Глава 21 Хочу, чтобы после мы были вместе…
И одновременно этого боюсь…
Арина
Лежу на кровати, забившись в угол, сжавшись в комок, и дышу, дышу, дышу…
После того, как… сразу же после того, как… В общем, после нашей с Гордеем близости, я плохо соображаю и едва удается прийти в себя.
Он сказал, что я могу быть свободна, если с меня хватит и я не хочу больше трахаться сегодня.
Но если мне недостаточно, то я могу остаться.
Отвернулся к окну и закурил.
И я, схватив свои вещи, быстро и кое-как одевшись, стараясь не смотреть на него, стрелой вылетела из комнаты и поспешила в свой номер.
Щеки пылали, ноги подкашивались, я практически не разбирала дороги и только в душе смогла немного успокоиться и уложить в голове то, что между нами с ним произошло.
Слышу, как в номер заходят Рада с Оксаной, вернувшиеся с дискотеки у бассейна, и делаю вид, что вижу десятый сон.
Сама же вспоминаю, прокручиваю все… И кожа так горит от одной только мысли, что он, что мы… Что взял, и поцеловал прямо туда, когда я была у самого пика, и я…
О боже, а я…
Обо всем забывала в его руках. Выгибалась, подставлялась, кончала…
Стыдно, как же мне стыдно теперь и непривычно…
Разве такое возможно, что последние остатки здравого смысла терять и настолько ни о чем не задумываться? Что до умопомрачения и абсолютной потери себя и любого намека на стыдливость?
Зажмуриваюсь и, несмотря на жару, сильнее укутываюсь в покрывало.
Сердце стучит часто-часто. Щеки заливает и начинает нещадно печь, потому что на них проступает, в этом я уверена абсолютно, запоздалая, но яркая краска стыда…
Мурашки по коже, мысли врассыпную.
Одно хорошо, он не удерживал меня силой и не настаивал, чтобы я осталась. Все было совсем наоборот.
Вот только… может это и не совсем хорошо. Может, не стоило сбегать, а нужно было бы остаться, чем вот так, метаться в смятении и нервничать, и переживать, и умирать.
Но как? Как остаться? И… продолжить? А вдруг он снова… захочет туда…
Как после этого я смогу смотреть ему в глаза?
***
Не знаю, сколько времени я борюсь со своими, пребывающими в полной сумятице, чувствами вот так, лежа в темноте и обмирая, дрожа, пытаясь подавить в себе стыд и новые витки жара, концентрирующиеся внизу живота и между ног.
В конце концов, я все же засыпаю и, кажется мне даже что-то снится.
А утром, едва открываю глаза, воспоминания о вчерашней ночи накатывают на меня столь мощной лавиной, что я не знаю, просто не знаю, как мне себя вести, когда сегодня снова увижу его.
— Арин, ты чего такая дерганая? — спрашивает у меня Оксана.
Подруга потягивается и зевает. Кажется, что проспала бы еще пару часов.
— Ты вроде рано вчера уснула, в отличие от нас. Что-то случилось?
— Нет, все в порядке, — отвечаю я, краем глаза замечая, как Рада, только что собиравшаяся скрыться в душе, останавливается на полпути и прислушивается к нашему разговору.
Оксана обнимает меня за плечи.
— Не волнуйся. Просто забей на него и все, — шепчет она мне на ухо. — Найдем тебе нового парня, еще получше.
Мне хочется сказать, что получше уже невозможно, потому что то, что я испытываю с ним, это… это… Уверена, что ни с кем больше не испытаю… вот только… как же дальше теперь…
***
— Привет, Бельчонок, — раздается хриплое над ухом, и я вздрагиваю всем телом.
Чувствую его прямо за моей спиной.
Но боюсь, просто панически боюсь обернуться и встретиться глазами.
Стаканчик с кофе в моей руке грозит выскользнуть и упасть к ногам, разбрызгав все вокруг, но его горячие уверенные пальцы накрывают мои, и стаканчик никуда не падает, остается в моих… в наших руках.
— Осторожнее, — шепчет он и от его дыхания кожу начинает нереально приятно щекотать.
А потом… О боже… я чувствую, как его губы прикасаются к шее и целуют ее медленным чувственным поцелуем с языком.
Прямо здесь, в общественном месте, когда вокруг и мимо нас проходит народ…
И что самое ужасное, мое тело сейчас же реагирует на все, что он делает со мной. На его близость, хриплый шепот, его влажный, порочный поцелуй.
Он… он словно намекает этим поцелуем на то, что происходило между нами ночью, он…
— Гордей…
— Ммм…
Сдвигается всего на чуть-чуть, а я уже чувствую, как в мою попу упирается его твердость.
Я до сих пор не до конца понимаю, как он умещался во мне целиком. Но было так приятно, что я упустила подробности, а только и могла, что дрожать, и стонать и хвататься за его плечи.
— Гордей…
Я закрываю глаза и сглатываю. Застигнутая врасплох его чувственностью и непрошено возникшими воспоминаниями.
— Трахнемся прямо сейчас, пока перерыв?
— Что?
Меня накрывает волной необъяснимой паники.
— Шучу. Дыши пока. И кофе свой держи крепче.
Убеждается, что мои пальцы крепко стиснули картон, отпускает и отходит.
В его голосе мне чудится его неизменная, и так изводившая меня ранее, усмешка.
Он огибает меня, неторопливой походкой подходит к автомату и начинает выбирать себе кофе.
Мне остается только смотреть на его плечи и спину, и… вспоминать… как скользила по ним, как вцеплялась, как умирала и как хотела, чтобы он не останавливался.
Гордей берет себе кофе, подмигивает мне и отходит. А я… не понимаю, что у него на уме. То есть… мы не договаривались, что наши отношения будут заметны для остальных. То есть, я бы, конечно, хотела, только у нас же нет отношений, какие бывают у обычных парня и девушки.
У нас соглашение, а в остальное время…
— Поздравляю, кажется сегодня его взгляд упал на тебя.
Рада подошла незаметно и теперь сверлит меня злым недружелюбным взглядом. Тоже берет себе кофе и только тут я понимаю, что я, как какой-то тормоз, все еще продолжаю стоять у автоматов.
Иду к террасе, но Рада не отстает. Она догоняет и подстраивается под мой шаг.
— Так что, о чем вы сейчас говорили? Он назначил тебе свидание?
— Просто говорили, — отвечаю я.
— Вы не подходите друг другу. По темпераменту совсем разные. Он горячий, в постели просто огонь, так что про все на свете забываешь. У меня до него было достаточно парней, есть, с чем сравнить. Ты же словно мороженая рыба. Мне кажется иногда, что и с парнем-то ты ни разу еще не была. Не понимаю, чем ты его привлекла. Хотя… ты же тоже блондинка, может поэтому. Но имей в виду, это только на одну ночь. Не стоит увлекаться.
Она продавливает, а я вспоминаю точно такой же разговор, произошедший между мной и бывшей девушкой Гордея, Илоной, примерно год назад. Только проходил он в стенах университета, а не в шикарном отеле на Бали. Она подошла ко мне и тоже пыталась донести, что я Гордею не пара.
Вот только тогда он действительно был заинтересован, хотел, чтобы я встречалась с ним, тогда как я своей тени боялась. А сейчас…
Сейчас у нас все наоборот, и я хочу вернуть его чувства ко мне. Поэтому я поворачиваюсь к Раде и смериваю ее таким же надменным взглядом, каким жалит меня она.
— Извини, Рад, но, если мы захотим быть вместе, — говорю я, — ты последняя, у кого мы спросим совета. Не тебе решать, подходим или нет. А если проще, лучше не стой у меня на пути.
— Оу, вот как?
— Да, именно так.
— И что же ты сделаешь, интересно мне знать?
— Что угодно, — пожимаю я плечами. — Но лучше тебе не проверять.
С этими словами я разворачиваюсь и отхожу от нее, пока ни она, ни я не сказали ничего лишнего. И отправляюсь на поиски Гордея.
Он стоит на террасе, широко расставив ноги и курит. Высокий, спортивный, как всегда очень привлекательный внешне.
— Привет, — говорю я, останавливаясь рядом с ним. — Не передумал еще?
— Ты о чем? — выгибает он бровь.
Я не вижу, так как не смотрю на него, а пялюсь на водную гладь бассейна, расположенного сразу под нами. Но улавливаю его мимику по интонации.
— Насчет… секса.
— До конца перерыва осталось десять минут, — произносит он после паузы, во время которой мое сердце тарабанит, как ненормальное, и норовит вырваться из груди.
— Это мало?
— Технически нет, если с тобой. Но вообще, как бы… да.
Мне так тяжело вести этот разговор, и я не очень его понимаю. Почему нет, и одновременно да? Почему не сложно, если со мной? А если не со мной, то… сложно? Не понимаю.
— Вечером, — говорит он, а я вздрагиваю. — Подходи к стоянке, прокатимся.
Гордей поворачивается ко мне, и я тоже невольно на него смотрю. Наши взгляды встречаются.
— Куда? — выпаливаю я и чувствую, как пересыхает все во рту.
Он ведь… он не только видел меня без одежды, но и… боже, боже… целовал.
— А есть какая-то разница? — спрашивает он, выпуская в воздух дым и это зрелище пробирает меня до мурашек.
А потом медленно скользит взглядом по моему телу.
Сейчас же начинаю гореть, а низ живота потягивает, и снова вспоминаю о нашей близости ночью, когда раскрывалась и отдавалась ему без остатка.
Отворачиваюсь сейчас же и бегу от него прочь. Проклиная себя за навязчивость, а свое тело за слабость, но все же радуясь, что мы проведем вечер вместе…
***
— Арин, как твое самочувствие? — спрашивает у меня Марта Сергеевна.
Едва фотосъемка заканчивается, она подзывает меня к себе. Ее взгляд из-под очков внимательно сканирует мое лицо.
— Хорошо, большое спасибо, — говорю я и тут же захожусь волнением.
— Я… плохо отработала?
— Отработала ты на отлично, не волнуйся. Я не по этой причине спрашиваю. Помнится, ты стремилась улететь. Как сейчас?
— Все в порядке. Просто отлично.
Марта Сергеевна внимательно изучает.
Опускаю глаза в пол и судорожно подбираю слова.
— Спрошу по-другому. Никто тебя не обижает? — произносит она после паузы.
— Нет, — мотаю я головой.
— Хорошо. Но если что, ты всегда можешь обратиться ко мне.
— Спасибо большое, но все правда хорошо. Мне… Можно мне идти?
— Да, конечно, вечер у всех нас свободен.
Я киваю и быстро покидаю зону бассейна.
Спешу в номер принять душ и переодеться перед встречей с Гордеем.
***
Не знаю, в силе ли еще соглашение, не передумал ли он. Не нашел ли кого-то поинтереснее и не захочет ли разорвать наш договор.
Но собираюсь, отбрасывая прочь токсичные мысли, под неодобрительный Радин и заинтересованный Оксанин взгляды. Выхожу из номера и поскорее сбегаю ото всех, спускаюсь к стоянке.
Только вот, едва вижу его, стоящего рядом с мотоциклом, как ноги перестают подчиняться и переходят на медленный, едва улавливаемый шаг.
Легкие также подводят и отказываются производить кислород в нужных количествах.
Гордей ждет, пока я подойду, не выказывая ни капли нетерпения. А когда это, наконец, происходит, шагает ко мне и надевает на меня шлем.
Всю дорогу, пока он это делает, я смотрю на его губы, боясь поднять глаза выше и встретиться с его глазами. Словить в них очередную порцию равнодушия.
— Как прошел твой день? — спрашиваю я у него.
Работали сегодня отдельно от ребят и потому в целом, не считая перерыва на ланч, мы не виделись с ним почти целый день.
— Нормально, — отвечает он.
Щелкает замочком на подбородке и отходит.
Садится на мотоцикл и ждет, пока я устроюсь за его спиной.
Я сажусь и обхватываю его за талию, как делала это однажды. Сейчас я полностью трезвая, но вот отчего-то, стоит только вжаться в него, как чувствую себя словно пьяной или обкуренной.
Не спрашиваю, куда мы едем и очень удивляюсь, когда Гордей тормозит на стоянке перед украшенным гирляндами пляжным ресторанчиком.
Слезаю с мотоцикла и несмело озираюсь по сторонам.
Голову немного кружит от скорости, ветра и, конечно, в первую очередь от того, что разделяла эти ощущения с ним.
Обнимала и прижималась, и вся дрожала, обмирала и сгорала. И доверяла. Была уверена, если с ним, мы никуда не врежемся и ничего плохого с нами не случится. Наслаждалась его уверенным, профессиональным даже, вождением.
И… не ожидала, что мы приедем в такое красивое романтичное место. Думала, он в какой-то отель меня повезет. Не знаю… вообще не думала…
— Что мы будем здесь делать? — спрашиваю я, немного волнуясь.
Точнее, волнуясь очень сильно.
— Ужинать, что же еще, — говорит Гордей и забирает из моих рук шлем. — Или так не терпится повторить прошлую ночь?
Я вспыхиваю сейчас же, а Гордей начинает смеяться.
— Предсказуемо, Бельчонок. Другой реакции я от тебя не ожидал.
Это обидно немного, да еще Радины слова…
— А… ты бы хотел, чтобы непредсказуемо?
Он прикрепляет шлем, выпрямляется и снова смотрит на меня.
Шагаю к нему и вжимаюсь в него всем телом.
— Как бы ты хотел?
Но не дожидаюсь ответа.
Тянусь к ремню на его джинсах, расстегиваю, уже более ловко, чем вчера и запускаю туда руку. Прямо под боксеры.
Убеждаюсь, что у него стоит, набираюсь смелости и обхватываю его твердость рукой.
— Вот так бы ты хотел? Да? Достаточно непредсказуемо для меня?
Улыбка сейчас же сходит с его лица, а радужка начинает темнеть.
— Осторожнее, Бельчонок, — хрипло произносит он и облизывает губы. Но не убирает мою руку и не отстраняется.
Я смелею.
Обхватываю в кулак у основания и веду сначала вверх, а потом вниз. Одновременно с этим следя за дыханием и его взглядом из-под ресниц, тяжелеющим с каждой секундой.
Из его губ вырывается стон, и я кажусь себе порочной соблазнительницей, но в следующий момент он перехватывает меня за запястье и останавливает.
— После ужина, окей? — произносит хрипло.
Я не Рада или кто-то из его многочисленных опытных девушек. Наверное, я делаю как-то не так.
— Тебе не нравится?
Я вспыхиваю еще сильнее. Быстро убираю руку и отворачиваюсь. В отчаянии закусываю губу.
Но тут же на мои плечи ложатся его ладони, и он разворачивает меня к себе. Обхватывает за талию и притягивает.
— Нравится мне все, а то ты сама не видишь.
— Тогда… давай сначала, а потом ужинать? Я только не знаю, где здесь можно…
Пожалуйста, согласись.
Я не хочу после всего сходить с ума одна, как в прошлую ночь.
Пожалуйста…
— Идем, — бросает Гордей.
Берет меня за руку и тянет за собой в сторону, противоположенную от ресторана.