ГЛАВА 16

Райнхарт

— С эри Армсвилл все в порядке. — Голос Кира возвращает меня в реальность и отрывает от созерцания зарождающегося за окном рассвета. — Доктора говорят, что успели вовремя. Яд тротуса очень быстро всасывается в кровь, минута промедления, и ее бы было уже не спасти. Но благодаря тебе она не просто выжила, сегодня к вечеру уже поднимется с постели, а к выходным сможет танцевать на балах.

Кир усмехается, но как-то невесело.

Мне бы выдохнуть с облегчением, но что-то не выдыхается. Потому что убийца жил в моем доме. Убийца, из-за которого чуть не погибла Алисия. Жизни моей рыжей несносной фиктивной невесте столько раз угрожала магия, что я уже сбился со счета и должен был привыкнуть. Но привыкнуть не получалось.

Одно дело — моя магия, и совсем другое — мерзавец, из-за которого пострадала она!

Едва стоило вспомнить побелевшее до цвета слоновой кости лицо, исказившиеся от боли тонкие черты, как мне хотелось немедленно отыскать заговорщика и уничтожить его собственными руками. Еще больше хотелось от души врезать себе за беспечность.

— Яд тротуса, говоришь?

— Да, — кивает камердинер. — Даже не схема. Яд. Я вообще не помню, чтобы его кто-то использовал со временем правления рода Борчелло. Потому что даже само изготовление именно этого яда опасно. Хотя, надеюсь, мерзавец, который это сделал, сам отравился!

— Сомневаюсь.

Кто бы это ни сделал, он вряд ли собирался рисковать собой.

— Что с лакеем, который отравил еду? — интересуюсь я, потирая виски, которые так некстати простреливает болью.

— Мертв. Принял дозу яда. Сейчас его светлость Марирский и Тайная канцелярия разбираются с тем, использовали ли на нем схему внушения, или он сделал все по собственной воле.

По собственной воле…

Кому вообще из моего окружения можно доверять?

Например, Киру.

Мы знакомы со времен обучения военной службе. Кир родился в очень бедной семье, но когда у мальчика обнаружился сильный магический дар, родители продали его в королевскую магическую школу, где он стал лучшим учеником. Мой камердинер — талантливый боевой маг, разбирающийся в самых сложных схемах. Он не раз и не два доказывал, что на него я могу положиться, как на себя. И я никогда не ставил под сомнение его преданность…

Но недавние события и новые знания вовсе ставили под сомнения все, что мне было известно до этого.

— Это моя ошибка, Райнхарт. — Кир, как обычно, чувствует мое настроение. — Я проверял еду на действие схем, но не на яды. Ты вправе отстранить меня от должности.

Я всматриваюсь в лицо человека, которого всегда считал своим другом. Хотя почему «считал»? Считаю до сих нор. Обычно улыбчивый Кир сейчас сосредоточенный и мрачный. Неужели решил, что я его отошлю?

— Нет. Будешь и впредь отдуваться на службе у меня и защищать меня и мою невесту в три раза бдительнее.

Плечи Кира слегка расслабляются, он кивает. Но во взгляде сверкает сталь — второй ошибки маг не допустит.

— И держи меня в курсе того, что удастся выяснить герцогу Марирскому.

— Сразу сообщу, когда станет что-либо известно.

— Хорошо. А сейчас — свободен.

Кир приподнимает бровь:

— Свободен? Тебе больше не нужна моя помощь?

— Нет. Я еще немного посижу здесь, — я киваю на диван, на котором, собственно, и сижу, — а потом отправлюсь спать.

Камердинер понимающе кивает и уходит.

Не знаю, что он там понимает, но мне совершенно не хочется никому показывать, что любая попытка встать с гьердова дивана роняет меня обратно на него. Боль пульсирует в висках, а слабость растекается по всему телу.

Однажды я уже испытывал подобное. При первой попытке создать маджера.

Магическое истощение.

У меня магическое истощение.

Которого у меня в принципе не должно было быть. Его не бывает у тех, у кого нет магии. Но когда Алисия вскрикнула и побелела лицом, я даже не задумался об этом. Просто по привычке, вбитой в меня годами, воссоздал замедляющую схему и влил в нее всю силу, которая у меня была. Схема не должна была сработать, у меня не было магии. Но она каким-то непонятным образом ко мне вернулась, плеснула в ладони и замедлила действие яда, затормозив все процессы в теле Алисии.

После я расплачивался за перерасход сил и сидел на диване, пока Кир и доктора спасали жизнь моей невесты. Расплачивался и расплачиваюсь. Даже доползти до кровати не могу!

Но все это сущий пустяк по сравнению с тем, что ко мне вернулась магия. Пока что странная и не совсем подвластная мне, но она снова со мной. И это хорошая новость. Просто отличная! Сон и еда без ядов — и я сам смогу танцевать на балах, но…

Если магия ко мне вернулась, то весь этот маскарад с невестой мне больше не нужен. Сегодня я поблагодарю Алисию и, когда она оправится после случившегося, отправлю ее домой.

Я собираюсь подняться и проверить, как там Алисия, а в следующее мгновение просыпаюсь от яркого утреннего солнца, льющегося сквозь тонкие шторы.

Я что, заснул?

Боль в висках исчезла, но во сне я сполз вниз, из-за этого у меня жутко затекли спина и шея. Впрочем, все это мелочи по сравнению с тем, что ко мне вернулась магия.

Я не чувствовал в себе сил немедленно создавать новые схемы: вчерашняя выпила ресурс дочиста. Но ошибки не было — магия вновь струилась по телу тонкими ручейками. Пока что едва уловимыми, но я знал, что к вечеру или к следующему утру они наберут силу. Я всегда восстанавливался быстро.

Магия вернулась, и теперь мне не нужно тратить время на создание антисхемы. Я потрачу его на поимку этого мерзавца, из-за которого чуть не погибла Алисия. Дважды.

Алисия.

Я иду в спальню, где на большой кровати, обняв руками подушку, безмятежно спит она. Край сорочки сдвинулся с плеча, обнажая нежную кожу. Даже во сне она умудряется выглядеть соблазнительной и желанной. Даже несмотря на то, что бледность так и не исчезла, а на щеках горят два ярких пятна — естественный жар после того, как ее пытались отравить. Но от вида этих пятен яркое желание разбудить ее поцелуями сменяется таким же нестерпимым желанием вырвать руки и ноги тому, кто все это устроил.

Хотя стоило начать с себя, потому что именно по моей вине она постоянно рискует жизнью. Точнее, рисковала.

Сегодня, завтра, а может, к концу недели все изменится.

— Райн?

Я так увлекаюсь мрачными мыслями, что ее едва различимый шепот сначала кажется плодом воображения. Но потом длинные ресницы подрагивают, и Алисия приоткрывает глаза.

— Я здесь. — Я опускаюсь на постель рядом с ней и осторожно сжимаю ее тонкое запястье. — Хочешь воды?

Она кивает, и я наливаю немного воды в бокал из графина на тумбочке. Кир постарался: на дне прозрачного стекла начерчена схема против ядов, а в графине оказывается еще и камень орлиного глаза. Сейчас он темно-серый, но если бы вдруг воду тоже отравили, он бы сделался ярко-желтым.

Я возвращаюсь, подкладываю подушки под спину Алисии и помогаю ей сесть. А потом подношу бокал к ее губам, потому что сама она настолько слаба, что не может держать его в руках.

Она пьет жадно и прилагает для этого все свои усилия — об этом говорят капельки пота, выступившие на лбу, а потом так же тихо спрашивает:

— Что… случилось?

— Ты отравилась. Салатом.

— Пищевое… отравление?

Я пообещал говорить ей обо всем, что с ней связано, поэтому решаю сказать правду:

— Еду отравили. Яд предназначался мне, но ты снова меня спасла. — Я невесело улыбаюсь, вертя пустой бокал в руках.

Глаза Алисии расширяются, а мне приходится наклониться ближе к ней, чтобы расслышать новый вопрос:

— Как я выжила?

— Я создал схему, которая замедлила действие яда, и доктора с помощью магии успели вывести эту дрянь. Теперь тебе нужно набираться сил.

— Как?

— Отдыхать и пить восстанавливающий чай.

— Как ты это сделал?

На этот раз даже голос у Алисии звучал тверже, она посмотрела на меня испытующе.

— Ко мне вернулась магия, — признаюсь я.

— А Эдер? Где он?

Я хмурюсь: значит, я тут такие новости сообщаю, а она думает только о маджере.

— Полагаю теперь он вместе со мной, но я истратил весь ресурс, так что позвать Эдера у меня получится нескоро.

Взгляд Алисии гаснет, она будто истратила все силы. Расстроилась из-за хвостатого, гьерд бы его побрал?

— Значит, тебе больше не нужна невеста. — Не вопрос, констатация факта, который я и так знаю.

Ко мне вернулась магия, а значит, Алисия больше не рискует сгореть. Нам необязательно находиться рядом друг с другом, и она может уехать. Должна! Желательно покинуть Барельвицу, потому что сейчас, пока заговорщики не пойманы, даже в статусе бывшей невесты она остается под угрозой. И совсем немного потому, что я буду знать, что мы с ней в одном городе и не можем даже встретиться.

Тогда почему мне хочется рычать при одной только мысли об ее отъезде?

— Не нужна.

— Замечательная новость.

— Чудесная.

Теперь она смотрит не на меня, а в окно.

— Значит, я могу уехать.

— Ты не можешь это сделать, пока не понравишься.

— Но я должна. Хочу.

— Не можешь, — отрезаю я. — И не уедешь, пока я не объявлю о разрыве помолвки.

Алисия изумленно моргает:

— Как можно разорвать то, чего не было?

— Было. — Я киваю на кольцо на ее пальце. — Пусть я еще не объявил о нашей помолвке официально, но о ней уже знает вся Барельвица. Это значит, что мне нужно сначала объявить о том, что я женюсь на тебе, а после о том, что передумал. Точнее, мы оба передумали.

— Сразу нельзя?

— Нет, Алисия. — Я отставляю бокал в сторону и сжимаю ее ледяные пальцы в ладонях. — Это политика, а я эрцгерцог и будущий король. Все должно быть по правилам. К тому же так не пострадает твоя репутация.

— И женихи выстроятся.

— Куда выстроятся? — не понял я.

— В очередь.

С каких это пор ее интересуют женихи?

— Тебе никогда не говорили, что у тебя странное чувство юмора?

— Получше твоего, — фыркает она и прикрывает глаза. — Неделя, Райн.

Алисия говорит тихо и коротко, но я ее понимаю. Она хочет уехать через неделю, и я сам собирался ее отпустить.

— Ты можешь остаться.

Она распахивает глаза и смотрит на меня испытующе, а потом твердо отвечает:

— Нет.

Я знал, что Алисия принципиальная, что раньше она уже отвечала отказом стать моей арэнэ, но сейчас новый отказ поднимает в груди волну ярости, которую я гашу единым порывом.

— Я тебя услышал. Отдыхай.

Я сжимаю кулаки и покидаю спальню. Не сейчас. Это не то, о чем нужно думать в эту минуту. Нужно разобраться с отравителем.

Я отправляю записку Себу, и вместо ответа советник приезжает ко мне лично. Помимо него я приглашаю в кабинет Кира: все-таки пока я приходил в себя на диване, расследованием занимался он.

§ — Что с телом, Себ?

— Следов алой схемы внушения не обнаружили.

— Значит, он это сделал по собственной воле.

— Относительно, — хмурит седые брови герцог Марирский. — Мы нашли записки, в которых твоего лакея шантажировали жизнью сестры.

Гьерд! Сколько еще людей должно пострадать из-за этих ублюдков?

— Вопрос в другом, — продолжает Себ. — Кто вообще мог желать смерти твоей невесте?

— Не ей, — поправляю я. — Мне.

Он оглядывается на Кира, стоящего возле двери.

— Ты не сказал ему?

— Не успел. Ваша светлость, я все тщательно изучил, и новые факты позволяют предположить, что отравить хотели не вас, а эри Армсвилл.

Чушь!

Охоту устроили на меня, Алисия никому не мешала. Или…

— Какие именно факты?

— Салат.

— Салат?!

— Яд тротуса разлагается при температуре выше десяти галлей,[3] поэтому его добавили в салат.

Логично. Меня даже сейчас слегка передергивает, когда я представляю, что было бы. Начни мы есть салат одновременно, умерли бы оба. Даже Эдер не помог бы. Маджер способен развеять простую схему, справиться с магическим нападением, но против ядов он бессилен. Вероятнее всего, на это и был расчет. Но…

— Я терпеть не могу салат.

С детства. Я его никогда не ем. Хрустящая мерзость!

— Именно! — Кир приподнимает брови. — Яд был исключительно в салате. Не в горячем — это было бы бессмысленно, но и не в закусках с розовой рыбой. Твоих любимых.

— Это значит, — подтвердил Себ, — что, возможно, отравителю не очень хорошо известны твои привычки…

Я мрачнею. Тот, кто планирует от меня избавиться, тот, кто готовил такой яд, явно изучил бы мои вкусовые предпочтения вдоль и поперек.

— Или известны слишком хорошо.

И его целью действительно была Алисия.

Ей нельзя уезжать!

Ей. Нельзя. Уезжать.

Жизнь Алисии в опасности.

Я даже поблагодарю пока что неизвестного мне отравителя. После того, как оторву ему голову.

— Благодарю за тщательное расследование, господа, — говорю, поднимаясь, — но сейчас мне нужно узнать, как самочувствие моей невесты.

Кир кивает, а вот герцог Марирский преграждает мне путь.

— Кстати, о невесте. Как так получилось, что ты решил жениться на эри Армсвилл?

— Это долгая история, Себ. Расскажу в следующий раз.

Я выхожу из кабинета и направляюсь к Алисии.

— Неделя растягивается на неопределенный срок, дорогая невеста, — говорю, буквально врываясь в спальню, и замираю на пороге.

Алисия сидит, опираясь на гору подушек и чешет золотую гриву взгромоздившегося на постель маджера.