Глава 24

Отойдя полностью от оргазмов, от похотливых стонов и подмахиваний задницей, лежу голая рядом с таким же Дериком и смотрю в потолок. Мне страшно, что сейчас он уйдёт. Страшно, что из-за эмоций и расслабления, у меня вырвалось то, что не должно было, и я понятия не имею, как на это отреагирует Дерик.

Опасливо поворачиваю к нему голову, а он смотрит на меня. Сглатывая, ёжусь и натягиваю улыбку.

– Давай, только без твоих комментариев. Я не порнозвезда, – напряжённо шепчу.

Он переворачивается на бок, и его ладонь ложится мне на щёку.

– Иди сюда. Такой комментарий сойдёт?

Облегчённо улыбаюсь и придвигаюсь к нему. Дерик обнимает меня, я ложусь ему на руку, получая поцелуй в макушку. Боже мой, как же хорошо. Прикрываю глаза, чтобы сохранить этот момент в памяти.

– Я извинился. Объяснил причину, почему так сказал в ту ночь. Сейчас – спасибо. – Его ладонь скользит по моей спине, отчего изнурённое тело просыпается и с радостью отвечает на это прикосновение табуном щекотливых мурашек, вызывающих у меня ещё одну улыбку.

– Хорошо, что мы не встретились пять лет назад, – шепчу я.

Дерик немного отстраняется, и я поднимаю взгляд на его хмурое лицо.

– Такого напора я бы не выдержала тогда. Не справилась бы и совершила много глупостей, хотя и сейчас очень далека от идеала, но тогда… я не поняла бы тебя, – тихо поясняю.

Но мои слова заставляют его напрячься и нахмуриться сильнее, даже оскалиться.

– Дерик, это был комплимент, поэтому немного расслабься, потому что ты меня пугаешь. Я…

– И он стал первым, – мрачно перебивает меня, отпуская и садясь на кровати.

– Дерик…

– Я отдал ему всё. Старался держаться в тени, но он посягнул на единственное, что я бы хотел оставить только себе, – добавляет он.

Становлюсь на колени за спиной у Дерика и обнимаю его за шею, оставляя на коже поцелуй.

– Разве настолько важно, кто был первым? Можешь поднять свою самооценку и узнать, что это был мой четвёртый секс в жизни и второй, когда я, действительно, получила удовольствие. У тебя баллов больше, чем у них.

– Думаешь, это важно? – спрашивает он, оборачиваясь, и грустно хмыкает.

– Тогда что? Я здесь. Голая. С тобой. После жаркого секса. Стараюсь не думать о Кристин, и о том, кто она для тебя. Я принимаю всё, что ты мне даёшь в эту минуту. Что ещё ты хочешь?

Дерик резко обхватывает меня за талию и перетягивает себе на колени.

– А что ты хочешь от меня, Джина? Ты любительница строить грандиозные планы.

– Тебя. Я хочу знать, о чём ты думаешь, как видишь меня, о чём мечтаешь на самом деле. Что ты скрываешь. Чего боишься. Есть ли у тебя какие-то странные привычки. Какой фильм твой любимый, и какую пасту ты любишь. Как начинается твой день. Хочу чаще слышать твой смех и видеть улыбку. Хочу защитить тебя в меру своих умений и знаний. Просто мне нужен ты, вот такой, с долгим, опасным путём ко мне. Это всё. Никаких грандиозных планов нет. Они бессмысленны, именно это ты мне и показал. Я хочу запомнить каждый момент с тобой. Хочу увидеть этот мир иначе и не думать о том, как это всё обернётся. Просто жить здесь и сейчас. К слову, я виню себя, что не согласилась на дайвинг. Думаю, это было бы здорово, – мягко улыбаюсь ему, замечая, как его плечи опускаются, и объятия становятся нежнее.

– Я ничего тебе не могу дать…

– Дай мне то, что есть у тебя сейчас. Себя. Голого не только телом, но и обнажённого душой. Я никогда тебя не обижу, Дерик, и не предам. Обещаю. Я не поступаю подло с людьми, даже когда они мне делают больно. Останься со мной сегодня, – шёпотом перебиваю его.

– Хорошо. Мне это подходит. Но моё обнажение будет очень и очень долгим. Я не умею привыкать к людям, и ты должна понимать, – он ласково гладит меня по щеке. – Моя жизнь не зависит от меня.

– Ошибаешься. Твоя жизнь зависит только от тебя, Дерик. Ты вправе сам решать, как тебе поступать дальше. Никого не слушай, кроме себя самого. Не позволяй им давить на тебя чувством вины за то, в чём ты не принимал участия. Мне больно за тебя в этой ситуации. Меня злит, что даже Дин так поступает с тобой. Я хочу… хочу закрыть тебя собой и драться с ним, разодрать ему лицо и плюнуть в него, лишь откроет рот, напоминая, кем был твой отец, и что он сделал. Меня трясёт от этого…

Лицо Дерика бледнеет и вытягивается от моих слов. Прикусываю язык.

– Прости, меня понесло не туда. Прости, не стоило говорить об этом. Я пойду в душ, ладно? Хочешь со мной? Не знаю, правильно ли просить тебя искупаться со мной? Просто я никогда этого не предлагала и…

Он накрывает мои губы своими, оставляя на них крепкий, грубый поцелуй, от которого бёдра сводит от возбуждения. Снова.

– Предлагай мне всё, что есть в тебе, Джина. Предложи мне что-то новое. Я хочу искупаться с тобой в душе, – серьёзно произносит он.

– Конечно, я не первый…

– Дерик, не важно, кто был у меня первым. Важно, кто останется вот здесь навсегда, – произношу, прикладывая его ладонь к своей обнажённой груди.

– Да, чувства не твоё и не моё, наверное. Но ты всегда там будешь. У тебя есть место в моём сердце, и мне плевать, что скажут другие, и что ты сделаешь. Ты останешься навсегда рядом. Внутри меня, – добавляю я и кусаю губу, напряжённо смотря в его глаза.

Дерик усмехается и щиплет меня за сосок.

– Дурак. – Шлёпаю его в ответ по плечу и улыбаюсь.

– Надо же, меня не тошнит от твоей сентиментальности, Джина. Но тошнит от невозможности бросить тебя на кровать и трахнуть. Здесь я джентльмен. С тобой. Пошли купаться. – Дерик поднимается, подхватывая меня на руки, и я хихикаю, обхватывая его шею.

– Ты сама галантность, – замечаю я.

– Вряд ли. Могу отпустить руки.

– Не посмеешь. Дерик!

– Я шучу. Я тебя не отпущу.

Включив свет в ванной, Дерик ставит меня на ноги, и я отворачиваюсь, смущённая его и своей наготой. А он такой спокойный. Ходит голый, настраивает воду, специально не прикрываясь. Пытаясь сделать вид, что всё в порядке, вхожу в кабинку, и Дерик закрывает двери. В тесном пространстве мы постоянно касаемся друг друга. Нервы шалят не по-детски, и я хихикаю, наблюдая за тем, как Дерик не знает, что делать дальше.

– Первый раз? – тихо интересуюсь.

– Чувствую себя идиотом, – тяжело вздыхает он.

– Дай пять, напарник, – улыбаясь, приподнимаю руку, и Дерик качает головой.

– С чего нужно начинать?

– Понятия не имею. И ты такой голый, – замечаю, быстро поднимая взгляд от его дёрнувшегося члена.

– Ты прямо в точку. По моим наблюдениям, ты тоже голая.

Заливаюсь смехом, облокачиваясь о прохладную стену. От горячей воды исходит пар, и я смотрю сквозь него на Дерика. На большого и сильного мужчину, растерявшего всю свою уверенность от совместного принятия душа. Хотя я тоже не сильна в этом, но губку и гель для душа взять могу, что и делаю первой.

– Повернись, – шепчу, выдавливая гель.

– Даже без прелюдий? Да ты монстр, Джина, – хмыкает Дерик.

– Обещаю, больно не будет. Может быть, – шепчу я.

Улыбаясь, провожу пальцем по красным полоскам на его спине. Касаюсь их губами, целуя уже практически зажившие после первого раза ранки. А вот от второго приличные отметины на его ягодицах. Боже, это я так его? Даже не помню.

– Зачем ты показал это всем? – приглушённо спрашиваю его, аккуратно намыливая спину, руки и опускаясь к ягодицам.

– Все мои раны на теле – моя память. Некоторые никогда не уйдут, а я бы их хотел забыть. А какие-то я бы оставил навсегда. Мои личные татуировки, которыми мне предпочтительнее гордиться.

Он поворачивает голову, и я поднимаю на него взгляд.

– Каждый раз так рисуешься? – хмыкаю, переходя к его груди.

– Чем чаще я буду в тебе, тем быстрее полюблю раздеваться прилюдно.

– Я серьёзно, Дерик.

– Я тоже не шучу. Я бы взял тебя прямо здесь, но тогда не смогу трахнуть тебя утром, а потом в обед и вечером, а также парочку раз ночью и заново.

– Ты больной, – качаю головой от его ответа.

Дерик перехватывает мою руку с мочалкой, и внутри меня поднимается паника, что я ляпнула что-то не то. Наши взгляды встречаются, он забирает у меня губку и кивает. Слишком серьёзен для странного флирта.

– Ты права, Джина. Я не такой, как Дин. И никогда я не буду таким. У меня много причин не быть…

– Снова Дин? Ты издеваешься? Хватит припоминать мне ошибку молодости и приплетать его в каждом разговоре, – закатываю глаза.

– Он был первым. Смириться с этим я не могу до сих пор. Я должен был предусмотреть это и оставить тебя нетронутой им. Меня это злит. И с каждым днём всё сильнее, – цедит Дерик.

– Ладно и что дальше? Я уже говорила, насколько для меня это не важно, а вот для тебя есть право первой ночи и другая чушь. Ты, к слову, тоже не девственник, так что прекрати нести ерунду. Не порть мой вечер и свой тоже. Я здесь. С тобой. Ты нужен мне, а не Дин. Хотя я не могу успокоиться из-за его неразумных трат и того, что он будет королём. Он не может быть им. Не может. Выходи, я сама закончу, иначе мы снова поругаемся. – Забираю губку из рук Дерика и выталкиваю его за пределы кабинки.

– Я не закончил этот разговор, Джина. – Он открывает кабинку и врывается в неё.

– Не смей меня выгонять из грёбаного душа, поняла? Это моё, – рычит он, зло выдавливая на руку гель для душа, и обхватывает руками мою талию.

– Каждый миллиметр твоей кожи – мой. И только я имею право дотрагиваться до твоего тела. Даже тебе это запрещено. Всем запрещено. Моё. Хоть кто-то только для меня, – его голос садится, и он прижимает меня к себе.

– Дерик. Вы постоянно соревнуетесь. Зачем?

– Я с ним не соревнуюсь. Я отошёл в сторону, Джина. Я всегда пропускал его вперёд. Я на людях выглядел хуже, чем он. Молчал. Не двигался. Исполнял свой долг. Я запретил себе всё, отдав ему. Даже тебя… я отдал. Но больше такого не будет. Ты моя. И я не отойду от тебя. Ты ему не достанешься. Я не буду молча наблюдать, если он приблизится к тебе. Я не допущу этого. Ты моя, – рычание вырывается из его груди. Меня пугают его слова. Я не королева красоты, чтобы он вот так из-за меня ругался с Дином, поэтому до сих пор считаю, что у этих двоих какая-то серьёзная проблема. Верхушка айсберга – я, а дальше всё куда хуже.

– Поклянись, – произносит Дерик и отстраняется, а его пальцы путаются в моих волосах.

– Поклянись, что ты моя. Пока я жив, ты моя, – требует он.

– Дерик…

– Я не имею права. Не имею права о таком просить. Прости. Прости, – словно тушуясь, пугаясь своих же желаний, Дерик так быстро отпускает меня, что я чуть ли не падаю на скользком поддоне, и выскакивает из кабинки, оставляя меня в полном недоумении.

Сквозь мутные стёкла вижу его силуэт и тяжело вздыхаю. Какой же он сложный.

– Клянусь, что я твоя, – тихо подаю голос.

Дерик, облокотившись о раковину, поднимает голову.

– Не потому, что ты приказал мне это сказать, а потому что я знаю, что больше никогда в жизни не встречу такого мужчину, как ты. Я никем не буду так восхищаться, как тобой. И хочу быть твоей на самом деле. Пусть недолго. Пусть это лишь курортный роман или что-то в этом духе, но я хочу получить тебя сполна, Дерик. Я уже говорила, ты мне нужен.

Он резко дёргается и исчезает из виду, хлопая дверью. Что сейчас не так?

Устало издаю низкий стон и поворачиваюсь к душу. Почему с ним так сложно? Почему Дерик не может сам сказать, что ему нужно, а всегда всё приходится додумывать? Он точно занял первое место среди самых непонятных существ на планете для меня. Вообще, мужчины непонятны. Хотят одного, делают другое, а идут, вообще, в противоположном направлении. А ещё говорят, женщины непросты. Конечно, сотню раз «ха».

Закутываясь в халат, уверенная в том, что Дерик уже смылся восвояси, а завтра начнутся очередные гляделки, пыхтение и яростное шипение, выхожу в спальню, где, на удивление, включён торшер.

Озадаченно прохожу в гостиную и… О, Боже мой, где-то рухнул метеорит, ведь Дерик, тот самый инопланетянин-волкодав, стоит у балкона с бокалом шампанского в руке и в таком же, как у меня, белоснежном халате. Если бы не всё то, что произошло со мной, и не правдивость моего бытия здесь, то я решила бы, что это мой медовый месяц.

– Тебе нужно подкрепиться, Джина. Фрукты – самое то, – говорит он, оборачиваясь, и указывает на тарелку, на которой лежат аккуратно разрезанные и красиво собранные фрукты и ягоды, вместе с шоколадной и арахисовой пастами, сливочным соусом. Когда он успел? Пусть это будет подарком.

– Спасибо, ты читаешь мои мысли, – улыбаясь ему, оставляю без комментариев такую ненормальную заботу обо мне. Сажусь в кресло, и Дерик сразу же наполняет шампанским бокал для меня. Так, это уже не смешно. Меня напрягает тот факт, что он, вообще, всё это делает для меня.

– Температуры нет? – и всё же не сдерживаю ехидства в голосе, принимая бокал.

Дерик раздражённо закатывает глаза и передёргивает плечами, располагаясь рядом со мной в кресле.

– Бери то, что даю, и заткни свой рот едой, Джина.

– Какой ты у меня романтик, однако. Аж коленки затряслись от твоей галантности, – хмыкая, поддеваю его и, обмакнув малину в шоколад, бросаю её в рот. Блаженство.

– Главное, что б не зубы. Скажу сразу, что прячь их, когда у тебя во рту член…

Откашливаюсь и ударяю его по плечу. Он смеётся грудным, красивым смехом, а я, кажется, плавлюсь, как чёртов шоколадный батончик в солярии.

– Никто не должен знать о нас, Джина. Если я говорю никто, это означает, что никто. Ни Сабина, ни твоя ненормальная семья. Это понятно?

Веселье так же быстро обрывается, как и началось.

– Кристально. Так это ещё не конец?

Дерик приподнимает уголок губ, и его ладонь ложится на мою обнажённую коленку.

– Это даже не середина, – шепчет он.

– Боюсь-боюсь, – игриво отвечаю, слизывая шоколад с пальцев.

– Так ты поняла, что твой Хайд был выдумкой, Джина? – Его ладонь медленно скользит вверх по моему бедру.

– Вообще-то, он до сих пор отрывается, как в последний раз.

Он щиплет меня за внутреннюю сторону бедра, и я вскрикиваю от боли, отпихивая его руку и закрывая ноги халатом.

– Ладно. Может быть, это был не Хайд, а я. Меня до сих пор это пугает. Кажется, Альора со мной что-то сделала, потому что в Америке, я знаю точно, всё вернётся на свои места. Когда я говорю Альора, я имею в виду тебя, Дерик. Ты для меня и есть вся Альора. Мы ещё поедем купаться в то место? Моё время пребывания здесь заканчивается. Ты же помнишь, что у меня обратный билет в Америку?

Его взгляд мрачнеет, как и моё хорошее настроение улетучивается.

– Ты могла бы и остаться. Ты под моей протекцией, и всё, к чему прикасаешься, оплачиваю я.

– Что? – шокировано шепчу я.

– Не начинай. Таковы законы и протокол. Когда кто-то берёт под свою защиту гостя, то он полностью оплачивает его пребывание в Альоре. Никаких возмущений, Джина. Мне на том свете деньги не понадобятся, но, умирая, мне будет что вспомнить…

– Дерик, прекрати! Не говори о смерти! – возмущаюсь я, а мурашки от страха уже бегут по коже.

– Ты должна это знать. Когда Дин станет королём, то это будет тяжёлый год. Покушения точно будут, и я хорошо выполню свою работу и отработаю тот долг, который они на меня повесили. И поэтому хочу насладиться временем, проведённым с тобой, Джина. Потом у меня его не будет. Это правда, и ты обязана принять её без каких-либо споров. Ты знала на что шла. Я никогда не скрывал от тебя, чем занимаюсь. Я глава службы безопасности, и я же защищаю Дина своим телом и мозгами, – говорит Дерик, отклоняясь на спинку кресла. Мне так страшно, что он спокоен и говорит мне всё это. Я же… я не знаю, что со мной будет, если его убьют. Я не знаю…

– Хочу, чтобы поскорее это закончилось. Я так устал, Джина, – горьким шёпотом добавляет он.

Непроизвольно в моих глазах появляются слёзы.

– А я? Почему ты настолько эгоистичен, если даже не хочешь подумать о том, что будет потом со мной? – Солёная слеза быстро скатывается по щеке и попадает в уголок губ.

– Ты будешь в порядке. Далеко отсюда, Джина. Ты не будешь искать встреч ни с кем отсюда, поняла меня? Тебя могут использовать и убить. Не вынуждай меня превращаться в чёртового дьявола и выходить из преисподней, чтобы защитить тебя.

– У тебя всё так просто, Дерик. Ты шутишь о смерти, а мне когда-то запретил. Ты словно призываешь её. Почему? Скажи, почему ты так хочешь, чтобы всё закончилось трагично, Дерик? Для меня? – с болью шепчу я.

– Для тебя всё будет…

– Ты что, тупой? Если ты погибнешь, то плохо будет мне. Я буду умирать внутри, потому что тебя не будет рядом. Неужели, эта жизнь настолько паршива, что ты смеешь говорить мне такое прямо сейчас? Я готова сделать всё, чтобы ты полюбил свою жизнь, Дерик, но за пределами Альоры. Она ведь убьёт тебя. Люди неблагодарны, особенно Дин. Я безумно разочаровалась в нём, а ты для меня идеал мужчины. Пожалуйста, дай себе шанс, Дерик. Тогда ты дашь его и мне, – касаюсь его руки и крепко сжимаю её. – Расскажи мне, что тебя так сильно мучает? Давай вместе сразимся с демонами, Дерик. Я же здесь, рядом с тобой и не уйду, пока ты сам не отвернёшься от меня. Я хочу дать тебе всё, что у меня есть, но только дыши, даже если без меня. Дыши и не бойся своих желаний. Ты имеешь право на всё. И быть счастливым тоже, – сдерживаю комок горечи внутри и приподнимаясь, перебираюсь к нему на колени.

Дерик позволяет обнять себя за шею и поцеловать в висок, обнимая меня в ответ и утыкаясь носом мне в шею.

– Ты мой первый и последний запретный альянс, Джина. Мои демоны тебя уничтожат, если и я не убью их первым, они доберутся до тебя. Когда-то я сказал, что боюсь, если ты увидишь мои слабости. У меня их очень мало. Три. Страна. Королевская семья. Ты. Но для такого, как я, это уже много, потому что ты поднимаешься и становишься важнее, чем те, кого я поклялся защищать. Я буду закрывать тебя собой. Я не имею права… Джина, прости. Я не могу тебя привязать к себе так сильно. Прости меня.

От болезненной хрипотцы в его голосе моё сердце сжимается, и я притягиваю голову Дерика к себе.

Сейчас в моих руках не волкодав, а мужчина, которого загнали в капкан чувством вины. И мне больно за него. Не знаю, как помочь ему, но найду способ.

– Я не боюсь твоих демонов, потому что это ты. Настоящий. Сильный. Невероятный. Честный в своих мечтах. Никакие слабости не сделают тебя мишенью. И я обещаю, что тебе не придётся прикрывать меня собой. Никогда. – Потому что я тоже готова закрыть тебя собой.

Кажется, кто-то начал чувствовать намного глубже сегодня. И это паршиво, ведь этот кто-то только я.