Глава 8

Лина старалась не смотреть на старавшегося есть медленно Ритона. Она собиралась с мыслями, чтобы начать важный разговор. Вот только колпачок на возбужденном члене (пусть Ритон стоял и в халате, но выпиравший член было видно отлично. А колпачок… Он всегда должен был быть там…) сбивал ее с настроя. Лина отказывалась понимать местные зверства, но еще меньше она понимала запрет мужчинам-дроу самостоятельно кончать или мочиться. Ей казалось это просто пещерной дикостью. Самые примитивные физиологические потребности были запрещены просто потому, что обнаглевшим от безнаказанности женщинам так захотелось. Лишний повод унизить существо другого пола. Очередная возможность показать свою безграничную власть над ним. Каждый раз, справив нужду, мужчина был обязан вновь надевать опротивевший колпачок. За неповиновение грозило какое угодно наказание. Фантазия женщин не ограничивалась ничем.

— Ты говорил, что можешь хранить тайны, — все же решилась Лина, увидев, что Ритон закончил есть. — Я не из этого мира. — Она криво усмехнулась. — Как тут относятся к попаданкам?

Ритон замер, удивленно посмотрел на нее и сразу же опустил глаза и сжался.

— Простите, госпожа…

— Не за что, — оборвала его Лина. — Лучше ответь: бывают тут существа из других миров?

— Я… Я не слышал, госпожа, — он все еще боялся поднять на нее

взгляд.

Лина закусила губу на пару секунд.

— Ритон, — позвала она, — посмотри на меня. Не бойся. Ты же видишь — я не наказываю.

Румянец окрасил его щеки. Ритон, поколебавшись, поднял голову.

— Я действительно не отсюда. Там, где я раньше жила, так себя не вели. Для меня все это дико, — Лина говорила без спешки, медленно, не делая попытки приблизиться: вела себя так, как обычно рекомендуют вести себя с обозленным животным. — Здесь, в этом мире, есть нормальные страны, такие, где ты смог бы жить?

Ритон отрицательно качнул головой.

— Я — дроу, госпожа, — в голосе слышались горечь и боль, — все знают, что это за раса и какие у нее традиции. Мне нигде не будет места.

Попаданка… Ритон впервые слышал это слово. Оно, конечно, многое объясняло, в том числе и странности в поведении Лины. Она действительно никогда не наказывала его, наоборот, каждый раз стремилась помочь.

— …есть нормальные страны, такие, где ты смог бы жить? — спросила она с сочувствием в голосе.

Стран не было никогда Он, мужчина-дроу, всегда будет считаться постельной игрушкой, в любой стране, в каждом доме. И его желания никто и никогда не будет спрашивать. Кому интересно, что чувствует ранси?

Ритон отрицательно качнул головой.

— Я — дроу, госпожа, все знают, что это за раса и какие у нее традиции. Мне нигде не будет места.

Лина нахмурилась:

— Отвратительный мир. Гадкие законы.

Помолчав, попросила:

— Когда мы одни, зови меня по имени. Эта «госпожа» уже навязла в губах. И на «ты», пожалуйста.

Необычная просьба удивила Ритона, но теперь уже было понятно, что сама Лина — девушка такая, необычная.

— Я… Мне нужно привыкнуть.

Он с трудом проглотил привычное «госпожа».

Лина кивнула, а затем зевнула.

— Сумасшедший день, — пробормотала она. — Давай ложиться спать.

Несмотря на возбуждение, заснул Ритон быстро — слишком уж сильно его вымотали события этого дня.

Лина лежала рядом со спавшим Ритоном и думала о безвыходности ситуации. За все время пребывания в этом диком мире она так и не смогла понять, кто, зачем и каким образом закинул ее в тело дроу. Боги? Судьба? Какой-нибудь местный злодей? А ведь еще существовал вопрос о самой дроу. Куда она пропала: отправилась на Землю, исчезла, затаилась внутри тела? Вопросы, вопросы… С каждым днем Лине все сильней хотелось вернуться на Землю, к родителям, забыть о проведенном здесь времени, как о страшном сне. Вот только Ритона было жаль. Он, и так надломленный, без нее здесь совсем сломается.

Утром вакханалия продолжилась.

— Я сегодня отдыхаю. Захочешь — приходи, — пригласила Лина собиравшегося к жене Ритона.

Он, смутившись, пробормотал в ответ:

— Постараюсь, — и вышел за дверь.

Лина какое-то время полежала в постели, вздохнула и направилась мыться. Отдых отдыхом, а поесть все же было не обходимо. Да и сплетни можно услышать. Вдруг что пригодится в будущем — Лина все еще мечтала найти возможность вернуться домой.

Комната для прислуги гудела, словно улей. Удовлетворенные, довольные проведенным вечером служанки радостно улыбались, делились впечатлениями, пили травяной настой и закусывали вчерашней сырной нарезкой — все равно господам свежую подавать.

Мужчин в комнате видно не было. То ли не у всех оказались силы прийти сюда, то ли вход к женщинам им на эти дни был запрещен.

Лина села за стол, взяла в руки чашку с настоем, прислушалась: обсуждали силу и выносливость первого и второго мужей Анираны. И Нортон, и Арей в течение всего вечера удовлетворяли желавших ласки служанок. Лина представила себя состояние обоих мужчина, подавила дрожь и подумала, что Ритону сегодня достанется от них обоих.

— Сегодня, говорят, госпожа Анирана охотиться изволит. Мужей с собой возьмет, всех трех, — сообщила Лине соседка по столу, пышнотелая Лидара.

— Охотиться? — не поняла Лина.

— Так недалеко роща. Там живности всегда много водится — специально для госпожи разводят, — пояснила служанка.

Ничего хорошего от охоты ждать не приходилось. Анирана, любительница развлечений, везде найдет, как унизить мужей. Особенно третьего.

Ритон шел по коридору к покоям сиятельнейшей Анираны. Покидать Лину было тяжело: хотелось остаться рядом с ней, причем не только до конца дня. Израненная, измученная вечными унижениями душа Ритона тянулась к доброй и щедрой Лине. «Дурак, — горько усмехнулся он про себя, — зачем ты ей? Использованная тряпка. Она и терпит-то тебя из жалости». На душу накатила волна горечи и боли. Ритон прикусил язык, чтобы не разрыдаться. В таком состоянии он дошел до спальни жены. Нортон и Арей уже встали и куда-то собирались. Вернее, собирали их служанки, то и дело поглаживая ладонями то члены, то яйца. И так возбужденные, оба мужа многообещающе посмотрели на Ритона. В другой момент он, наверное, испугался бы этих взглядов. Но теперь, когда в душе бушевали не выраженные чувства, когда он не могу быть рядом с той, к кому его тянуло… Ритон не обратил особого внимания на старания служанок, как и первые двое мужей, покорно влез в кожаные обтягивающие шорты на полразмера меньше и вышел из спальни. Охота, так охота. Какая разница, где умирать. Он был уверен, что не вернется к Лике, не потому что не хочет, а потому что озлобленные Нортон и Арей оторвутся на нем по полной.

Сиятельнейшая Анирана в окружении послов и членов их семей уже красовалась на лошади. Плотная низенькая Красава с трудом выдерживала лишний вес повелительницы дроу. Ритон, как и остальные мужчины-дроу, должен был ехать до рощи в широкой телеге с низкими бортиками. Забравшись внутрь, он практически сразу же почувствовал на своих гениталиях руку Нортона. Что ж, это было вполне ожидаемо.

— Как прошла ночь, ранси? — насмешливо поинтересовался старший муж. — Тебе не жало?

— Нет, господин, — послушно откликнулся Ритон.

Рука опустилась чуть ниже, немного сжала выступавшие яйца. Послышались смешки остальных дроу. Ритон почувствовал, как лицо заливает краска. Над ним смеются такие же, как он, бесправные, слуги, только потому что сейчас унижают его, а не кого-то из них. Впрочем, Ритон никогда не врал себе: во многих ситуациях он, третий муж Анираны, действительно считался по статусу ниже обычного слуги. Их, по крайней мере, не зовут «ранси».

Всю дорогу, минут десять езды, чужие руки демонстративно находились на гениталиях Ритона. Намек был более чем ясен: при ближайшем случае на нем выместят и боль, и стыд, и унижение.

Небольшая полянка перед чащей выглядела ухоженной: трава была пострижена, земля — утоптана. Оставалось поставить тенты для удобства высокородных, а под ними — стулья, столики и еду. Этим и занялись мужчины-дроу, включая Ритона. Довольно быстро те, кто имел на это право, переместились под защитную ткань — начал накрапывать дождь, и защита оказалась очень кстати. Двое послов, изъявивших желание погонять дичь, вновь сели на лошадей и отправились внутрь чащи. Слуг и мужей никуда не отпускали, а потому они, вытянувшись в струнку, стояли неподалеку у тентов в полной готовности — вдруг кто-нибудь из высокородных изъявит желание поразвлечься.

Сиятельнейшая Анирана подозвала к себе первого мужа, поставила на колени, начала кормить с руки, словно прирученное животное. Одна из дам, последовав ее примеру, то же самое сделала со вторым мужем. Они оба стояли в позе покорности — руки плотно сжаты между коленями, грудь выставлена вперед, зад выпячен — на сырой земле вполоборота, не очень далеко от Ритона, и он мог бы поклясться, что видит, как их лица медленно заливает краска стыда. Нечасто, ой нечасто Анирана позволяла себе публичное унижение обоих «старших» супругов.

Сестра одного из послов, отправившихся в чащу, высокая хрупкая эльфийка с правильными чертами лица, густыми черными волосами и крупными зелеными глазами, оставшись без присмотра брата, сделала знак Ритону, и он послушно подошел, готовясь к любому капризу.

— Сейчас мой брат найдет дичь, и мы все отправимся на охоту, — тонкие пальцы нежно поглаживали выпиравшие из шорт гениталии, заставляя Ритона сходить с ума от желания, — я приказываю, чтобы ты бежал за моей лошадью. Держался за седло и бежал. Все понял?

— Да, госпожа, — рвано выдохнул он, не особо вдумываясь в смысл сказанного. Разве можно думать, когда «съедает» страсть?

Эльфийка говорила что-то еще, Ритон покорно выдыхал «да, госпожа» в нужных моментах, а сам представлял на ее месте Лину. Ему хотелось, чтобы ее руки ласкали его член и яйца, заставляя сгорать от желания.

Очень скоро из леса послышались звуки охотничьего рожка — сигнал остальным желающим присоединиться к добыванию дичи.

— Мужчины остаются. Все, — отдала приказ Анирана, выходя из-под тента и направляясь к своей лошади.

Эльфийка бросила недовольный взгляд на Ритона, но спорить с владычицей дроу не решилась.

Нортон и Арий встали только после того, как всадники скрылись за деревьями.

— Ранси, — нехорошо улыбаясь, позвал Нортон, — подойди.

Уже зная, что его ожидает, Ритон повиновался.