Глава 48

— Привет, — говорит Руслан.

— Привет, — моё сердце дёргается.

— Я зайду, Даш.

Будто предупреждает перед тем, как протиснуться мимо меня в квартиру. Разувается и идёт прямо на кухню, словно всегда знал дорогу. Я, забыв закрыть дверь, следую за ним и наблюдаю, как Руслан подбирает брошенную мной тряпку и вместо меня начинает вытирать воду. Я опираюсь спиной о стену — держусь, чтобы не осесть на пол.

В подъезде раздаётся шум. Кто-то поднимается наверх, а кто-то стучит в дверь, и потом в квартиру входит женщина.

Я узнаю её. Это соседка сверху, мы пару раз пересекались.

— Здравствуйте, — взволнованно влетает внутрь, — ну, что тут у вас?

Заглядывает на кухню и охает.

А потом начинается суета. Соседка ругается, ворчит о старых трубах. К ней спускается, вероятно, её муж и тоже оценивает ущерб.

После них приезжает еще одна женщина. И к моему удивлению, её я тоже узнаю. Это та самая Екатерина Алексеевна, которая запечатлена на снимках.

Прижимая руки к груди, сетует о том, что надо делать ремонт, а соседи «паразиты» только и делают, что топят её. Они ругаются. Руслан обещает, что он с этим поможет. Уверяет, что поклеит обои. А соседи клянутся покрыть все расходы.

Попятившись назад, сажусь на диван, и смотрю на свои сцепленные руки, оставив их решать проблемы. Вдруг чувствую себя такой уставшей, что сил нет.

Спустя минут сорок все уходят. Хозяйка перед уходом успевает подойти ко мне и сказать, что рада познакомиться, а также поблагодарить за то, что я оказалась дома и быстро позвонила Руслану.

После щелчка дверью мы остаёмся с ним вдвоем в комнате. Руслан стоит напротив меня. В футболке, джинсах и без носков, потому что ходил по влажному полу на кухне.

— Я позвонила тебе? — смотрю вопросительно на него.

Руслан подходит и садится рядом, диван едва слышно поскрипывает. От соприкосновения с его плечом я вздрагиваю и отодвигаюсь.

— Это я снял квартиру, — говорит он, опираясь локтями о колени и сцепляя шершавые пальцы. Кожа на них будто пропитана известью, на тыльной стороне — царапины. Я отвожу взгляд: не хочу думать, как он их получил.

— Я уже догадалась, — отвечаю сухо.

Ася предательница…

— Прости, что тебе пришлось узнать вот так, — говорит Руслан.

— А если бы я не узнала, сколько бы еще наивно верила в сказки Аси?

— Я бы рассказал тебе. Собирался в ближайшее время.

— Как великодушно с твоей стороны.

— Я не мог раньше, Даша.

— Ну конечно, ты же слишком занят.

— Мне только сняли гипс. Я не хотел в нём перед тобой появляться.

— Гипс? — резко оборачиваюсь к нему, а потом вскидываю ладонь, — А в прочем, не надо, не рассказывай. Я не хочу знать.

Встаю с кровати и обхватив голову ладонями, отхожу от него подальше.

Мне не нужно знать через что он проходит, иначе я сойду с ума. Он не заслуживает того, чтобы я переживала, но я все равно делаю это с завидной регулярностью.

— Все продукты, одежда это тоже твоих рук дело? Не Асина инициатива?

Оборачиваюсь на него, но Руслан молчит.

Мы встречаемся взглядами, и я все понимаю.

Все эти месяцы после того, как Руслан о беременности. Именно тогда я рассказала Асе и она начала помогать…

Ну конечно, Господи. Стали бы чужие люди так переживать о залетевшей подруге своей дочери?

Я думала, что я повзрослела, а нет, всё такая же наивная дурочка.

— Ася не при чём, — произносит он. — Я знал, что от меня лично ты бы все это не взяла.

— Конечно, не взяла бы, — всплескиваю руками, и футболка на моем животе задирается.

Взгляд Руслана тут же впивается в оголившуюся полоску кожи. Его кадык дергается, плечи каменеют. Я машинально накрываю свой округлившийся живот и одергиваю ткань.

— Мне не нужна помощь, купленная на грязные деньги, — произношу твердо, пока он все еще смотрит туда.

Моргнув, возвращает взгляд на мое лицо.

— И это я тоже знал. Поэтому покупал все на те, которые заработал сам.

— Чем? Торговлей ворованного?

Боже, одна мысль о том, что я живу на нечестные деньги поднимает холод вдоль позвоночника.

— Нет. Тихий остался в прошлом. Я работаю на стройке, официально.

— Ну да, конечно.

— Да, Даша, — твердо повторяет Руслан. — Тихому я долг вернул. Сейчас я работаю совсем на другого человека. И там всё честно и открыто.

— С чего вдруг?

— С того, что ты сказала оградить вас от опасности. Я это сделал. Тихий больше вам не угрожает. И я тоже.

Руслан встает и направляется ко мне, а я сбиваюсь в комок, когда он подходит.

Останавливается в паре сантиметров, но не трогает. Дышит тяжело, а я наоборот пытаюсь справиться с участившимся пульсом и дыханием.

— Всё с чистого листа, Даш, — произносит хрипло.

Встречаюсь с ним взглядом и едва его выдерживаю.

— Я рада за тебя. Если ты действительно сможешь и дальше держаться с правильной стороны, то увидишь, насколько жизнь лучше, когда живешь честно, — мой голос ломается.

Сказать это трудно, но я справляюсь.

В груди нарастает набат, сердце трепыхается, пока Руслан смотрит на меня сжав челюсти, так, будто держит в себе целую бурю.

— Я знаю, что причинил тебе боль, — произносит, вспарывая мою рану. — Не оправдал ожиданий. Знаю, что ты была на допросе и не выдала меня. Знаю, чего это тебе стоило. Знаю, как тебе было плохо. Потому что мне без тебя было не меньше.

— Нет, не знаешь, — мотаю головой, чувствуя, как бедное сердце сходит с ума. — Ты не знаешь! Да, я понимаю, что у тебя были совершенно другие заботы. Заботы о тете Марине и ее жизни. Я понимаю это, правда. Но ты просто ушел, Руслан. Не сказав мне ни слова. Принял решение и оставил меня позади, как нечто ненужное. — по щеке стекает слеза, и я быстро ее стираю, — Ты ни разу не поинтересовался как я. А ты был мне очень нужен. Когда папа настаивал избавиться от нашего с тобой ребенка, — достаю из недр то, что так долго причиняло боль. Лицо Руслана искажается, как от удара, щека дергается, взгляд темнеет. — Когда он лишил меня всего и выгнал из дома, также выбросив из своей жизни, как и ты. Когда я обживалась в общежитии с соседкой, которая меня терпеть не могла. Когда меня каждое утро выворачивало из-за токсикоза. Когда я плакала по ночам, думая о том, чтобы тебя не убили где-то. Тебя не было рядом. Поэтому не говори мне о том, что тебе было плохо. Ты выбрал это «ПЛОХО» сам. Для себя и для меня. И за всё это полностью несешь ответственность ТЫ.

Мой подбородок дрожит, горло раздирает. Ощущение, будто я сняла с себя кожу. Болит везде, каждая клеточка.

Руслан прикрывает глаза, но в следующий миг уже снова смотрит на меня.

И согласно кивает.

— Несу. Как крест, Даш. Каждую минуту. Я должен был уйти от Тихого давным — давно, но не всегда в жизни все происходит, так как мы хотим. У меня это не получилось. Поэтому ты права, я трусливо спрятал голову в песок, потому что думать о том, как ты, мне было физически тяжело. Я нарисовал себе картину того, как ты спокойно живешь дома, постепенно отпускаешь меня и начинаешь новую жизнь. Ту, где ты счастлива. Мне было так проще. Бороться со всем дерьмом, что меня окружает, нарисовав себе картину тебя счастливой. И я бы так и остался в этом дерьме, если бы не ты и … — опускает взгляд на мой живот, — наш ребенок. Ты напомнила мне о том, что мне есть ради кого выбираться из той тины, в которую меня затаскивало. Ты дала мне стимул. Ты — мой стимул, Даш.

Судорожно тяну в себя воздух.

Раньше бы я воспарила на седьмое небо от этих слов. Но сейчас…

— Поздно, Руслан. — Слышу собственный голос и удивляюсь, какой он у меня тихий и глухой. — Я верила тебе. Верила, когда никто не верил. А теперь… я не знаю, как верить снова. Я больше не могу тебе доверять, даже если бы и хотела. И эта квартира… — обвожу взглядом стены. — Спасибо тебе, но как только насобираю денег, я съеду.

— Куда?

Хороший вопрос. Если бы у меня был на него ответ.

— Найду. И верну все.

Ирония судьбы. Раньше Руслан всегда так говорил, если ему приходилось у кого-то занимать.

А теперь настала моя очередь. И в его глазах я вижу то, что раньше транслировали мои: желание поспорить, сказать, что отдавать ничего не нужно.

И чтобы он не успел озвучить всё это, я отхожу в сторону, открывая ему проход к двери.

— Оставь меня пожалуйста.

Кожей чувствую его прожигающий взгляд, но не смотрю на него. Не могу.

Обхватываю себя руками и отвожу взгляд.

— Десять минут. Я проверю проводку, — сдержанно отвечает он.

Руслан проходит мимо на кухню. Светит фонариком на розетки, обводит лучом света стены, прислушивается к тишине. И только потом обувается.

— Свет и электроприборы на кухне двое суток не включай. Пусть просохнут стены.

— Хорошо, — жду, пока он подойдет к двери и откроет ее.

Уже собираюсь закрыть за ним замок, но Руслан внезапно оборачивается.

Мы оказываемся с ним чересчур близко.

Оба застываем.

Его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на губах, а потом снова возвращается к глазам.

— Достань меня из черного списка. — просит он, — Если вдруг что понадобится.

— А ты дай мне номер хозяйки, чтобы я связывалась с ней напрямую. И тогда мне не нужно будет дергать тебя.

Руслан несколько долгих секунд смотрит на меня, а потом все же диктует номер, и уходит.

А я, оставшись одна, откидываюсь на стену.

Нарываю вся, как открытая рана. Мысленно качаюсь на весах, на которых с одной стороны тот факт, что он не бросил меня одну, как я считала, и все эти месяцы старался помогать, а с другой — отсутствие веры в его слова.

В прошлый раз Руслан тоже говорил, что покончил с Тихим, но все оказалось иначе. И вот я качаюсь туда-сюда, полностью дезориентированная.

Мобильный на полке взрывается входящим от Аси, заставляя оторваться от стены.

Я скидываю звонок и отправляюсь на кухню. Собираюсь включить свет, но вспоминаю о запрете Руслана.

Вздыхаю.

Похоже, придется покупать свечи.