Глава 45

— Ты моя…Моя…Целиком и полностью моя… — прижимаюсь лбом к ее лбу, и мы начинаем дышать одним воздухом на двоих.

Она — мой кислород. Моя таблетка для жизни. Мой свет.

— Букашка, — ухмыляюсь в приоткрытые от страсти губы. Я чувствую, как дрожь от моих прикосновений прошибает ее тело, как судорожно сжимаются бедра. — Девочка моя…

Катя буквально пропадает в моих руках, она выглядит такой маленькой и хрупкой на фоне моего тела, огромного роста, и от этого щемит в душе.

Что это — забытая нежность? Невероятная любовь? Голодная похоть?

Я не знаю и не хочу знать.

Все, что мне нужно, сейчас находится в моих руках.

Девочка, которая принадлежит мне полностью и без остатка.

Я сделаю все, чтобы ни одной мысли сожалений никогда не появилось у нее после своего выбора. Ни одна тень не встанет между нами. А если она вдруг усомнится во мне, я рассею всех призраков взмахом своей руки.

Я буду сильным за нас обоих, Букашка.

Ты должна мне только одно — быть со мной всегда рядом.

Всегда.

Больше не могу ждать ни минуты — хочется рычать голодным зверем, накинувшимся на добычу, и потому вывожу ее с этажа.

Катя косится на мою охрану, которая возникает рядом, но я не вижу никого.

Напряжение между нами густеет пока мы едем в лифте, и пока она делает вид, что смотрит на город из окна автомобиля.

Мы не говорим ни слова.

Потому что один лишь звук, одно неосторожное движение, — и я тотчас слечу с катушек. Поставлю отметины на всем ее теле, и после, когда они начнут сходить, обновлю ровно с таким же пылом, жаром, страстью…

Потому что она — моя.7d423c

А моей девочке клеймо могу поставить только я…

— Я… — едва за мной захлопывается дверь, она делает шаг назад. В глазах ее горит уверенность в том, что мы все делаем правильно, но возбуждение играет в догонялки с чувством самосохранения.

Все правильно, девочка моя, ты все правильно чувствуешь…

Но совсем скоро ни от страха, ни от опасений не останется и следа.

Потому что ты будешь выгибаться от страсти, стонать от удовольствия, задыхаться в мучительной нежности…

— Ты — моя, девочка, — выдыхаю ей в полные губы, прежде чем опуститься на них своими губами, отдаленно думая только об одном — что на этой нежной коже должны будут остаться следы от щетины.

Но и это заставляет биться сердце чаще.

Потому что это тоже будут мои отметины…

Осторожно опускаю ее на кровать и быстро фиксирую обе руки над головой. Прямо сейчас мне нужно больше возможностей для маневра, и прежде чем отпустить себя на волю, хочу почувствовать ее изящную сладость, хрупкость.

Ловлю губами жаркое дыхание и между нами уже не остается секретов.

Милая…

Нежная…

Маленькая…

Невинная…

Полностью моя…

В самый ответственный момент прижимаюсь губами к ее губам и языком выписываю круги, заставляя ее присоединиться к моему танцу, древнему как мир. Ее раздирает чувство желания, жажды обладания, но физиология берет свое…

Я слизываю слезы, который выступают в уголках глаз.

— Букашка…Это последний раз, когда я делаю тебе больно…Поверь мне…

Она кивает и робко улыбается.

От этой ее улыбки, когда она мысленно говорит мне, что доверяет целиком и полностью, меня срывает с тормозов, рвет клеммы. Но я…слишком осторожен. Я всегда буду осторожен.

— Ты — моя, моя девочка. Моя… — урчу ей в порозовевшее ушко сытым львом. — Целиком и полностью моя…