень пальцем показывает на двери сбоку. Служебный вход. Ага. Все ясно. Знаю, что там внизу. Был там совсем недавно.

Поворачиваюсь к бару, нахожу глазами Пугача. Показываю кулак и указываю на дверь. Он тут же летит вниз.

Поднимаю руку вверх и щелкаю пальцами, ловя взгляд Сиплого. Он лениво ухмыляется. Делаю тот же знак. По моему лицу он понимает, что мешкать нельзя, и тут же срыывается с места.

Я не жду.

— Отойдешь от бара, останешься без волос. Ясно? — Букашка испуганно сглатывает. Она явно не видела эту сторону Демида Королева. Кровь в груди бешено пульсирует.

На счету каждая секунда.

Если они потащили девчонку в подвал, в эти катакомбы, то мы, даже втроем, можем искать ее несколько часов. Черт, да я даже эхо от своего голоса слышал минут десять!

Вламываюсь в дверь, врубаю на сотовом фонарик, и слышу звуки приглушенной возни.

Ясно.

За мной тут же хлопает дверь.

— Э, Дэм, чо за дела?!

— Пуга! Справа! Не церемонимся!

Друган шмыгает носом. Светит сотовым телефоном в указанную сторону и матерится сквозь зубы — видит, что происходит. Видит, на что могут пойти двое офигевших от алкоголя представителя низшей ступени мужиков.

— Э! — снова хлопает дверь.

— Сиплый! Справа!

Но Сиплый уже видит, куда я бегу и верно оценивает диспозицию.

— Какого х…

Не жду подмоги со стороны Пугача, хоть уже слышу его хриплое дыхание рядом. тут же ударяю в спину того, что держит ноги девчонки, пытаясь удержать ее на земле. Он летит мордой в пол, и рычит.

Припечатываю локтем и слышу хрип пополам с отборным матом.

Ты мне поговори еще тут, гнида!

— Да ты ох… — тот, что держал руки, вскакивает, и девчонка, почувствовав свободу, отползает в сторону, поправляя на себе верх одежды. Она ревет, всхлипывает, но не кричит — испуг явно запечатал горло.

Пинаю второго в живот, он сгибается пополам.

Да я тебя…

Пугач подскакивает к нему, перенимая эстафету, и делает удушающий захват правой рукой, наклоняя ниже к земле морду несостоявшегося насильника. Правой впечатывает до хруста хрящей кулак немаленьких размеров.

Становится на секунду темно, хоть глаз выколи, но потом сотовый телефон в моей руке с фонариком переворачивается экраном вниз, и свет рассеивается, даря больший обзор.

Сиплый, тяжело передвигая ногами, резво пинает первого придурка в бок, и тот заваливается со стоном, держась за живот.

— Ща я из тебя всю дурь выбью, — со всего маха пинает он берцами его в бочину.

Я добавляю с другой стороны, и, хоть найки не такие увесистые, как обувь у охранника, мой вклад оказывается весомей — бью прицельно по почкам.

Вымещаю зло. Нерв. Ярость.

На! Получи! Умри, тварина!

— Эй, все, хорош! — Пугач светит нам с Сиплым в лицо своим фонариком, и мы нервно одновременно вытираем пот со лба рукавом. — Сиплый, ты что ли?

Тот не отвечает. Мы осматриваем поле битвы.

Два придурка валяются в крови на земляном полу.

Девочка испуганно жмется к бетонной колонне.

— Ладно, — подает голос Сиплый. Кивает нам с Пугачом. — Проваливайте. Этих говноедов сейчас сдам парням с района, пусть в больничку отвезут, да проследят, чтоб те жалобы не накатали. А девочку… — он с сожалением вздыхает. — Девочку доставлю домой. Эй, ты как?

— Я…норм… — всхлипывает она. — Но Катя… Куда они дели Катю? — принимается озираться по сторонам перепуганная девица.

— Ладно, не ссы. Всё хорошо будет! А Катя… Катя теперь моя проблема. Я позабочусь о ней и доставлю домой в целости и сохранности, но чуть позже!

— Она точно в порядке? — всхлипывает девица и начинает перебирать ткань своего платьица.

— Точно! — уже почти рычу я. — Только благодаря ей тебя и нашли, так что скажешь ей спасибо как-нибудь потом.

Сиплый пожимает нам с Пугачом руки на прощание.

— Ты куда сейчас? — спрашивает Пуга, перед тем, как распахнуть дверь в клуб, где вовсю бушует музыка и пузырится веселье.

— Да есть тут у меня одно дело, — сплевываю в сторону, сжимая зубы, снова вспомнив о том, что Букашка притащилась в эту мусорку одна, без мужика. — Мозги кое-кому на место поставить надо…

— А-а-а, — Пугач открывает дверь и внимательно смотрит на Букашку, которая нервно кусает губы и оглядывается кругом. — Я бы и сам такой…поставил.

Толкаю его в спину.

— Я те поставлю. Беззубым шашлык через трубочку пить будешь.

Пугач ржет.