Глава 10

Медведь очень горячий. Гораздо горячее, чем я ожидала. Его кожа, прикрытая одним полотенцем на бёдрах буквально обжигает в тех местах, где мы соприкасаемся.

Меня трясёт. Я вцепляюсь в его плечи. На их фоне мои руки особенно мелкие.

Одна секунда отделяет меня от провала. И я использую её, чтобы выдохнуть:

— Что…

А потом проваливаюсь. В темноту. Во мрак. В океан собственных грязных желаний, которые так долго скрывала от самой себя. Дрожу и плавлюсь, прижатая к сильному телу.

Волна возбуждения накрывает нелогично, снизу вверх. Мгновенно разгоняясь до девяти максимальных баллов.

Я не просто отвечаю на жёсткий, глубокий поцелуй. Я сама его провоцирую.

Выгибаюсь, царапаю Медведю спину, обнимаю его ногами, как только он подхватывает под ягодицы.

Натурально схожу с ума.

Боюсь этого.

Но остановиться не могу.

Остро, ярко чувствую каждое движение его языка. Ласкающее, властное. Раньше так вели себя истинные завоеватели — напористо, зло, но благородно.

Содрогаюсь всем телом, когда его ладони сжимаются.

Больше всего хочу потереться об этого хищника. Но на такое у меня не хватает наглости даже сейчас.

Особенно, сейчас. Когда при малейшем его движении я насаживаюсь на большое и толстое доказательство его желания.

Хуже только то, что от каждого такого толчка я всё ближе к точке невозврата.

Моё тело уже как в горячке. Напряжённые мышцы бьёт крупной дрожью, мозг пустой, руки беспорядочно цепляются за Медведя, а из горла вылетают одни только жалобные стоны.

Прекрати. Пожалуйста.

Останови это безумие.

Либо не останавливайся совсем.

Последняя мысль омывает сознание ужасом, и на долю секунды я прихожу в себя.

Чтобы жалобно выдохнуть:

— Миша…

И всхлипнуть, когда он чувствительно прикусывает место у основания шеи. Проходит языком по ключице.

И взорваться крупной, ни с чем не сравнимой дрожью, когда его пальцы оттягивают возбуждённую вершину соска.

Боже, какой стыд.

Господи, как хорошо!

Противоречивые желания раздирают мозг и душу. А я даже не закончила содрогаться в его руках.

В каком-то закутке у лестницы, по сути, зажатая в тёмном углу, кончаю так как никогда раньше. От одних только поцелуев с человеком, который должен меня охранять.

По телу разливается усталая удовлетворённость, мышцы ноют, как после долгого бега. А я зажмуриваюсь и бьюсь головой о стену.

Раз. Два.

На третий Медведь фиксирует мой затылок и врывается в рот с новым поцелуем. Сильный, уверенный язык возвращает меня на пару минут назад, горячит кровь и разгоняет пульс. Адреналин долбит в голову.

Я теряюсь. Не понимаю ничего. Не знаю, злиться или радоваться. Дать ему пощёчину или прижаться ближе.

В голове каша из трудноусваиваемых мыслей и чувств.

И внезапный оргазм всё только усложняет.

Но не больше, чем пронзительный, ввинчивающийся в мозг звонок.

***

Лес. Лес. Лес.

Птички поют. Стучит дятел.

Кукушка снова отсчитывает чьи-то годы.

Только лес.

Я думаю только о нём.

И ни разу не о Медведе. И ни о том, как он вздохнул мне в губы, едва ощутимо поцеловал в лоб и пошёл отвечать.

Слава тем, кто изобрёл мобильную связь! Иначе дело закончилось бы не одним оргазмом. И даже вряд ли одним сексом.

Боже! О чём я думаю!

Лес. Птички. Дятел.

Вот зачем он всё усложнил, а? Кто его просил! Что, так сложно было закрыть дверь ванной? Я бы ничего не увидела, влепила ему пощёчину в первый же миг и на этом конец.

Ага. Себе-то не ври.

Вроде удовлетворённое, но не до конца, тело отзывается маетой. Требует вернуться, Медведь наверняка уже наговорился, и продолжить начатое.

И трижды плевать ему на свадьбу, Марка и моё обещание лишиться девственности только в первую брачную ночь.

Кожа зудит, мозг всё ещё не в себе, между бёдер жарко и вибрирует.

Стиснув зубы, ускоряюсь.

Не так-то легко оказывается бегать по лесу. Не сравнить с выложенными асфальтом дорожками в коттеджном посёлке, где мы жили с папой.

Ноги то и дело подворачиваются, путаются в траве, проваливаются в незаметные с первого взгляда ямы.

А я сжимаю челюсти так, что скрипят.

И бегу.

Вдоль забора, который здесь всё-таки есть. Высокий, основательный. Прямо как Медведь.

Забор странно смотрится посреди леса.

Прямо как Медведь в “Оазисе”.

Но и так видно, что он надёжный и угрожающий даже издалека.

Прямо как Медведь.

С мучительным стоном продолжаю бежать. Хотя больше хочется побиться головой о ближайшее дерево.

Нельзя.

Тело, пятнадцать минут назад выступающее категорически против пробежки, почти смирилось и начинает уставать. Не потому, что я отвыкла, просто после оргазма я впервые бегаю, а не сплю, стыдливо укрывшись одеялом.

Только здесь одеяло не поможет.

Ничего не поможет.

Да и как, если мы всё ещё одни на бог знает сколько километров. В лесу. В чаще. Вдвоём в небольшом доме.

Нет, при желании можно не встречаться. Как-нибудь. И, вообще, я могу же и в машине переночевать.

В машине.

Глупый мозг мгновенно подбрасывает картинку мощной руки на коробке передач. А потом подсовывает вместо неё мою коленку.

Спотыкаюсь, едва не ломаю ногу в какой-то коряге.

Злюсь дико. И в первую очередь на себя.

В очередном моральном самоизбиении плохо смотрю на дорогу. Поэтому и торможу в последний момент и руками об его грудь.

К счастью, уже в футболке. Да и по всему виду Медведя не сказать, что у нас есть какие-то отношения кроме официальных.

А у нас есть отношения?

С трудом удерживаюсь, чтобы не дать себе по лбу.

Отшатываюсь от него на несколько шагов.

И с подозрением, как на ядовитую змею, смотрю на телефон, который мне протягивает Медведь.