Глава 54

— Мне нужно попасть к ней.

Агрессивно требую у медсестры на пропускном пункте.

Я блядь так часто бываю в больницах, что это уже входит в нездоровую привычку.

— Я вам сказала, ночью посещения запрещены, — рявкает недовольно она. — Привезли вашу Шавелкину. Сейчас делают УЗИ. Завтра утром придете, папаша, вам все расскажут.

— Да блядь, — бью ладонями по столу, а в ушах звенит это ее «папаша».

Я только вчера по — настоящему почувствовал, как это ощущение впервые проползло по грудной клетке. Ощущение того, что внутри Даши растет МОЙ ребенок.

До этого был просто факт. А вчера этот факт обрел очертания и физическую оболочку. Я почувствовал этого крошечного человека, когда он толкнулся в животе Даши. Почувствовал, как чувствую сейчас то, как на полную катушку работает мой сердечный мотор.

Даша не просто так мне позвонила. Она позвонила сама. Впервые за все эти месяцы. Несмотря на все недопонимания между нами. ПОЗВОНИЛА МНЕ. Не Асе, не Белозёрову. МНЕ. Она надеется, что я приеду. А я поклялся, что буду рядом теперь всегда.

Разворачиваюсь, выхожу и следую к лестнице. Здесь я все равно только время зря теряю.

Ищу по указателям где находится гинекологическое отделение, взлетаю вверх по ступеням. Второй этаж — не то. Дергаю дверь на третьем. Должно быть здесь. Коридор. Тихо. Ряд дверей в палаты.

Сканирую глазами местность и цепляюсь за свет, идущий из кабинета в конце коридора.

Направляюсь туда.

— Он уже должен был приехать, пожалуйста, разрешите ему подняться, — отчетливо различаю беспокойный голос Даши.

Она ждет меня.

Ускоряю шаг и почти перехожу на бег.

— Милочка, никуда твой благоверный не денется. Нам нужно сделать узи.

— Вот с ним и сделаем. Я обещала ему, понимаете?

— Нельзя.

— Даша? — влетаю в кабинет.

— Руслан, — она тут же приподнимается с кушетки.

Глаза наполнены страхом, лицо бледное.

— Нет, ну вы посмотрите на них, — раздраженно всплескивает руками женщина врач, пока я подлетаю к Даше.

Она хватает меня за руки. Испуганная, холодная вся.

— Лежи, Даш. Делайте, что надо, я заплачу, — говорю врачу.

Никуда не денешься без этого злополучного «заплачу», но сейчас я готов хоть почку продать, лишь бы Даше было спокойнее и с ребенком все было в порядке.

Вздохнув, тетка взмахом руки позволяет мне остаться и усаживается к аппарату.

Я тянусь к Даше. Глажу ее по голове.

— Ты как себя чувствуешь? — прижимаюсь к дрожащим губам.

— Болит, — шепчет, паника в глазах, — я боюсь, Руслан. А если что-то не так?

— Всё будет хорошо! — сжимаю ее лицо, — Всё будет хорошо!

Повторяю уже для себя.

Даша набрала меня двадцать минут назад. Сказала, что сильно болит живот и уже вызвала скорую. Я сначала отправился к ней, умаю перехватить, но машина приехала удивительно быстро. Вероятно, дежурила неподалеку, потому что обычно им требуется минут двадцать минимум.

Пришлось менять маршрут и ехать уже сюда. По пути байк начал тупить. Поэтому я и опоздал.

— Так, ложись давай. И успокойся, — командует врач, — будешь волноваться, сделаешь хуже.

Даша послушно опускается на кушетку, поднимает футболку.

Ее живот намазывают прозрачным гелем, а потом прикладывают к нему датчик.

Тишину тут же нарушает шипение прибора и стук сердца.

Я застываю.

— Так. Срок двадцать две недели, — буднично говорит медик, внимательно всматриваясь в экран. — Мальчик ваш развивается в полном соответствии с нормами.

Мальчик…

Мы с Дашей одновременно смотрим друг на друга. В ее расширенных зрачках мое отражение.

Пульс притормаживает, а потом шарашит на максимум.

— Но тонус очень сильный, — осаждает мои эмоции врач. — И есть маленькая отслойка плаценты. Совсем небольшая, угрозы жизни ребёнка нет, но рисковать нельзя. Я оставлю вас в стационаре минимум на неделю. Постельный режим, капельницы, наблюдение.

Откатывается на стуле от экрана.

— Это сильно опасно? — Даша крепче стискивает мои пальцы. — Я виновата, да?

— Смотря что ты имеешь в виду, — глядит на неё поверх очков Ветлицкая Ирина Павловна, судя по бейджику на ее халате.

— Я носила тяжелое и сильно волновалась, — лепечет Даша. — Это я натворила все это?

— Не обязательно. И отслойка и тонус бывают даже при идеально текущей беременности. Но, на будущее, лучше не экспериментируй. И да, тяжелое тебе поднимать категорически запрещено.

— Боже…

Дашу колотит, а я заставляю ее посмотреть на себя.

— Всё будет нормально, тебе же сказали. Полежишь пока здесь. Я буду приходить и навещать тебя. Поняла меня?

— Успокойся, Дарья, — успокаивает ее Ветлицкая, — и не с таким диагнозом на ноги поднимали мамочек. Вот от твоих слез ты себе тонус и делаешь сильнее.

— Я не буду, — тут же берет себя в руки Даша и мотает головой. — Всё, я спокойна.

Выдыхает судорожно, и откидывается на подушку.

— Вот и молодец. Ты еще очень молодая, организм сильный. Анализы у тебя взяли, завтра придут результаты. Покапаем и будешь как новенькая. Погоди пять минут, я за тобой медсестричку пришлю.

Ирина Павловна выходит, а я догоняю ее.

— Скажите, сколько с меня?

Женщина снисходительно обводит меня взглядом.

— Да ни сколько. Домой лучше езжай, парень и выспись. За девочкой твоей мы тут присмотрим.

Неожиданно. Я привык, что везде норовят влезть в карман, поэтому уточняю на всякий случай.

— Давайте я заплачу, чтобы все было в порядке. Мало ли что понадобится: лекарства, или…

— У нас бесплатное отделение. — перебивает она меня, — Всё есть. Маме ребенка твоего вон фрукты приноси, ей лишними не будут.

Улыбнувшись, уходит, а я только сейчас выдыхаю.

Упершись в стену ладонью, пропускаю в себя информацию. Она курсирует по венам, как скорый поезд. Оглушает. Слепит.

Сын… у нас с Дашей будет сын.

Чувствую, как губы плывут в стороны, а внутри бахает как от фейерверка.

Переворачивается всё с ног на голову.

Надо же. Я думал, что не вовремя все это. Что не пойму, как реагировать на ребенка. Не буду знать, как привыкнуть к нему.

А получается, и привыкать не нужно. Реакция происходит сама по себе. И от этой реакции внутри все огнем горит и ожиданием.

Я хочу его. Хочу этого ребенка и даже привыкать к этой мысли не нужно. Он просто есть. Как аргумент. Мой и Дашин. Наш сын.

Возвращаюсь в кабинет, где лежит Даша и подхожу к ней.

Она больше не такая бледная, но все еще напряженная.

Сажусь рядом.

— Спасибо, что позвонила, — смотрю в блестящие голубые глаза и плыву.

Впервые за последние месяцы позволяю себе «плыть». Не держать в узде эмоции и чувства. Не запирать их, зная, что они не к месту. Не фильтровать выражение лица, как делал это при встрече с ней.

А смотреть на неё так, как мне хочется смотреть. Со всем коктейлем, который кипит внутри.

Даша вероятно, замечает это, потому что ее щеки краснеют, а сама она слабо улыбается.

— Ты сказал, что это ощущается важным.

Запомнила…

— Всё, что касается тебя — важно.

Смотрю на её губы и хоть и помню о том, что «как раньше не готова», но не могу не сделать этого. Сейчас это тоже ощущается важным.

Наклоняюсь и коротко целую. Один раз, второй. Даша осторожно отвечает. А потом сжимает губы, и я отстраняюсь.

Помню, что не готова, поэтому не давлю.

После того, как Дашу оформляют в палате к еще двум спящим беременным, уезжаю домой.

Мне вставать уже через два часа, понятия не имею ложиться или нет.

Да и как-то уже не хочется.

Поэтому иду на кухню, завариваю себе кофе и падаю за стол.

Усталость пиздец какая. В семь начинается смена. В пять заканчивается. Благо на этом объекте другой распорядок, и у меня есть возможность успевать вечером заезжать к Даше.

Барский оказался нормальным мужиком. Я стараюсь его не подводить. Работал одной рукой эти два месяца. Перелом сложный, долго нормально не срастался. До сих пор рука болит и ноет, но это пустяки. Главное, что я постепенно отдаю ему долг. А он хвалит меня. Наверное, сам сомневался в том, что из меня выйдет что-то толковое. Спустя месяц работы сказал, что наблюдает за мной. Видел, что вместо перекуров с мужиками, я остаюсь и продолжаю работу. По секрету мне шепнул, что у него там камеры. Привык смотреть как кто работает. Предложил мне после этого объекта еще один, элитный.

Поэтому расслабляться рано. Нельзя ни в коем случае.

— Русланчик, — мягкий голос матери пробивается как сквозь вату. — Сынок, ты уснул здесь, что ли?

Поднимаю голову и понимаю, что да. Вырубился прямо за столом. Кофе так и не выпил.

— Черт… — промаргиваюсь, концентрируя зрение, — сколько времени?

— Шесть, не волнуйся, — заботливо гладит меня по голове мама.

Выпрямляюсь и со стоном разминаю шею. Все мышцы затекли. Беру холодный кофе, что стоит рядом, и залпом выпиваю.

— Спасибо, что разбудила.

— Я же помню, что ты в это время встаешь. Ночью, честно не услышала, как ты вернулся, а то бы вышла, спросила, как там Даша.

Мама в курсе беременности. Как узнала, так радовалась, как ребенок. Сначала конечно, шоком придавило, но буквально на пять минут. Потом охала ходила и рассказывала, как будет с коляской гулять и шить внуку распашонки.

Уже тогда знала, что будет внук.

— В порядке, — встаю из-за стола. — Тонус и отслойка небольшая.

— Ох…

— Но врач убедил, что страшного ничего нет. Ее положили в стационар.

С облегчением выдыхает.

— А можно я ее навещу? Пока еще передвигаться могу. А то после операции больно будет, сам помнишь.

Помню… Маме тяжело было ходить довольно долго. И сейчас не исключение, что будет также.

— Сходи. Я думаю, ей будет приятно. Она спрашивала о тебе.

— Правда? — расплывается в улыбке. — Я тогда сегодня же зайду.

Целую ее в висок и отправляюсь в душ.

— Я завтрак сейчас приготовлю, — окликает мама.

— Хорошо.

А потом останавливаюсь, и возвращаюсь.

— Ма, я сегодня перееду.

Мама застывает с тарелкой в руке, оборачивается.

В глазах появляются слезы.

— Я всё ждала, когда же ты мне об этом скажешь… Конечно, Руслан.