Глава 22

— Рус, надо чтобы ты подъехал в клуб, — говорит мне Саня.

— Случилось что-то? — зажав телефон плечом, отсчитываю деньги.

— Тут батя Илоны подкатил. С начальством беседует. Тебя вот требует.

Протягиваю нужную сумму продавцу и жду, чтобы пересчитал.

— Я не при чём, пусть камеры посмотрят.

— Они уже. Давай дуй, у тебя двадцать минут.

Пиздец…

— Всё в порядке, держи, парень.

Продавец кладёт деньги в карман и протягивает мне коробку с конвектором.

— Спасибо.

Отношу её домой и прячу у себя в шкафу. По — хорошему подарить надо сегодня, потому что дома холодно, но мама любит, чтобы всё было, как надо. Тридцать первого под ёлку и никак иначе.

До работы доезжаю, конечно, не за двадцать минут. Но родитель Илоны еще оказывается здесь.

Постучав, вхожу в кабинет начальства.

— А вот и он, — Владимир Романович, владелец клуба, машет рукой, подзывая меня.

— День добрый, — прохожу внутрь, на автомате считывая обстановку.

Отцу Илоны чуть за сорок. Сразу видно, не из простых. Костюм и дорогие часы на левом запястье красноречиво говорят о его высоком социальном статусе.

— Добрый, — встаёт и протягивает мне руку. — Игорь Владленович Барский.

Жму.

— Руслан.

— Ты садись, Руслан, — указывает босс на свободное кресло.

— Ко мне какие-то вопросы?

— Вопросов нет. Скорее просьба, — спокойно говорит Барский, опускаясь обратно в кресло.

Я тоже сажусь.

— Моя бедовая дочь рассказала о том, что вчера здесь произошло.

— Как она себя чувствует?

— Промывание желудка сделали. Врач сказал, что дрянь та была не сильной, но закончиться могло всё плачевно. Сам понимаешь. Несложно догадаться куда её везли.

Зачем догадываться? Я знаю точно.

— Так вот, если бы не ты, мои архаровцы бы не успели. Илона сказала, тебе из-за них тоже досталось.

— Ерунда.

— Да нет, не ерунда, — Игорь Владленович достаёт из внутреннего кармана конверт и кладёт передо мной, — Ты мог бы просто закрыть глаза на бухую в драбадан девицу, тем более после того, что она тут выделывала.

Вопросительно смотрю на босса.

— Мы пересмотрели камеры с момента как она приехала, — поясняет он.

— Вела Илона себя отвратно, — вероятно, намекает на ситуацию с рюмкой её отец, — но не суди строго. Её мать укатила с любовником пять лет назад. С тех пор я не могу с ней справиться. Ей всё время удаётся выбраться из — под охраны и сделать ноги. Каждый раз выбирает разные клубы.

Протестует, девчонка. Понимаю.

— В общем, не об этом. С тем щенком я разобрался, — в его голосе проскальзывает металл. Я могу только догадываться о том, как именно это происходило. Но не хочу. Меня это не волнует. — Илону возьму в ежовые рукавицы. А ты вот, бери, — пальцем подталкивает ко мне конверт, — спасибо за то, что сегодня дочь проснулась дома.

— За это пожалуйста. А деньги заберите, — коротко качаю головой.

— Считай, это оплатой, — настаивает Барский, — или компенсацией. За ущерб, который мои ребята тебе нанесли.

— Оплату за такое не берут. Будь у меня дочь, я желал бы знать, что её защитят несмотря на то, смогу я потом за это заплатить или нет. А ущерба нет. Жив здоров, как видите, — развожу руками, демонстрируя абсолютно идеальную физическую форму. На ребрах конечно, ссадина, но это такое. Мелочь.

Барский смотрит на меня долго, будто пытается пробиться сквозь черепную коробку. Потом медленно кивает, убирает конверт обратно и достаёт визитку.

— Тогда вот, возьми. Здесь мой номер телефона. Если понадобится что-то, звони.

— Спасибо, — от визитки не отказываюсь.

— Я поеду, Владимир, — встаёт отец Илоны, — я надеюсь, мы договорились.

— Не переживайте, — босс тоже поднимается, — я предупрежу персонал. Если ваша дочь еще раз здесь появится, мы вас проинформируем.

— Благодарю.

Я тоже встаю, но начальник останавливает меня ладонью.

— Останься, Руслан.

Проводив гостя, Савельев возвращается к столу, шумно выдыхает и тянется к ящику стола.

Извлекает оттуда мятый мягкий "Парламент", выстукивает одну сигарету и бросает на ладонь нервным движением.

— Будешь? — кидает в мою сторону.

— Нет.

— А я да. И сто грамм опрокину. Нервы он мне сделал, блядь.

Верю. С такими деньгами, как у Барского, он может закрыть не только Стар, но ещё пару клубов при желании. Савельев это отлично понимает — отсюда и напряжение.

Босс глубоко затягивается, выпускает в потолок плотное облако дыма, потом откидывается на спинку кресла.

На пару секунд в кабинете становится почти тихо — слышно только, как шипит пепел.

— Хвалю, Руслан, — говорит уже спокойнее. — Сработал вчера отлично. Единственное — не надо было бар оставлять. Шепнул бы охране, да и всё.

— Пока бы я шептал, её бы уже увезли. Сложно было объяснить так сразу о ком речь. Выглядели-то они как пара. Без подозрений.

— Не исключаю, — задумчиво тянет босс, — ладно, главное, что всё нормально, и девка эта не пострадала. А то выгребли бы мы столько дерьма, мама не горюй, — тянется к ящику и достаёт похожий конверт на тот, что предлагал мне Барский, — вот, бери. Премиальные тебе. Считай, на Новый Год.

От премиальных отказываться грех. Потому что они уже не за «дочь», это как бы «за старательность». Поэтому конверт забираю и сразу же прячу в карман куртки.

— Спасибо.

— Ну, иди. Сегодня же не твоя смена?

— Нет.

— С наступающим.

— Взаимно, Владимир Романыч.

Конверт греет изнутри, пока спускаюсь вниз. Деньги мне лишними не будут, тем более сейчас.

— Ну что? — останавливает меня Саня, — Не попёрли хоть?

— Нет, всё тип — топ, — усмехаюсь, забираясь на барный стул.

— Фух. Я уже думал на тебя собак спустят.

— Обошлось. Слушай, Саш, я к тебе с вопросом, — закидываю тему, над которой думаю уже пару дней.

— Насыпай.

— Ты же завтра в ночь здесь, да?

— Ну да.

— И тачка тебе твоя не нужна?

Бармен прищуривается.

— К чему клонишь?

— Что, если я у тебя её возьму в аренду? Первого числа обещаю вернуть.

— Так нафига в аренду? Бери просто так.

Такой вариант мне нравится даже больше. Протягиваю руку и Сашка с душой по ней хлопает.

— Спасибо. Тогда вечером завтра заеду за ключами.

— Жду.

Когда выхожу на улицу, заглядываю в конверт. Не хило. Премия очень даже кстати.

Расплывшись в улыбке, прикидываю как все сделать правильно.

На следующий день мама, как всегда перед праздниками, суетится на кухне.

Пар из кастрюли поднимается до потолка, запах лаврового листа вперемешку с мясом заполняет квартиру, оседая в волосах, одежде, стенах. Дом пахнет по — домашнему. По — новогоднему.

Я помогаю чем могу — режу огурцы в тазик с салатом, пока она колдует над холодцом.

— В этом году можно было обойтись без ананаса, Руслан, — бормочет, вытирая руки о старый, в крапинку фартук, и принимается тереть шершавую шкурку под струёй воды.

— Зачем? Ты же его любишь.

— Люблю, но отец без работы. Ты вон тоже ночами не спишь. Мне этот ананас костью в горле станет.

— Зато сладкой костью, — ухмыляюсь, зная, что на самом деле она довольна до дрожи.

Мама вообще любит фрукты. Особенно мандарины — они у нас на вес золота. А ананас я в первый раз притащил в прошлом году, после самой первой своей «ходки».

Тогда она долго причитала, что дорогой, не к месту, не по средствам. А потом с таким видом ела, будто в жизни ничего вкуснее не пробовала. Практически одна его и съела. С тех пор ананас — её тихая радость.

— Балуешь ты нас, Руслан, — произносит тихо, почти ласково, и тут же вдруг сдавленно стонет.

Я резко поднимаю взгляд.

— Ма?

Она роняет ананас в раковину, хватаясь одной рукой за бок, а второй цепляется за край мойки.

— Прихватило что-то… Спазм…

Быстро подхожу, помогаю дойти до табурета и усадить.

Всматриваюсь в побледневшее лицо.

— Ма, это уже не в первый раз. Часто у тебя. Надо к врачу, серьёзно.

Вдохнув, она выдавливает из себя вымученную улыбку.

— Ой, да что он мне скажет? Таблетки пропишет, а я их терпеть не могу, сам знаешь. Пройдет. Вот, уже проходит, видишь. Не волнуйся, — треплет меня по волосам, как в детстве и возвращается к мойке.

Не нравится мне это. Уже больше месяца мучается со спазмами.

Дорезаю салат, молча, с застывшей в голове мыслью, а потом встаю и иду в комнату к отцу.

Он развалился на диване, как и в последние недели, уставившись в телик. Работу так и не нашел, но алкоголя у нас в доме нет. Даже шампанского на этот Новый Год. Мать не хочет рисковать и решила, что будем довольствоваться лимонадом.

Я за. Мне вообще за руль.

— Бать, иди маме помоги. Мне надо кое — куда смотаться.

Отец встаёт и отключив телик, отправляется на кухню. Пить не пьет, но настроение у него на нуле.

Пока переодеваюсь, на телефон приходит сообщение:

«Я уехала. Буду думать о тебе в двенадцать».

Стиснув корпус гаджета, печатаю ответ:

«Скинь адрес, где ты будешь»

«Зачем? Ты приедешь?» — приходит сразу же.

«Была такая мысль. Или ты против?»

«С ума сошёл? Я уже жду»

А следом прилетает адрес.

Со смешком убираю телефон подальше.

Этот Новый Год будет особенным.