Глава 18

— Дёма, ты всегда будешь должен Никите, он спас твою жизнь, — мать смотрит на меня глазами, полными грусти, и гладит по руке. Меня тошнит после операции, голова ватная, а язык будто распух до невероятных размеров. В подростковом возрасте тело и без того постоянно трансформируется, так что чувствуешь себя Алисой на подходе в запретный лес, где большое становится маленьким и наоборот, а во время болезни жизнь стала намного хуже.

— Пить, — шепчу непослушными губами.

— Еще нельзя, — мать обтирает влажной салфеткой губы и становится немного лучше.

Я закрываю глаза — смотреть на нее невозможно.

И дело не только в том, что свет режет глаза, несмотря на то, что шторы в палате задернуты, а в том, что я просто не узнаю ее без привычной косметики, укладки и килограммов украшений.

Рядом со мной на стуле сидит простая женщина, которая едва не потеряла одного ребенка…А может быть, и двух…

Кто знает, как прошла операция. От этой мысли едва не подскакиваю:

— Ник?

— Спокойно, тише, — она сжимает мою ладонь. — Он спит. Отходит.

Мать молчит, и мне кажется, что она украдкой вытирает слезы.

— Все прошло нормально. Операция плановая, как сказал врач, но разделение материала прошло успешно, пересадка тоже хорошо завершилась. Все будет нормально. Ты будешь здоров. Николай Владимирович сказал, что Ник тоже, анализы нормальные.

— Мам, — в горле першит.

Она тут же прикладывает руку ко рту.

— Дём, вы уже такие взрослые, — всхлипывает она. — Никак к этому не привыкну. Даже не думала, что Никитка сможет принять такое решение сам. Без подсказки, без намека, без уговоров.

Она пожимает мне руку сильнее.

— Пожалуйста, сохраните эти отношения на всю жизнь…Однажды нас не станет, и…

«Да что ты такое говоришь!» — хочу сказать, но язык совсем не слушается…И становится жарко. Пот ползет каплей по виску…

Уф…

Вскакиваю на постели, будто бы кто-то ударил. Давно я не вспоминал событий почти десятилетней давности. И вот на тебе…Дотрагиваюсь до шрама на животе, там, где давно прижилась и работает на отлично почка брата. И снова просыпаются забытые чувства. Да, точно — я обязан Нику жизнью…

Скатываюсь с кровати прямо на пол и выбиваю из себя сон-воспоминание путем упражнений.

Когда глотка уже горит, а пот буквально застит глаза, иду в душ.

Я знаю, почему подсознание выкидывает мне эти картинки из прошлого. Знаю, почему несколько раз на дню, когда рука сама тянется к телефону, я заставляю себя проводить пальцем по еле заметному шраму.

И знаю, когда все это началось.

Все это началось в тот день, когда я узнал, что Букашка — невеста моего брата…

Паркуюсь возле торгового центра и быстро прохожу мимо бутиков. Одна из девчонок подмигивает мне, а я только улыбаюсь в ответ. Она — блондинка, а мне с некоторых пор нравится только один определенный типаж. И она ему не соответствует.

Черт. Сегодня нужно обязательно привести мозги в порядок. Пора бы уже встряхнуться. Вылезу из своего подвала, где занят обустройством казино, наверх, в клуб, подцеплю пару девочек. Или…больше…

Ухмыляюсь.

В клуб ходит огромное количество девчонок, а я смотрю мимо них — не порядок. Да Сиплый, которого взял на работу начальником охраны, иногда пальцем показывает на ту или иную девочку, и удивленно вскидывает брови, когда прохожу мимо них.

Ничего ему не объясняю. Я себе — то ничего объяснить не могу!

Кидаю взгляд в сторону, на одну из витрин, и замираю. Кажется, моя паранойя окончательно добьет меня. Потому что мне кажется, что один из манекенов — кукла в свадебном платье — ожила и поворачивается ко мне, откидывая волосы назад таким знакомым жестом Букашки.

Внутри все сразу же сладко ноет, томительно стягивая узел в животе.

Я замираю перед стеклом и прилипаю взглядом к этому удивительному видению. Нет, в этот раз мои глаза меня не обманули — это действительно Букашка. Она расправляет полы своей огромной белоснежной юбки и приглаживает корсет, который идеально облегает соблазнительные изгибы ее груди. Натужно сглатываю, потому что совсем забыл, насколько этот ее вид сносит крышу, выбивает воздух из легких.

Девушка хмурится, а после нагибается, чтобы достать из сумочки у ног сотовый телефон. Она отвечает на звонок и смотрит на себя в зеркало. Хмурая морщинка, которая только что делила лоб пополам, разглаживается.

Она улыбается тому, с кем говорит по телефону, и совсем не видит, насколько прекрасна — очевидно витает в облаках, потому что неосознанно теребит складку свадебного платья.

Лицо ее озаряется светом, улыбка блуждает на губах, щеки теплеют румянцем.

Прекраснее зрелища я никогда не видел.

Да и никто не видел.

Я, как сталкер, прилипаю к стеклу и оглядываюсь на дверь.

Если сейчас войду, то все…

Обратного хода не будет…

Один я отсюда не выйду…