47. Прости меня

(от лица Каролины)

Я открыла глаза и увидела заставленную цветами спальню. В вазонах стояли свежесрезанные розы из сада Мейсона. Нежный запах тугих бутонов и распустившихся соцветий приятно щекотал ноздри и дурманил и без того слегка кружащуюся голову. Я встала с постели и накинула на плечи, приготовленный специально для меня пеньюар. Подойдя к рядом стоящей вазе, я присела рядом с ней и с жадностью вдохнула сладковатый аромат.

— Каролина, ты прекрасна, как жаль, что я немного опоздал, — в спальню зашёл Мейсон, протянул мне руки и притянул к себе, заставив сердце биться быстрее.

— Почему опоздал? — не поняла я.

— Я хотел проснуться с тобой рядом, но срочные дела не дали мне этого сделать, — он смотрел на меня обожающим взглядом и явно ждал, когда же я уточню, что это за дела, по которым ему пришлось отлучиться.

Я немного обиделась, но решила не подавать виду и всё же уточнила, где он был.

— Я был у Ханны, подожди, дослушай до конца, — подхватил он мой подбородок рукой так, чтобы я не смогла отвести от него взгляд. — Каролина, прости меня, мне нужно было выяснить это раньше, но я совершенно не ожидал такого подвоха.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоя сестра не только пыталась меня приворожить, она ещё и обманывала, называя своих сыновей моими.

— Что ты говоришь? Как ты это сделал? Ты уверен, что ты не их отец? — от возмущения я отпрянула от него, но Мейсон крепко держал меня за талию.

— Да, Каролина, уверен на все сто процентов, маг подтвердил их связь с Марком и его отцовство.

— Марк отец близнецов?

— Да, Ханна забеременела незадолго до нашего брака, но чтобы её дети не были обычными людьми, она решила приворожить меня, что у неё отлично получилось, — грустный тон, виноватые глаза, нахмуренные брови.

— Мейсон, ты же не обычный смертный, ты дракон, неужели ты не почувствовал этого?

— Мы, драконы, чувствуем истинную связь, дети Ханны не драконы, я списывал на это. Да и вообще, наш брак был моей самой большой ошибкой, я сдурил, поддавшись на её уговоры. Хорошо хоть мой отец позаботился об откупном договоре. Каролина, ты плачешь? — он заметил мои слёзы, усадил меня на кровать и встал передо мной на колени, целуя руки и с любовью заглядывая мне в глаза.

— Да, Мейсон, я плачу! Я просто не могу поверить в то, что всего того, что произошло с нами за это короткое время, можно было бы избежать, — говорить спокойно я не могла, мой пылкий голос местами переходил на повышенный тон, а где-то утихал и сливался со всхлипами. — Ты даже не представляешь себе, что я чувствовала, когда меня принуждали к браку. Я каждый раз, когда думала о том, что буду с тобой, представляла близнецов Ханны. Я понимала, что тебе нужны будут наследники, но не могла себе простить, что этим я лишаю своих племянников внимания их отца. А когда я смирилась, что произошло? Ты хоть знаешь, что мне пришлось перенести, когда я пошла с тобой под венец, а ты вдруг резко остыл ко мне и начал сторониться, будто я прокажённая. А потом ты повёз меня к своим друзьям. Я доверилась тебе, Мейсон, а ты разболтал им все подробности нашей истории и бросил одну в лапы повёрнутой на богах Элизы, а сутки заточения в каменном подвале. Мейсон? Разве я заслужила всё это? Я просто хотела стать зельеваром, хотела приносить пользу людям, хотела идти по стопам деда, а ты… Ты проверил это только сейчас? Только сейчас? Мейсон, ты считаешь, что я теперь должна прыгать от счастья и благодарить небеса за то, что всё разрешилось именно так? Я тебя ненавижу! Ненавижу!

Рыдания сотрясали моё тело, я ничком упала на кровать и уткнулась лицом в мягкое одеяло. Мейсон сидел рядом и, молча, гладил меня по спине, стараясь успокоить, но сейчас это было невозможным. Меня изнутри всю выворачивало, мне казалось, что всё то, что я решила отпустить и не простить: все обиды, принуждения, вынужденное смирение и неприятные разговоры разом ударили по мне и повергли на самое дно отчаяния. Он добился того, к чему шёл, у него всё складно и ладно, лишь у меня на душе скребут кошки, и не просто кошки, там драконы в клочья рвут душу своими когтями.

— Мейсон, оставь меня, — тихо попросила я, не отрывая голову от кровати.

— Каролина, я не оставлю тебя в таком состоянии, лучше скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила и успокоилась?

— Уйди, Мейсон, уйди! — закричала я изо всех сил.

С этим криком из меня выходила ярость, отчаяние, горькая обида и мучительная грусть. А он упрямо сидел рядом. Тогда я, поднявшись, начала с силой толкать его, пинать и бить кулаками, пытаясь выгнать. Какое-то время он молча терпел мои нападки, не уклоняясь от ударов просто смотрел на меня, пытаясь поймать мой взгляд, а потом сгрёб меня в охапку, прижал к себе так, что я совершенно не могла двигаться, и зашептал мне на ухо:

— Ты моя, Каролина, ты моя женщина и я никуда от тебя не уйду. Более того, я обещаю, что больше никогда не брошу тебя одну. У меня тоже много чего внутри перевернулось, после твоей пропажи, я готов был землю рыть, чтобы найти тебя, я шёл на твой запах, я готов был убить друга, за то, чтобы вызволить тебя. Я понял, не просто понял, я физически ощутил тягу истинной связи. Прости меня, Каролина, я очень виноват перед тобой, но я не отпущу тебя, ни за что не отпущу.

Я извивалась и билась в его руках, пытаясь освободиться от крепкого захвата, а он громко дышал мне в ухо, прося прощения и признаваясь в чувствах. Я устала. Очень устала. Силы кончились, и внутри стояла звенящая пустота. Мейсон осторожно ослабил хватку и, не почувствовав сопротивления с моей стороны, отпустил меня. Если бы это случилось минут пять назад, я бы вскочила и убежала отсюда, не разбирая дороги, но сейчас я просто лежала, повернувшись на спину, и равнодушно смотрела в потолок.

— Каролина, прошу, дай мне ещё один шанс. Я даю тебе слово, ты не пожалеешь о своём решении. Прошу! Дай мне шанс доказать тебе, что я смогу любить тебя так, как не сможет никто другой на этом свете. Каролина, ответь мне, пожалуйста!