Глава 17
Надежда
— Да! — разрешаю войти стучащему в дверь, плотно запахивая халат.
После вчерашнего вынужденного обнажения хочется закрыться как можно сильнее. Я ведь не только обнажила тело. Я обнаружила душу. А это еще унизительнее. Кончить от самоудовлетворения на глазах у Литвина было самым отвратительным падением. Внутренний голос кричит: «Радуйся, Надя, тебя не изнасиловали». Только я сама себя изнасиловала, по приказу Олега. Никогда не забуду его горящие хищные глаза в этот момент. Он смотрел на меня так, словно залез в мою голову и все там перевернул, отдавая сигналы кончать, как голодная самка. Это даже не оргазм. Это что-то очень острое и болезненное, когда тело не слушается и ты рассыпаешься, улетая в пропасть. Меня до сих пор сводит от воспоминаний. Я даже не подозревала, что со мной можно такое сотворить моими же руками.
В комнату входит Галя. Немного выдыхаю. Я плохо спала. Не позволяла себе уснуть. Я боялась, что Литвин придёт и продолжит начатое. Уже сам. Застанет меня спящую и возьмет. Ничего подобного не случилось, но страх остался.
— Олег Андреевич просит вас спуститься к завтраку, — сообщает мне она.
— Нет, спасибо, я не хочу, — отрицательно кручу головой. Не готова я сейчас смотреть этому мужчине в глаза, мне стыдно. Тем более не готова садиться за один стол с его семьёй.
Что он сказал?
Кто я?
Любовница?
Да я провалюсь сквозь землю. Его дочь всего на три года младше меня. А сын, наверное, старше.
— Эм… — мнётся Галина, подбирая слова, удивленная моим отказом. — Олег Андреевич очень не любит, когда не спускаются к завтраку. Он будет недоволен. Он не начнет завтрак, пока вы не спуститесь.
— Да?
Черт.
Зачем это все ему?
— Хорошо, я спущусь через десять минут, — киваю, убегая в ванную.
Быстро снимаю халат, натягиваю платье с длинными рукавами и высоким горлом. Моя подружка называла это платье «траурным», несмотря на легкий материал и кружевной воротник, оно очень закрытое. Мне нравилось и казалось, что в нем есть что-то загадочное.
Быстро плету косу, перебрасывая ее на плечо. Я сегодня монашка. Мне больше не хочется этого голубого порочного взгляда Литвина. Хочется каяться и замаливать порочные грехи.
Спускаюсь вниз. Что может быть проще завтрака? А я волнуюсь так, словно иду на суд. Меня будут осуждать.
В столовой голоса, что означает, что Литвин не один. Вдох-выдох, вхожу.
Во главе стола сидит Олег, по правую сторону — его сын. Стол накрыт. Завтрак обильный и на любой вкус. Блинчики, сырники, мясная нарезка, сыр, мед, сметана, джем, сливочное масло, тосты, фрукты. О боже, зачем так много всего для нескольких человек?
Замираю на пороге. Отец и сын прерывают разговор и обращают на меня внимание. Олег смотрит безэмоционально, нечитаемо, и это лучше, чем похабный взгляд его сына. Имя Лев этому парню не идет. Он, скорее, шакал. Надо пожелать доброго утра, но язык не поворачивается. Утро недоброе, и я никому его не желаю.
— Проходи, Надежда, — кивает мне Литвин. — Присаживайся по левую руку от меня, — кивает мне на стул рядом с собой. Иду, сажусь.
— Даже так, — ехидно усмехается Лев. — По левую руку, ближе к сердцу? — выгибает брови, посматривая на отца. А Литвин спокойно разворачивает льняную салфетку и опускает ее себе на колени. Следую его примеру, взгляд в сторону. Напротив меня Лев, и это очень стесняет, ибо я ему не нравлюсь.
— Теперь мы ждем ее величество Елизавету, — недовольно произносит Олег. К нам выходит Галина, молча наливая кофе Литвину и его сыну.
— Вы что будете? — обращается ко мне Галина. — Чай, кофе, смузи?
— Чай.
— Черный, зеленый?
— Черный, если можно, — невольно перевожу взгляд на Льва. А он смотрит на меня внаглую, не отрываясь, словно видит впервые.
— Всем хай! — в столовую входит Лиза и садится рядом, тоже скашивая на меня взгляд. Да мне кусок в горло не полезет в такой компании.
— Что значит «хай»? — недовольно спрашивает Олег.
— Хай — это привет, — цокает Лиза, берет блинчик и спокойно, без церемоний, обмакивает его в сметану.
— Я знаю, что это значит. Так можешь приветствовать своих друзей. А в этом доме — «доброе утро».
Лиза закатывает глаза.
— Доброе утро, семья. И тебе, незнакомая девушка, тоже, — обращается ко мне Лиза, а Лев усмехается. Мне хочется встать из-за стола и уйти в комнату. Но я принимаю чай от Галины и отпиваю глоток, скрывая эмоции.
— Итак, — начинает Олег. — Позвольте представить, — переводит на меня взгляд. — Это Надежда. Надежда — гостья в нашем доме. И прошу относиться к ней, как к гостье. Приветливо и доброжелательно. Всем ясно? — переводит по очереди глаза на детей. Лиза просто кивает, продолжая есть.
— Зачем так вуалировать? — начинает Лев. — Гостья. Не помню, чтобы своих однодневных «гостей» ты притаскивал в дом? Что-то изменилось, пока меня не было? Ты теперь каждую знакомишь с семьей? — ехидно улыбается. Пауза. Лиза молча ест, словно вообще не с нами. Литвин откладывает вилку и глубоко вздыхает.
— Давай расставим все точки над «i» сразу. Это мой дом, и я пока в нем полноправный хозяин. Мои действия не обсуждаются, а просьбы и приказы исполняются беспрекословно. Если ты еще раз посмеешь что-то съязвить, угрожать или просто посмотреть косо в сторону Надежды, то гостем в этом доме станешь ты. Причем редким и бедным гостем. Хочешь обсуждать мои действия и указывать окружающим, что им нужно делать, будь добр, заведи свой дом и свою семью, без моей поддержки.
— Ты еще скажи, что ты из-за этой… — глотает слова, вскидывая руку в мою сторону. — Лишишь меня наследства.
— Выйди из-за стола! — рявкает Олег, а я вздрагиваю и проливаю чай на платье.
— Да пожалуйста! — психует Лев, кидает салфетку на стол, шумно отодвигает стул и быстро уходит.
— Вот это шоу, — усмехается дочь Олега.
— Лиза! — отдёргивает ее мужчина.
— Да всё, молчу, — поднимает руки. — Я, в общем, поела и тороплюсь, можно мне покинуть завтрак?
— Да, иди, — выдыхает Олег.
— Всем приятного аппетита, — произносит Лиза и уходит.
Аппетита больше нет, тем более приятного.
— Ешь, Надя, — настойчиво произносит Олег.
Беру себе сырники и джем на тарелку, ем через силу, в надежде быстрее сбежать в свою комнату.
— Не переживай, Лев будет с тобой очень деликатен и Лиза тоже.
— Может, не стоит ссориться с семьей из-за меня.
— Ты здесь ни при чем, Надя. Дело в уважении ко мне и к моим решениям. Детей, особенно таких, как Лев, надо спускать с небес на землю. Слишком много на себя берет. Смеет осуждать мои действия. Не дорос еще, щенок, — агрессивно выдает он.
Киваю, закрывая рот.
Оттого что он нарычал на сына, отношение ко мне не изменится, если не станет хуже. А Литвина часто не бывает дома…
— Не сиди в четырех стенах, я перевел на твой счет сумму. Тимур в твоем распоряжении, съезди в город, купи то, что тебе необходимо.
— Спасибо, мне ничего не нужно, — отрицательно верчу головой. — Я переведу вам деньги назад.
— Никогда не поверю, что молодой девушке ничего не нужно. Но даже если так, купи то, что не нужно, сходи в СПА, встреться с подругами. Каждая женщина на генетическом уровне знает, как потратить деньги мужчины, — усмехается.
— Нет, я не буду тратить ваши деньги! — немного истерично заявляю я. — Это выглядит так…
— Как? — приподнимает бровь.
— Как будто вы мне платите за секс.
— Так секса еще не было, — снова усмехается.
А что это вчера было?
Молчу.
Не хочу я ничего принимать от этого мужчины, боюсь, не расплачусь и так и буду всю жизнь что-то должна мужчинам.
— Надя, деньги — это не попытка купить тебя. Я и бесплатно возьму что хочу. Поверь, я знаю цену продажных женщин. Деньги от меня — это возможность обеспечить своей женщине комфорт, благополучие и порадовать ее. Тебе плохо в четырех стенах, я пытаюсь разнообразить твои будни. Что неправильно? Не нужно ничего накручивать в своей голове и утрировать. Бери Тимура и эксплуатируй его. Хочу вечером видеть тебя счастливую, а не подавленную. И потом, всегда бери от жизни все, используй каждую возможность, пока дают. Ну и у тебя по-прежнему есть выбор: не потратишь деньги сама, я потрачу их на тебя на свое усмотрение. Не лишай себя выбора.
Литвин поднимается с места и идет на выход из столовой. Не успеваю я выдохнуть, как он снова разворачивается ко мне.
— И купи себе чулки, белье и туфли на шпильках. Никак не могу избавиться от вчерашней фантазии увидеть тебя в этом.