Глава 11

Первое, что помнила она тогда, с трудом разлепив глаза, была жуткая боль. Болела грудь, ребра, ног она практически не чувствовала, и даже не могла шелохнуться. Горло саднило, вместо крика о помощи вырвался невнятный всхлип. В памяти отпечатались сумбурные картины — несущийся по трассе микроавтобус, запах алкоголя, кажется, рядом с ней на соседнем кресле дремал какой-то пьянчуга в засаленной куртке.

Карина нервничала, сначала собиралась снова набрать номер сестры, но не решилась. Как она объяснит Кристине, что натворила, да и Миронов уже мог добраться до той, и телефон наверняка прослушивался. Это было еще полбеды. Другое дело, если Криська исчезла неспроста, и оказалась в лапах Душмана.

Вот об этом думать было страшно. А самое паршивое, Карина ничем не могла ей помочь. Она не хотела очутиться на месте сестры, потому что знала, что бандит её не пощадит. Где только была её голова, зачем согласилась играть по правилам этого поганого мента! Нет, лучшее, что нужно было сделать, это, как говорил отец, рвать когти из города. В идеале, конечно, и из страны тоже, но у неё не было денег…

Очнулась она на больничной койке. Осознание того, что план рухнул, и теперь опасность снова нависла над нею уже дамокловым мечом, в любую минуту о её местонахождении станет известно ментам, и Миронов непременно явится сюда, отнимала у девушки остатки душевных сил. В голове проносились тревожные мысли, и такой беспомощной она себя никогда не чувствовала.

Услышав её сдавленный стон, сидевшая за столом медсестра, тотчас подошла к кровати. Проверила показания приборов на аппарате жизнеобеспечения, вызвала кнопкой доктора, и участливо склонилась над Кариной. Всмотрелась в её полные отчаяния глаза, и осторожно спросила:

— Как самочувствие? Вы помните, что произошло?

Спасительная идея мелькнула за секунду до вопроса. Девушка сглотнула, стараясь не делать лишних движений, и сипло спросила:

— Что со мной?

Медицинская работница была молоденькой, небось, недавно из института. Пухленькое личико в россыпи веснушек, под аккуратной шапочкой выглядывали русые волосы, огромные серые глаза внимательно смотрели на Карину, и девица явно хотела проявить себя перед начальством, потому и прикидывалась заботливой.

— Вы попали в аварию. Меня зовут Ирина. — Ира поправила прозрачную трубку капельницы, и вновь взглянула на пациентку. — автобус, в котором Вы ехали, столкнулся с газелью, Вам повезло, у Вас очень крепкий организм. Травмы средней тяжести, некоторое время Вам следует оставаться в реанимации. Как Ваше имя?

— Моя сумка… — намеренно сделала паузу Карина, морщась от нарастающей боли в груди.

— К сожалению, я не знаю, где Ваши вещи. Возможно, их успели вытащить из салона, но при пожаре… Назовите своё имя, мы сообщим Вашим родственникам.

— Не помню. Я не помню, кто я. — вполне натурально соврала Каринка, и смежила веки.

Открылась дверь, в палату энергично вошел невысокий, средних лет, лысый мужчина. Реаниматолог, — догадалась пострадавшая, настороженно следя за ним.

— Так, что тут у нас, Ирина Владимировна? — приятным, низким голосом осведомился он, доставая из кармана халата крохотный фонарик. — сколько минут назад очнулась пациентка?

— Три — четыре. — с готовностью ответила девушка, уступая место доктору. — Павел Николаевич, она…

Он нетерпеливо отмахнулся, и тепло улыбнулся Карине.

— Не буду сюсюкаться с Вами, дорогуша, Вам вкололи обезболивающее, проспали Вы шесть часов, это хороший признак. Показатели в норме, отделались почти испугом. Мне нужно убедиться, что зрительные рецепторы и рефлексы не нарушены. — говоря, он бесцеремонно светил поочередно в оба глаза Карине, и она заморгала, чем вызвала одобрение врача. — реакция на свет удовлетворительная. Дайте-ка мне Вашу руку, вот так.

Она вяло сжимала пальцы, предоставив Павлу Николаевичу выполнять свои обязанности, а когда он, наконец, выпрямился, устало прошептал:

— Доктор… Я… Я ничего не помню.

Он озадаченно нахмурился, и медсестра Ирочка многозначительно округлила глаза, мол, именно об этом она и пыталась ему сказать. Мужчина глянул на экран аппарата, и повернулся к пациентке.

— У Вас не зафиксированы повреждения головы. При ударе Вы, видимо, успели сгруппироваться, и это спасло Вам жизнь. Давайте-ка побеседуем, вероятно, Вы еще не отошли от шока, это и спровоцировало паническую временную амнезию.

Он придвинул стул, и уселся на него, развернув спинкой к кровати. Карина мысленно призвала себя к спокойствию, главное, не переиграть. Они ведь обязаны сообщить о ДТП в полицию, и сюда приедут менты. Да, «потеря памяти» её единственный шанс избежать новых проблем, а когда состояние здоровья немного улучшится, она отсюда улизнёт…

***

Еще издали увидев знакомый уже особняк, обнесенный массивными воротами, Кристина занервничала. Словно неприступная крепость, или, что вероятнее, замок Синей Бороды — мелькнуло у неё в голове. В присутствии Душмана, сидевшего рядом с ней на заднем сиденье, она не чувствовала абсолютно никакого душевного равновесия. В этом человеке странным образом сочетались самые опасные качества. Властность и уверенность, жестокость, и всё это наравне граничило с дикой харизмой хищника.

Девушка не желала выдавать свою нервозность, и потому, отвернувшись к окну, безучастно разглядывала проносившиеся мимо дома и улицы. Москва жила обособленно, никому не было дела до других. Город больших денег, разбитых надежд, притягивающий в свои объятия всех, кто мечтал продвинуться и сделать карьеру.

Они с Кариной выросли в тихом провинциальном городке, где не было ничего, кроме гниющего изнутри общества, спивающихся парней и безработицы. И родная тьмутаракань казалась сейчас недосягаемой, лишь крупинкой в огромном мегаполисе, в котором сестры жили уже не один год. Когда погибли родители, Карина упрямо заявила, что больше не останется в «этой дыре, где нет перспектив», и выдвинула Крис ультиматум — либо та едет с ней в столицу, либо они продают дом и делят деньги пополам. Если Кристина выбирает вариант номер два, она вольна распоряжаться денежными средствами на свое усмотрение, хочет, пусть покупает квартиру, или переезжает к своему блудливому жениху.

Несмотря на все разногласия и обиду на сестрёнку, бросить её одну Кристи не смогла. Родительский дом они всё-таки продали, вырученные деньги первое время очень им помогли. В Москве Крис понравилось, она с легкостью поступила в университет, нашла для них с Каринкой жилье в хорошем районе, а после учебы, благодаря знакомству с Тимуром, устроилась в холдинг.

И вот теперь, словно по воле злого волшебника, её жизнь стала напоминать аттракцион, и уверенности в завтрашнем дне нет никакой…

Машина притормозила у ворот, охранник деловито ткнул в пульт, и они разъехались, обнажив ухоженный внутренний двор. Кристина неуютно передернула плечами. Сидеть здесь и ждать, пока банкир соизволит вернуть её имущество, она не намеревалась, хотя это было бы оптимальным решением. Но он уже намекнул однажды, что считает её смелой, и она докажет ему, что не боится.

Боится… Еще как боится. Слишком он непредсказуем, этот мужчина. Она так и не составила о нём окончательного мнения, кто же он — благородный разбойник, к которому можно обратиться за помощью в поисках сестры, или всё-таки чудовище, пожирающее невинных и беззащитных девушек вроде неё.

— У тебя такое выражение лица, будто ты обречена быть принесенной в жертву дракону. — с усмешкой сказал Фархад, наклонившись к уху гостьи, когда они поднялись на крыльцо.

— Не обольщайтесь, господин Бахтияров. Даже дракону не по зубам жертва, которая его не страшится. — холодно бросила она, переступив порог.

— Да, согласен. — он скинул пиджак, мимолетно посмотрел на перебинтованное плечо, и просканировал взглядом Кристину. — прежде, чем заняться лакомым угощением, дракону следует позаботиться о своем комфорте.

— Например, связать жертву? — с ненавистью прошипела девушка.

— Поверь, есть множество способов заставить тебя быть покладистой, бэби. — насмешливо улыбнулся он.

— Разница в том, что я — не жертва, а Вы не дракон. — отрезала она.

Он шагнул ближе, затем еще ближе, вынудив её попятиться. Страх перед ним исчез, хотя перед ней по-прежнему был зверь, готовый растерзать или… Унизить, заставить испытывать постыдные ощущения. Темные глаза Фархада скользнули по её лицу, и, по мере того, как он опускал взгляд ниже, что-то неуловимо менялось в его красивом, мужественном лице.

— Точно, бэби, я не дракон. Терпеть не могу эти глупые сказки про красавицу и чудище. — едва заметные нотки восточного акцента проклюнулись в его голосе, а ей отчего-то захотелось вслушиваться в него, ибо по телу проскочили предательские мурашки. — в реальности всё намного банальнее. Красавицы сами отдаются в руки чудовищ.

Она уже отчаянно пожалела, что согласилась сюда приехать. Ведь знала же, что ничем хорошим это не закончится. Оставалось сохранить остатки гордости, не дать негодяю сломить её. Если он посмеет её тронуть, она выцарапает ему глаза. Добавит на его холеную физиономию новых отметин!

Фархад чутьем понял, о чем сейчас думала девушка. Она раскусила его, и он не мог прийти к выводу, доволен этим или всё-таки раздосадован.

А что, кстати, произошло? Кто виноват в том, что девчонка его возбуждала, ничего практически не делая? И еще куча вопросов без ответов, на которые ему было абсолютно плевать. Он хотел Кристину. В эти минуты, и до, и после. Мысленно за дни знакомства трахал её по-всякому, но от грешных образов в воображении лишь доводил себя до бешенства.

Это не было физиологической потребностью здорового организма мужчины. Заниматься сексом он мог и с Алиной, но она-то не вызывала в нём той дикой, необузданной животной страсти, как эта блондиночка.

Он не привык отказывать своим потребностям, и отвергал всякие суррогатные запреты рассудка. Ему нужно было сделать с Кристиной то, что рисовала похоть, именно здесь, сейчас. Послать на хрен предрассудки.

— Не смей. — будто почувствовав его настроение, чуть слышно приказала девушка, отступив назад.

Он шагнул к ней, оттеснил к стене между диваном и окном, еще контролируя себя, действуя, как хищник, чётко преследующий беспомощную жертву. Она сопротивлялась яростно, хватая его блудливые руки, безжалостно стягивающие с плеч плащ, но он уже добрался до желаемого, и неистово припал губами к обнаженной коже возле ключицы.

Кристина судорожно вдохнула, стараясь оттолкнуть, а Душман остро ощущал её дрожь, и жарко целовал девчонку в шею, зарыв пальцы в роскошные волосы. Ладони его скользили вниз по бедрам, цепляя юбку, треск ткани слился с отчаянным протестующим шепотом гостьи, и Фархад не разобрал, что она выпалила.

— Чё ты такая зажатая, бэби, мы же взрослые люди, расслабься. — рычал ей в ушко, прикусывая нежную мочку, и чувственно зализывая укусы.

Медленно сняв ажурные чулки, удерживая девушку одной рукой, он наклонился, подхватил зубами резинку её трусиков, и на миг смежил веки, вдыхая запах тела. У неё были соблазнительные стройные ноги, и его одолевало желание завладеть маленькими стопами, ласкать каждый пальчик с аккуратным маникюром.

— Это нечестно! — шипела разъяренной кошечкой она, безуспешно пытаясь высвободиться, и лишь раззадоривала его больше, — ты всех женщин вот так насилуешь, подонок?!

— Смотря, что ты называешь насилием, бэби. Перестань нервничать. Всё, что произойдет, будет исключительно с твоего согласия. — насмешливо отозвался он.

Греховные картины мешали трезво думать. Он видел, как вот-вот избавит красавицу от белья, вспоминал, и не мог вспомнить, какие у неё цветом волоски на лобке, светлые или рыжие, воображал, как прикоснется губами к заветному, интимному месту, и вырвет у неё стон. Как она обхватит руками его голову, покладисто позволяя ему проделывать запретное, и будет подаваться бедрами навстречу.

Наваждение лишало разума. Рывком выпрямившись, Фархад резко дернул за блузку, обнажив прекрасное тело, припал ртом к плоскому животу, целуя выше, и выше… Пока с хриплым стоном не уткнулся губами в ложбинку между округлых грудей. Лизнул затвердевший сосок, не отрывая воспаленных глаз от бледного лица блондиночки, и с трудом смог удержать контроль над собой. Член закаменел, стал обжигающе — болезненным.

Кристина вжалась спиной в стену, с силой закусив губу. Он понимал, что её мнимая покорность продлится недолго, она выжидает момента, чтобы вновь накинуться на него, пустить в ход ногти и зубы. Её темперамент был под стать ему. В постели он предпочитал жесткие игры, без излишнего сюсюканья.

— Я никогда не стану твоей по доброй воле. — ядовито прошептала девушка, растопыренными пальчиками держась за стену. — ты не можешь заставить меня хотеть тебя!

Усмехнувшись, Душман привлек её к себе так тесно, что ей пришлось-таки встретить его пронизывающий взгляд. Она могла сколько угодно опровергать очевидное, но где-то в самом тайном уголке души зрело понимание, что этот мужчина умел разбудить её чувственность.

Он впился в её припухший рот, нагло протиснулся языком, слизнув выступившую капельку крови — настолько сильно Крис прикусила губу, противясь натиску варвара. Казалось бы, она должна была содрогнуться от омерзения, но, странное дело, по телу разлилась горячая лава удовольствия, и Фархад тоже это ощутил. Он знал, что ей чертовски приятно от его грубого напора, а Кристина готова была сгореть со стыда.

— Я хочу тебя. Сейчас. А то, что я хочу, я всегда получаю. Ты чё, думала, что я забуду ту ночь, бэби? Твои стоны мне до сих пор мерещатся, шайтан тебя побери! — сказал-то шепотом, нахально блуждая алчными руками по её голым бедрам, а губами по груди, но она уяснила, что это не просто слова, он действительно сделает с ней…

Что? Что сделает? Развернёт спиной, принудит нагнуться, и отымеет, как шлюху? Или секс будет в спальне, на той огромной кровати, и ей снова свяжут руки? А может быть, как в тот раз, доведёт до исступления откровенными пытками, и вышвырнет прочь? Он вообще собирается её трахать и как?!