Глава 20

Чувство вины преследовало меня с того самого момента, как узнала об избиении Анри. Я понимала, что не я виновата в том, что Лиам — абсолютный психопат. Ему ничто не давало права избивать другого человека. Я прекрасно понимала это с психологической точки зрения. Но где-то в глубине души меня грызло странное чувство ответственности. Анри просто оказался не в том месте и не в то время. Попал под горячую руку. Если бы не он, то кто-то другой. У Лиама явно серьезные проблемы с головой.

Вспоминая наш разговор в его кабинете, я чувствовала, как внутри снова закипает злость. Я едва сдерживала себя, чтобы не расцарапать его самодовольное лицо. Что со мной происходит? Я никогда не была агрессивной, никогда не хотела причинить боль другому человеку, никогда не говорила таких вещей, какие я говорю в его присутствии. Это он. Это то, что он делает со мной. Он превращает меня в кого-то другого, в того, кем я не хочу быть.

Я потерла виски. Головная боль усиливалась. Я прекрасно понимала, что нужно оградиться от Лиама, но как? Он знает обо мне всё — где я работаю, где учусь, где живу. От этого осознания по коже бежали мурашки. Меня не покидало ощущение, что в следующий раз я обнаружу его в своей квартире, лежащим на моей кровати. Ненормальный. Просто ненормальный.

Я хотела узнать, как Анри, где он, но боялась сделать только хуже. Поэтому решила выждать подходящий момент. Нужно, чтобы Лиам немного успокоился. Я решила поступить по-взрослому — не провоцировать агрессора.

Вернувшись домой, я с порога услышала музыку. Это было странно — обычно в квартире царила мёртвая тишина. Пройдя в зал, я увидела маму впервые за четыре дня. Она… светилась. Не метафорически — она в прямом смысле сияла каким-то внутренним светом.

Её короткие волосы были идеально уложены, на лице легкий, но безупречный макияж, на губах блеск. Она расхаживала по квартире в элегантном костюме с юбкой-карандаш, напевая какую-то мелодию, и вставляла в уши серьги. Я не помнила, когда последний раз видела её такой живой. От неё не пахло алкоголем, как обычно. Ни следа усталости после тяжелых смен.

— Мам, — окликнула я её. — Что-то случилось?

Она повернулась, и её лицо озарилось улыбкой.

— Рейвен! Не заметила, как ты пришла. Сегодня день рождения у коллеги по работе. Пригласили на корпоратив, вот, собираюсь.

Она покрутилась перед зеркалом, поправляя воротник блузки.

— Как я выгляжу?

— Отлично. Просто супер, — искренне ответила я, пытаясь скрыть удивление.

— А как у тебя дела? «Как учеба?» — спросила она, наматывая шарф вокруг шеи.

— Всё нормально.

— Отлично, супер, — эхом отозвалась она, быстро накидывая пальто.

Подойдя ко мне, она поцеловала меня в лоб — еще одно непривычное действие — и практически выпорхнула из квартиры.

Я осталась стоять посреди комнаты в полном оцепенении. Что это было? Конечно, я была рада видеть маму такой счастливой, рада, что она начала жить полной жизнью, но… откуда такие кардинальные перемены? Это было странно. Очень странно.

Этой ночью мне снилось что-то светлое. Я стояла босиком на теплом песке, солнечные лучи ласкали кожу, а запах соленого моря наполнял легкие. Такой безмятежный, такой приятный сон. Я шла по кромке воды, ощущая, как мелкие волны омывают мои ступни. Вдалеке виднелся силуэт — он был знакомым, будто я знала его всю жизнь.

Шорох вырвал меня из сна. Резкий, неожиданный.

Я распахнула глаза, пытаясь понять, что происходит. Спальня была окутана привычной ночной темнотой. Часы на прикроватной тумбочке показывали 2:17.

Снова шорох. Тихий, но отчетливый.

— Мама? — прошептала я, откидывая одеяло.

Ноги коснулись холодного пола, и я поежилась.

Я вышла из комнаты и неслышно прошла по коридору. Кухня была пуста. Пустая чашка на столе, закрытая дверца холодильника — всё как обычно.

Новый звук заставил меня вздрогнуть. Он доносился из гостиной.

Сердце забилось чаще. Что-то не так. Мамы явно нет дома, иначе она бы включила свет.

Я медленно пошла к гостиной, каждый шаг давался с трудом. Дверь была слегка приоткрыта, и лунный свет, проникающий через не полностью зашторенное окно, создавал причудливые тени.

Затаив дыхание, я заглянула внутрь.

И застыла.

В темноте, посреди нашей гостиной, стоял высокий мужчина в черной одежде. Лицо скрыто маской. Он стоял ко мне спиной и что-то искал в тумбочке под телевизором, его руки в перчатках быстро перебирали вещи.

Оцепенение сковало меня. Не могла ни пошевелиться, ни закричать, ни даже вздохнуть.

Словно почувствовав мое присутствие, он резко обернулся. В тусклом лунном свете я видела лишь силуэт и отблеск глаз сквозь прорези маски.

Секунда замешательства. А потом инстинкты взяли верх.

Три шага. Всего три шага успела сделать.

Сильная рука схватила меня за запястье, дернула назад. Я закричала, звук вышел надломленным, хриплым. Вторая рука зажала мне рот. Запах. Кожаные перчатки и что-то еще, химическое.

Я вырывалась, царапалась, извивалась ужом. Он держал крепко, но я все равно сопротивлялась. Паника придала мне невероятную силу. Я укусила его руку через перчатку, он на мгновение ослабил хватку. Этого хватило, чтобы вырваться.

Я бросилась к выходу, но он перехватил меня, схватив за ногу.

Я упала, грохнувшись на пол, закричала снова — громче, отчаяннее. Отталкивалась руками, пыталась пнуть его свободной ногой. И в следующее мгновение что-то тяжелое ударило меня по голове. Боль вспыхнула яркой звездой, перед глазами поплыли разноцветные круги. Мир качнулся, звуки стали дальше, словно я погружалась под воду.

Сквозь мутную пелену я почувствовала, что хватка ослабла. Звук быстрых шагов, хлопок входной двери — и тишина.

Он ушел.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы собрать силы и подняться. Голова гудела, к горлу подкатывала тошнота. Шатаясь, я добралась до своей комнаты, где оставила телефон.

Дрожащими пальцами я пыталась разблокировать экран. Полиция. Нужно вызвать полицию.

Вдруг снова послышались шаги в коридоре. Громкие, уверенные. Я задохнулась от ужаса. Он вернулся!

Дверь в мою комнату распахнулась…

— Лиам?! — вырвалось у меня с криком, когда я увидела знакомую фигуру в дверном проеме.