Глава 44 Наконец, домой…

Я думала, что будет проще, но, кажется, становится только лишь сложнее…

Арина

Гордей смотрит так, что выбивает дух. Как бывало только до моего прыжка с моста.

Он всегда так смотрит, пронзительно, проникая взглядом под самую кожу и еще чуть-чуть, немного дальше, глубже. Будто знает меня много лучше, чем знаю себя я сама.

Вот и сейчас… от его взгляда я вспыхиваю, начинаю волноваться, и будто загораюсь изнутри яркими мигающими лампочками.

Он поднимается со стула и медленно приближается ко мне.

Я замираю, чуть дыша, но все же приказываю себе немного, хоть самую малость расслабиться, сбросить напряжение.

Делаю вдох и выдох, поудобнее устраиваюсь на подушке.

Наблюдаю за его приближением, практически не отрывая глаз.

В конце концов, это я захотела. Так или иначе, я сама его прошу.

Он буквально не отходит от моей постели. Он искренне поздравлял меня со всеми вместе.

Я целовалась с ним в прошлой жизни, а в этой он сказал мне столько приятных слов и столько сделал, что мне нестерпимо хочется попробовать, почувствовать его снова.

И потом… он ведь, по-прежнему, очень привлекательный внешне. Все в нем сбивает с серьезного настроя, и заставляет думать о близости. Ухмылка, жесты, походка. На него даже медсестры постарше засматриваются, не говоря о молоденьких. Даже Ви он, кажется, очень нравится. Хотя мы все знаем, как она глубоко и надолго влипла в его брата. И тем не менее…

Нет, ничего особенного или странного в том, что я хочу снова ощутить его губы на своих.

Гордей подходит и присаживается на мою кровать.

Губы трогает легкая полуулыбка, от которой мое сердце начинает биться стремительнее.

Обычно в такие моменты я не выдерживала, терялась, отводила взгляд, и, конечно же, во все лицо краснела. Сейчас я принимаю спокойно, потому что не критично, пусть думает, что угодно. Я так решила, и своих причин я объяснять не обязана.

Гордей берет мою ладонь в свою, подносит ее к губам, и, все еще не сводя с меня взгляда, медленно, и очень чувствительно целует.

Я улавливаю, как все же розовеют мои щеки.

Он поглаживает кожу подушечками пальцев, а я в нетерпении облизываю губы, потому что очень хочу большего.

Дверь открывается, и к нам заглядывает медсестра.

— Девочки-мальчики, процедуры. Ариш, витаминная капельница напоследок. Леонид Петрович сообщил, тебя скоро выписывают, — произносит она непринужденным тоном, и полностью перемещается в палату.

Включает дополнительный свет, и я немного тушуюсь.

Как я могла забыть, что мы находимся в больнице? А если бы медсестра открыла дверь прямо во время поцелуя?

Но Гордей как ни в чем не бывало продолжает сидеть на моей постели, транслируя в окружающее пространство полное спокойствие. Будто это в порядке вещей, что он находится на моей кровати и держит меня за руку.

Медсестра со своей стороны не выказывает ни капли недовольства.

Она бросает быстрый взгляд на наши сплетенные пальцы, и, как ни в чем не бывало. продолжает подготавливать капельницу.

Только когда все готово, Гордей поднимается с постели, и снова возвращается на стул.

***

В этот раз на ночь Гордей не остается. Уезжает домой, чему я очень рада.

Шампанское выветривается быстро, а с ним и непреодолимое желание совершать безумные глупости.

Он появляется только на следующий день, и я…

Я больше не предпринимаю попыток снова с ним сблизиться.

Он по-прежнему рядом, но мы в основном или молчим, или болтаем о каких-то пустяках. О погоде, или выборе блюд на обед. Немного обсуждаем предложение Марты Сергеевны и особенности работы на бренд.

Гордей предлагает, пока есть время, погуглить удачные и не очень показы, почитать интервью с моделями, чтобы лучше проникнуться спецификой работы, и я следую его совету. Вставляю в уши наушники, и просматриваю всю, имеющуюся в интернете информацию. Настраиваю себя на полное, безоговорочное выздоровление.

***

— Я… не хочу. Не сяду в коляску, — произношу я с несвойственной мне решительностью. — Нет, Ви. Я… постараюсь дойти сама.

День выписки, и сестра уговаривает меня усесться в кресло, чтобы она смогла довезти меня до стоянки. Но я отрицательно мотаю головой.

— Арин…

— Нет.

Я не помню, каким образом я сюда попала. На носилках, или Гордей нес меня на руках, что я совсем не исключаю, потому что в какие-то моменты он точно нес, я уловила это отчетливо.

— Все, что угодно, только не коляска.

Хватит и того, что меня возили в ней на осмотры и процедуры.

— Боже мой, Ариш.

Виола закатывает глаза, а Гордей, который только вернулся в палату приваливается к дверному косяку, и скрещивает руки на груди.

— Отказывается садиться, — жалуется ему сестра.

— Ей просто хочется, чтобы я понес ее на руках, — говорит Гордей с усмешкой. — Но боится в этом признаться.

— Вовсе нет, — вспыхиваю я.

Злюсь, потому что Ви с Гордеем переглядываются. Мне кажется, они понимают друг друга без слов.

— Ты ошибаешься, — утверждаю я.

И я действительно не хочу.

Мало того, что я сама по себе вся на нервах, когда он берет меня на руки, еще и Леонид Петрович при выписке упомянул, что Гордей после аварии лежал в этой же больнице и находился у него под наблюдением. И у него самого проблемы с ногой, и ему противопоказаны сильные нагрузки. Теперь мне неудобно вдвойне, я ведь снова об этом не подозревала.

— Я… дойду, — упрямо говорю я, и тянусь за костылями.

Настроена никому не уступать.

— Ладно, ладно, — идет на попятную сестра, а я поднимаюсь, и начинаю неспешное движение.

Пока мы доходим до конца коридора, и там еще раз прощаемся с персоналом. Пока ждем лифт, пока едем, и снова идем.

Медленно, в моем темпе. Ви с одной стороны, а Гордей с другой.

От непривычно сильного напряжения, мои руки подрагивают, а лицо покрывается испариной. Я вижу, что Гордей это тоже замечает, но ничего мне не говорит.

Я… благодарна ему. Мне важно чувствовать хоть какую-то самостоятельность. Не хочу быть обязанной. Не хочу, но все равно чувствую… Когда я расплачивалась за услуги больницы, меня не покидала мысль, что-то здесь не так.

Не может операция и лечение в такой клинике стоить столь маленьких денег.

Но мне озвучили сумму совершенно определенно, а потом выдали чек. Гордей в этот момент немного отошел, и тупо пялился куда-то в стену.

Я… мне осталось надеяться, что он не приложил руку и ничего не подтасовано.

***

Договорились, что он отвезет меня домой, а Ви… едет за нами в своей машине. Я попросила ее сопровождать, она сказала, что и сама собиралась предложить.

— У тебя там, наверное, такой слой пыли, — говорит она шутливо. — Помогу прибраться.

— Гордей, скажи честно, ты… ты оплатил мое лечение? — спрашиваю я, едва мы садимся в машину.

Он ничего не говорит, молча выруливает со стоянки.

— Гордей…, - зову я снова.

Мне не нравится, что он не отвечает.

— Ты сама его оплачивала, только что, — произносит он, наконец.

— Да… но…

— Лучше подумай, как будешь справляться дальше, — перебивает Гордей. — Мы можем нанять тебе помощницу.

— Я… пока что не думала об этом. Как-нибудь справлюсь. Еду буду заказывать по интернету. В общем-то, нормально. Дополнительно никого не нужно.

— Хорошо. Но если передумаешь, дай знать. Я… помогу.

— Хорошо. Спасибо большое, — благодарю его.

Всю оставшуюся дорогу до моего дома мы молчим. Я опускаю вниз стекло, и лицо обдувает прохладный ветерок. Жмурюсь от удовольствия, смотрю в окно, впиваясь жадным взглядом в пролетающие мимо улицы, дома, людей.

Соскучилась. За время, проведенное в палате, так отвыкла. И тянет поскорее все восполнить.

— Если хочешь, на днях прокатимся в парк, или на набережную, — бросает Гордей небрежным тоном.

Я улыбаюсь, и согласно киваю.

— Хочу. Если, у тебя не будет других планов.

— Договорились.

Я улыбаюсь шире, а Гордей тормозит на светофоре.

Какая-то девушка с остановки смотрит на капот. Потом переводит взгляд на Гордея, а следом на улыбающуюся меня.

На ее лице так много всего читается. Жадность, с какой она пожирает глазами дорогой автомобиль. Заинтересованность, едва ее взгляд перемещается за мою спину. Недовольство и зависть, когда скользит по мне. А еще острое, болезненное сожаление.

Точно такое, какое охватывало недавно и саму меня, когда я думала, что все у нас потеряно. За исключением, разве что, машины. Меня всегда интересовал только сам Гордей.

И… мы не расстаемся с ним совсем. Мы договорились поехать с ним на прогулку.

***

Мы паркуемся у моего дома, и Гордей с Ви, которая лихо заезжает на парковку сразу следом за нами, снова помогают мне во всем. Выйти, подать костыли, донести вещи.

Я чувствую себя окруженной заботой и защитой.

— Не хочешь остаться на чай? — спрашиваю я у Гордея, и он согласно кивает.

— Я протру пыль, быстренько вымою полы, и поеду, — сквозь шум воды доносится из ванной голос Ви. — Дальше сами.

— Виол, не стоит, — начинаю я, останавливаясь в дверях.

— Что не стоит? Или ты будешь этим заниматься, прыгая на одной ноге? А может Гордею прикажешь мыть у тебя полы, а?

— Ви!

— Он, конечно, сделает, — говорит она, и понижает голос на пару тонов. — Все, что ни попросишь, Арин. На случай, если ты не замечаешь. Вот вообще все, что угодно, имей в виду. Но думаю, все же не стоит так злоупотреблять.

— Он… просто помогает мне. Между нами ничего нет. Все кончено.

Говорю, а сама вспоминаю, как просила его меня поцеловать.

Хорошо, что тогда нам помешали. Хорошо.

— Да-да, я знаю, не стоит повторяться, — говорит Ви. — Где у тебя тут моющие средства?

Мне кажется, она просто желает переменить тему, и я с радостью ее поддерживаю.

***

— Я поставил чайник, — говорит Гордей, едва я появляюсь в кухне.

Она небольшая, но уютная. Места совсем мало еще из-за того, что в углу примостился небольшой двухместный диванчик.

Я ковыляю к нему, сажусь, и отставляю костыли.

— Спасибо, Гордей. Мышцы так болят, с непривычки.

— Ничего, привыкнешь. Заодно немного подкачаешься.

— Думаешь, надо? — неосознанно провоцирую его, прежде, чем успеваю стушеваться.

— Ну…, - тянет он, и склоняет голову на бок, будто раздумывает.

— Мне кажется, я и так отлично выгляжу, — заявляю я.

Улыбаюсь, и закидываю ногу на ногу.

Ну и что, что гипс. Он видел меня в гораздо более плачевном состоянии. Он… видел меня в любом состоянии, и это его не отпугнуло.

— Отлично, — улыбается он. — Гораздо лучше, чем, когда хмуришься.

Мне нравится, что мы с ним разговариваем. Больше, чем за весь период знакомства, и даже если ни о чем, это тоже нравится, это очень приятно.

— С едой у тебя тут туго, — говорит Гордей, заглядывая в холодильник. — Закажем что-нибудь?

— Да, давай.

Гордей подходит, и садится рядом со мной. Его близость делает меня чуточку пьяной, слегка навеселе.

Мы достаем телефоны, и открываем сайт интернет магазина.

***

Время пролетает незаметно.

Гордей принимает доставку, раскладывает все продукты по местам. Ви заканчивает уборку.

Мы все вместе едим салаты из контейнеров, пьем чай, после чего сестра прощается, собирается, и в две минуты исчезает за порогом. Я иду в душ.

Я не прогоняю Гордея, жду, когда он сам решит, что ему пора уходить. Возможно он уже уехал, пока я не меньше часа возилась, изворачивалась, чтобы не намочить больную ногу.

Но, когда я неуклюже вываливаюсь из ванной, освеженная, с распущенными по плечам влажными волосами, и вместе с тем ужасно неповоротливая из-за костылей, то нахожу его в комнате.

Развалился на моей кровати поверх покрывала, одна рука подпирает голову, во второй пульт от телевизора.

Он смотрит какой-то фильм. Кажется, что расслаблен.

Выключает звук.

Переводит на меня взгляд, но я не могу понять, о чем он сейчас думает. Мысли его я по-прежнему читать не научилась.

Сама же…

Я могу сделать все, что угодно.

Сказать ему, чтобы уезжал. Мне кажется, он не станет спорить. Поднимется с кровати, попрощается со мной, может даже чмокнет в нос, и уедет.

Спросить, почему он до сих пор этого не сделал. Но вместо этого я…

Ничего не говорю.

Добираюсь до кровати, сажусь на нее, откладываю костыли, и поворачиваюсь к нему.

— Подвинься, — прошу я, а когда он чуть сдвигается, ложусь рядом с ним.

— Что за фильм?

— Погони. Не знаю точно, включил первое попавшееся. В общем, ничего особенного. Если хочешь, выберем что-то на твой вкус.

— Нормально, можешь снимать с паузы, — говорю я, но Гордей не спешит это делать.

Прокручивает пульт в пальцах, о чем-то думает.

— Эй, — дергаю я его, и Гордей включает звук.

Он прав, ничего особенного. Погони, перестрелки. Но рядом с ним я бы смотрела что угодно, все равно я совсем не думаю о фильме.

— Хочу снова немного выпить, — говорю я. — Шампанского, а лучше вина. У меня есть. На кухне, в правом верхнем шкафчике. Ты… не мог бы принести?

Чуть поворачиваю голову, ловлю его взгляд.

Гордей откидывает пульт, поворачивается на бок лицом ко мне, подпирает голову ладонью.

— Что? — вырывается у меня. — Ты так пристально смотришь. Хочу расслабиться немного. Эмм, отметить приезд домой. Если ты отказываешься, я сама встану и возьму.

Он усмехается слегка, вздыхает и поднимается с кровати.

— Лежи. Я принесу.

Отворачивается, и идет по направлению к выходу.

— Не думай, что я снова попрошу того же, что и в больнице, — говорю я, останавливая его у самого выхода. — Этого не будет. Я… просто хочу немного расслабиться.

— Я понял, Бельчонок, не волнуйся, — говорит он, и скрывается за дверью.

Но своим ответом почему-то вызывает совершенно противоположенное чувство.

Я вспыхиваю, и начинаю волноваться очень сильно.