Глава 23

Только “потом” наступает гораздо раньше, чем ожидалось. И для начала я просыпаюсь оттого, что холодно.

Полупрозрачные шторы сильно колышутся на ветру, по крыше барабанит дождь. Несмотря на то что Медведь укрыл меня пледом, влажная прохлада пробирается и под него.

Ага. Просто кто-то раздел меня. Стянул джинсы, оставив футболку.

И если раньше я бы смутилась, то сейчас принимаю как данность, что Медведь делает то, что считает нужным. И ещё вопрос, для кого это действие стало более мучительным.

Фыркнув, спускаю ноги на ледяной пол. Оглядываюсь в поисках хоть чего-то.

Вещи в комоде. Эх, ну что же…

Быстро, на цыпочках пробегаю по полу, хватаю первые попавшиеся штаны и быстро натягиваю их и носки.

Так гораздо лучше.

Делаю шаг к двери. Замираю.

А если Медведь пошёл попить водички и сейчас вернётся?

А если ушёл к Вике и не вернётся?

Оба варианта со своими плюсами и минусами. Оба сбивают сердце с ритма.

И что выбрать?

Сжав на мгновение кулаки, успокаиваюсь. Чему быть, того не миновать? Окей, пусть будет так.

И уже гораздо более спокойная выхожу в коридор. Тихо. Только дождь, с каждой минутой становящийся тише. И стук веток, бросающихся на окна.

В раздумьях чешу кончик носа. Направо? Налево? Вниз?

А, может, вернуться в комнату и заснуть до утра?

Нет. Я выспалась. Несмотря на потраченные нервы, в теле ни капли усталости. Даже наоборот, жажда деятельности.

Самое время проверить, что там стало с моим жаркое. Вдруг ещё можно спасти. Раз уж телефон в мусорке и никаких развлечений мне не осталось. Даже книг здесь нет.

Стараясь не шуметь, иду к лестнице. Первая ступень, вторая. Не тороплюсь по простой причине — Медведь в любой момент может пойти наверх, и мне не придётся спускаться. Может, я даже наберусь смелости, чтобы сказать о подслушанном разговоре.

В конце концов, от замалчивания хуже становится только мне. А, узнав, что я знаю, Медведь не пойдёт на попятную.

А дальше просто. Да, нет. Нет, да.

Ведь в конечном счёте выбор всегда только один.

Угум. Осталось как-то оправдать себя за Марка, и будет совсем здорово.

Четвёртая ступень.

И лёгкий, едва различимый скрип.

Не знаю, почему он привлёк моё внимание. Весь дом наполнен шорохами и скрипами. Но именно этот заставляет бросить взгляд на площадку второго этажа.

— Не уходи!

Вика!

Сердце останавливается и отказывается работать дальше.

— Пожалуйста.

Я не слышу, что отвечает Медведь — слишком тихо. Даже эмоциональный Викин шёпот различим едва-едва.

— Только не говори, что влюбился в эту девчонку!

Зажимаю ладонями рот, только чтобы не выдать себя.

— Хорошо-хорошо, прости. Но… пожалуйста, в последний раз. Только раз. В память о том, что было. Обещаю, никто не узнает.

Какой-то шорох, скрип.

Звук закрываемой двери.

И никаких шагов.

Очень медленно отвожу ладони от лица.

Он остался. С ней.

Михаил Бурый.

Мой Медведь.

Да какой мой!

Тряхнув головой, отказываюсь об этом думать. Как-нибудь потом. Когда всё закончится.

Чёрт! А как убедительно он обещал!

Настолько, что я поверила в… да много во что. Лишнего. Запретного.

Предательского по отношению к отцу и Марку.

Что бы сказал папа?

Не хочу даже представлять.

Пойду лучше и правда посмотрю на свои горелки. Но, увы, и здесь провал. Кто-то вовремя выключил плиту, так что жаркое получилось вполне себе. Усмехнувшись, грею себе огромную порцию, беру тарелку и…

Со стороны террасы доносится странный звук. В беспокойном потоке своих мыслей замечаю его только сейчас. Как и то, что, думая о Медведе, взяла две вилки.

Замираю. А потом уверенно иду к выходу.

— Тоже не спится, милаха?

Ирбис криво усмехается при взгляде на меня, а потом возвращается к гитарным струнам. И где только взял! С собой никаких инструментов он точно не приносил.

— Вроде того.

— Удивительно. Я был уверен, что эту ночь ты будешь занята.

Жирный такой намёк. Собственно, сама виновата. Не Ирбис вешался на шею Медведю на глазах всей компании.

Не отвечаю. Смысла не вижу.

Но, похоже, Ирбису и не надо. Он сидит на верхней ступени террасной лестницы, босые ноги стоят на последней. На коленях гитара, сам он задумчив, тих и подозрительно не в себе.

Хотя мне ли судить, что для него в себе. Я знаю его меньше суток.

Почти как Медведя.

Морщусь. А потом плюхаюсь рядом с ним, не глядя на Ирбиса, протягиваю вилку. Он с насмешливым изумлением косится на меня. Чувствую взгляд, но даже не думаю поворачиваться.

— Что случилось, милаха?

Он всё-таки берёт столовый прибор, втыкает в мясо и с удовольствием суёт огромный кусок в рот.

— В жизни не поверю, что Бурый тебя обидел.

Получается не очень разборчиво, но я догадываюсь.

Отвечать только не хочу. Поэтому тоже занимаюсь едой.

Так и сидим рядом. Но если любое близкое соседство с Медведем вызывало во мне волнение, смущение и азарт, то с Ирбисом непривычно тепло. И даже то, что Медведь ночует с Викой, уже не так больно и обидно.

— Ты готовила?

— Угум.

— Огонь, — улыбается Ирбис. — Шпунтик с винтиком сошлись.

И ржёт, мигом возвращаясь в привычное амплуа.

— Попроси как-нибудь Бурого приготовить оленину. В готовке он мастер.

Угум. И не только в ней.

Отворачиваюсь, чтобы скрыть выражение лица.

— Дождь заканчивается.

— Эй.

Кто бы верил, что Ирбис просто так отстанет. Нет, он приобнимает за плечи, заставляет повернуть лицо, внимательно всматривается. Светлые глаза скользят по моему лицу.

— Милаха, ты всё неправильно поняла.

Дёргаюсь, но он держит крепко.

Откуда Ирбис узнал? Или только я дура и ничего не вижу?

— Серьёзно. Что бы ни случилось, ты точно что-то не догнала. Медведь не такой, как мы. Никогда он не был сволочью.

— Рада за вас, — дёргаю подбородком и высвобождаюсь из его хватки.

— Милаха…

— Давай не будем, — прошу.

И Ирбис неожиданно замолкает.

— Как скажешь, — вздыхает.

А потом наигрывает тихую мелодию. И ещё чувственно, проникновенно поёт:

Среди всех этих копий похожих

Найти тебя было так сложно

Мне казалось, моё сердце остыло

А тут появился ты

Боже, почему именно эта песня!

Я понял, что я живой

Я понял это только с тобой

Не слушай слова, смотри на поступки

Девочка моя хрупкая…*

В горле ком. Глупо, но тихие чужие слова пробивают сильнее, чем эти два дня с Медведем.

Наверное, поэтому я снова делаю глупость.

___

*Песня Марка Тишмана и Юлии Паршута — “Маяковский”

Спасибо за ваш отклик. комментарии, награды и поддержку!

Не забудьте поставить звёздочку. Это займёт пару секунд, а для меня будет лучшим вдохновением❤ И добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять.

Спасибо за ваше внимание!