Глава 54

Смерть – странное удовольствие. Вроде бы должны быть ворота, рай или ад, но по факту, ничего нет. Лишь пустота и темнота. Словно отключили твой разум, а затем резко его включили, вместе с туманными воспоминаниями. Не знаю, радоваться этому или сожалеть, но смерть не пришла за мной. Она просто немного приласкала и отпустила страдать дальше.

Писк аппаратов раздражает слух. Сухость в горле нещадно рвёт гортань. Моё тело буквально окаменело, а в ушах словно вата набита. Веки настолько тяжёлые, что я даже разлепить их не могу.

– Мадемуазель, всё хорошо. Вы в больнице. – Где-то далеко слышу незнакомый голос.

И вновь меня затягивает мгла, покрывая собой каждый кусочек моего тела. Нет ни снов, ни страхов, ни переживаний. Опять ничего.

Следующий раз, когда я прихожу в себя, сопровождается очередным равномерным писком аппарата. Голова уже не болит. Звуки вокруг становятся чётче, но всё равно какая-то тишина внутри. Только вот тело словно долго-долго пахало в спортзале. Я не чувствую ни ног, ни рук, ничего. Лишь знаю, что они у меня должны быть. Мягкий свет, проникающий сквозь приоткрытые веки, кажется слишком ярким. На лицо давит кислородная маска, помогая мне дышать поверхностно. Глубоко не могу. Горло, кажется, уже покрылось корочками от сухости.

– Леди Реджина.

Словно через толстый слой кожи я чувствую слабое прикосновение к моей руке.

Я помню этот голос. Калеб…

– Вы идёте на поправку. Скоро вам будет уже намного лучше. Спасибо вам за мою жизнь…

Мне хочется услышать ещё что-нибудь, но тьма вновь окутывает меня, не позволяя узнать продолжение. Дерик. Впервые я вспоминаю о нём. Начинаю видеть сны, в которых страшные кровавые пятна, скрытые за линзами невидимых очков на моих глазах, не дают разглядеть его лицо полностью. Только какими-то незначительными фрагментами.

В очередной раз, когда моё сознание возвращается, ничего не меняется вокруг. Только нет давления на лице, и веки уже не такие тяжёлые. Я могу их немного приоткрыть, чтобы увидеть белоснежные стены.

– Реджина, с возвращением.

С усилием поворачиваю голову и встречаюсь с улыбкой Германа. Его я тоже помню.

Немного двигаю рукой, но это так сложно. Он накрывает её своей ладонью и придвигается ближе на стуле. На плечи Германа накинут белый халат. Я в госпитале. Я всё помню. Но сконцентрироваться на каких-то чувствах не могу. Сил нет.

– Попей, мне сказали, что это первое, что я должен сделать для тебя. – Он подносит трубочку к моим губам. А они словно в корках. Герман сам вставляет её.

– Потихоньку, милая. Небольшими глотками, иначе будет больно. Ты потеряла много крови, и сейчас тебе будет сложно, – шепчет он.

Кажется, что я втягиваю в себя воду изо всех сил. Меня, действительно, мучает сильная жажда. Вода по каплям попадает в рот, устраняя сухость. Чем сильнее я её в себя втягиваю, тем больше начинает кружиться голова. А пить так хочется. Я не могу напиться.

– Хватит, всё. Только немного можно. – Герман убирает стакан и ставит его, как предполагаю, на тумбочку, потому что ничего не вижу. Моё зрение опять расплывается, но я борюсь со слабостью.

– Дерик… – едва слышно выдавливаю из себя.

– С ним всё хорошо. И с тобой тоже. Тебе сделали операцию, вытащили пулю. Внутренние органы, хвала небесам, не задеты. Ты удачлива, Реджина. Повреждены мышцы, но они восстановятся со временем. Здесь за тобой присматривают двадцать четыре часа в сутки, они очень осторожны и внимательны с тобой, – мягким голосом уверяет меня Герман.

Но это всё не то. Мне неинтересно. В голове крутятся вопросы, но я о них сразу же забываю.

– Я так рад, что ты появилась в нашей жизни, Реджина. Ты не представляешь, как я тебе благодарен за это. Я восхищаюсь тобой, и все передают тебе привет. Они…

– Калеб…

– Да-да, Калеб тоже был здесь. Ты ненадолго очнулась, но потом снова заснула. Он в порядке. Никто не пострадал серьёзно, кроме тебя. Все парни уже вернулись к работе, а те… козлы… – Я различаю ярость в его тихом голосе. – Они наказаны. Не переживай. Сейчас ты должна думать только о себе. Поспи, дорогая, поспи ещё. Во сне люди восстанавливаются лучше…

Нет, я не хочу спать, но мои веки закрываются. Опять всё повторяется. Я так устала от одних и тех же картинок, что меня всё это начинает ужасно раздражать. Я ненавижу, когда слаба или подхватываю вирус. Это бывало крайне редко. Быть недееспособной, да ещё и пребывать в постоянном сне, выматывает.

Чередование недолгого бодрствования и сна. Разные люди, приходящие в палату. Обычно это медсёстры и врачи, но снова заходил Калеб. Или мне просто это приснилось. Я не знаю уже, чему верить. Но Дерика я так и не видела.

– Вы уже стабильно просыпаетесь каждый день, мадемуазель. Это хороший признак того, что вы идёте на поправку. Скоро мы отключим вас от аппаратов, сердечные ритмы в норме, кислород более не нужен. Только капельницы. И ещё антибиотики, чтобы не было заражения. Обезболивающее и снотворное ночью. Мы же не хотим сбить режим дня. Мы должны теперь его восстанавливать. И, конечно, витамины. Хотите поесть? Я принесу вам суп.

– Нет, – шепчу я.

– Хорошо, попробуем попозже ещё раз, да? Отдыхайте.

Перевожу взгляд на девушку, исчезающую за дверью вместе с аппаратом, и издаю тихий стон. Всё тело продолжает пребывать в странном состоянии. Я могу немного пошевелить руками, но вот ноги, словно ватные. Я уже в силах соображать яснее и видеть всё лучше в лучах солнца, бьющего в окно. Но этого мало для меня. Лежать голой под одеялами ужасно. Не вставать, испражняться в контейнер – отвратительно. Лекарства снова действуют на меня, отправляя в очередной нудный и долгий сон.

С каждым моим пробуждением мне становится легче воспринимать действительность. Я уже пролежала здесь неделю, целых семь дней, и никто из знакомых не появился. Меня словно бросили одну. Это убивает. Мне нужно общение. Хоть какое-то. Ни супы, ни милые врачи, обхаживающие меня, ни вода, ни цветы, которые заполонили всю большую палату, раздражая меня своей вонью. Мне читали вслух записи на карточках. Каждый из ребят, работающих в охране, прислал букет. Калеб тоже. Ещё Ферсь с Клаудией. Эни. Даже Сабина. Но никто и слова не говорит о том, что случилось потом, после выстрела. Что с Дином? Что с Дериком? Как меня, вообще, привезли сюда? Знаю только, что всё оплачено самим королём.

На тринадцатый день пребывания в моей одиночной камере, мне, наконец-то, разрешают встать и немного походить, выдав белоснежную сорочку и халат. Швы на талии, затянутые бинтами, ужасно болят. При каждом глубоком вдохе, чихе, движении. Даже говорить громко не могу из-за них.

Дерик так и не появился.

Мне не разрешают ни смотреть телевизор, ни читать какую-нибудь книгу, чтобы хоть чем-то заняться, рекомендовано только отдыхать. А меня уже воротит от кровати и вони лекарств. Позвонить тоже никому не могу. Говорят со мной только по существу, и ничего более.

– Доброе утро, леди Реджина. Вы сегодня в хорошем настроении? Для вас приготовили вафли. – Ко мне в палату входит улыбчивая медсестра. Вздыхаю поверхностно и натягиваю улыбку.

– Доброе утро. Спасибо…

Вафли. Когда-то Дерик готовил мне вафли.

Есть тоже некомфортно. Хотя врачи говорят, что у меня всё прекрасно заживает, да и по самочувствию я это понимаю, но порой швы так сильно тянут. Особенно, ночью. Особенно, вчера, когда шёл дождь. Но я терплю, зная, что это временно, и ужасная тьма позади.

– Привет. Можно? – Дверь открывается, и в палату заглядывает знакомое лицо.

– Эни, – радостно улыбаюсь ей, такой же элегантной, красивой и статной в брючном костюме, как и раньше.

Девушка проходит и садится у моих ног, протягивая мне бумажный пакет.

– Я знаю, что ты терпеть не можешь эти мёртвые букеты, так что принесла тебе круассан с миндалём и шоколадом и кофе. И прости, было много дел, но я пришла.

– Боже, ты моя спасительница. Мне не дают здесь кофе. Аромат потрясающий. – Наслаждаюсь кофейным дымком и делаю небольшой глоток. Какой кайф.

– Как ты, Реджина? Как себя чувствуешь? – Она обеспокоенно смотрит на меня, пытаясь разглядеть под сорочкой повязку или же дыру в моём теле.

– Как будто меня подстрелили и затем сдали на утилизацию. Попасть в госпиталь в чужой стране – паршиво, – честно отвечая, откусываю круассан. Божественно!

– Брось, это всё глупости. Ты всех очень напугала. Да если учесть, что, вообще, случилось в ту ночь, то и словами не передать. Также король запретил всем нам волновать тебя и приходить к тебе, чтобы ты могла нормально восстановиться. Каждый день в замок пересылают новости о тебе, которые мы все ждём.

– Мы?

– Да, я, король, Клаудия, Сабина, Герман, Калеб и другие.

– Все, кроме Дерика. Ты не упомянула его, – мрачно замечаю я.

– Ну, ему сейчас не до этого… хотя… хм, в общем. Он провёл здесь достаточно времени в самом начале. Ты была без сознания.

– Правда?

– Да. Потом он приезжал, но уже ночью, когда ты снова спала. Днём он очень занят.

– Понятно. А как… Дин?

Эни кривится и передёргивает плечами.

– Он осуждён и ждёт решения короля, какой срок будет отматывать. Поверить не могу, что он выстрелил в тебя. Он отравил людей… Что с ним стало?

– Это было случайно. Так получилось, и всё.

– Ты что, его защищаешь? После всего, что он сделал? Ты рехнулась? – возмущается Эни.

– Нет, я в здравом уме, и помню то, что произошло. Если бы я не набросилась на него, если бы не била его и не пыталась выдавить ему глаза, он бы не нажал на курок. Так что, здесь и моя вина, – пожимаю плечами, отпивая кофе.

– Дело не в том, что ты пыталась сделать, Реджина, а в том, что он вынудил тебя сделать. Он заслуживает самого страшного наказания. Надеюсь, его попросту сживут со света. Я так зла. Помню, как увидела тебя, лежащую в руках Дерика и всю в крови. Кровь была везде. Всюду. Я даже двинуться с места не могла от ужаса. Ты словно мёртвая была… бледная такая, и губы были синие, но при этом ещё и красные. Это было страшно. – Эни всю передёргивает от воспоминаний.

– Спасибо, умеешь сделать мне комплимент, – прыскаю от смеха и сразу же охаю от боли в боку.

– Реджина, ты смотришь телевизор? – неожиданно интересуется Эни.

– Нет, мне не дают пульт. Я, вообще, отрезана от мира.

– Хм, ясно. Тогда я стану той, кто сообщит тебе новости, творящиеся в Альоре.

Вся напрягаюсь и нервно сглатываю. Лицо Эни очень серьёзно.

– Что такое?

– Дерик оказался сыном предыдущего короля, и его настоящее имя Фредерик Альорский.

Теперь мне дурно. Как они узнали?

– Но ты это и так знала, правда? Ты давно уже знала, кто он такой. Вероятно, не так давно, но уже после твоего падения с обрыва, когда ещё считала его врагом. Сабина рассказала. А потом ты узнала, что он принц, настоящий принц, а Кристин его старшая сестра. Они оба дети бывшего короля. Поэтому ты была уверена, что коронации не будет. Ты добыла улики.

Отвожу взгляд и надо бы что-то сказать.

– Не волнуйся, я тебя не виню. Ты хранила тайну мужчины, который стал для тебя очень близок, – добавляет она.

– Что? Нет. Мы с Дериком…

– Любовники. Хватит уже, – Эни отмахивается от меня.

– Откуда ты знаешь? – выдавливаю из себя.

– Я умею замечать нюансы. Пять лет назад вы все участвовали в той истории в Америке, после которой Дерик изменился и довольно кардинально, особенно, по отношению к Дину. Далее в Альору приезжаешь ты, и он скрывает тебя у себя. Он всегда рядом с тобой. Потом ты признаёшься, что Дин перестал быть интересен тебе, и появился кто-то другой. Я уже подумала про Дерика, но не хотела выдавать тебя и поэтому сказала про Германа. Если учесть то, как вы танцевали в баре в ту ночь, то все сомнения отпадают моментально. Вас тянуло друг к другу. Ну, и ещё много случайностей и странных совпадений, когда именно вас двоих одновременно не было. Я не говорю о том вечере, когда он стоял позади тебя и что-то шептал. Я наблюдала за вами. Вы были настолько поглощены друг другом, что ничего не замечали. Ты очень правдоподобно упала в обморок, а он, как настоящий рыцарь, унёс тебя на руках. Также его сжатые челюсти в тот момент, когда Дин делал тебе предложение. Его кулаки знатно чесались. Его взгляд, в котором любой мог увидеть, как он в этот момент мысленно сворачивает ему шею.

– Боже… это было так заметно?

– Нет. Для меня, да, потому что я давно заметила странности в вашем поведении, вот и наблюдала. Но другие вряд ли что-то заметили и поняли. И в итоге… ты рискуешь своей жизнью ради него. Ты получаешь пулю, а Дерик признаётся на всю страну в том, кто он такой.

Приоткрываю рот, шокировано вылупившись на Эни. Почему она такая умная-то?

– Подожди… Дерик признался? – недоверчиво переспрашиваю.

– Да. В ту же ночь он пошёл к королю и потребовал передать ему управление страной, как прямому наследнику Альорских. Наутро уже была готова видеозапись, в которой видно, как его нарекают принцем и объявляют о том, что именно Дерик станет будущим королём Альоры в следующем году. Он даёт клятву служить стране, рассказывая правду о том, как умер его отец.

– Боже мой… а люди? Что они?

– Сначала были в шоке. Для всех это было просто невероятным событием, но слова Дерика подтвердили вырванные из церковной книги страницы, которые ты спрятала. Он нашёл их…

– Чёрт. Он всегда находит мои тайники. А я же копала глубоко в саду. Там сложно было отыскать, – недовольно бубню я.

– Дерик знает тебя, Реджина. Он нашёл их и показал, да и подтверждений таких не нужно было. Всё встало на свои места. Теперь Дерик принц Альоры, и у него свой род и династия. Прийские откажутся от трона, когда Ферсандр коронует Дерика через год. Народ ошарашен был пару дней. Они боялись перемен, но в то же время они любят его. Конечно, предстоит немало работы, но пока всё идёт нормально. И, к слову, я получила должность при дворе. Я теперь пресс-агент Дерика, – довольно заканчивает Эни.

– О-о-о, я поздравляю тебя. Это хорошая новость. Ты ведь не бросишь его, да?

– Нет. Не брошу. Я помогу ему всем, потому что тоже знаю, как Дерик волнуется за судьбу народа Альоры. Я остаюсь здесь на долгое время, и скоро сюда переедет мой любимый человек… – на этих словах Эни просто расцветает.

– Я так рада за тебя. Это чудесно. Он будет жить и работать здесь?

– Да. Мы найдём ему место. Он бухгалтер, так что пригодится везде. А раз Дин больше не принц, и мне не нужно выходить за него замуж, то я сообщила родителям, что остаюсь в Альоре работать, и мне плевать, что они об этом подумают. Это всё благодаря тебе, Реджина. Ты закрыла собой Дерика, не боясь последствий. А я… трусихой была. Теперь мне так хорошо, через неделю мой любимый приедет, и я тоже буду бороться за своё счастье.

– Эни. – Впервые за столько дней тепло возвращается в моё сердце.

Девушка придвигается ближе ко мне и берёт меня за руку. Хотя на пальцах остались крошки от круассана, но это её не заботит.

– Спасибо тебе, Реджина. Я не знаю, что ты сделала с Дериком, раз он, после стольких лет молчания, неожиданно принял самого себя. Он рискнул ради будущего страны. Я знаю, что он будет хорошим королём. И спасибо за то, что научила меня не бояться делать ошибки, бороться за своё и не страдать понапрасну, когда решение так близко, не оборачиваться, когда тебя оскорбляют, идти дальше, наплевав на всех, и быть верной своим мечтам и сердцу. Наконец-то, я это сказала и при этом не чувствую себя идиоткой.

Тихонько смеюсь, но всё равно больно.

– Спасибо и тебе, что сказала это.

– Ах да, Сабина теперь боится к тебе приходить. Она считает, что ты её ненавидишь.

– Скажи ей, что это всё глупости. Это её выбор, как жить. И я не могу её ненавидеть. Я просто желаю ей счастья.

– Хорошо, передам. Мне пора. В ближайшее время у нас будет сумасшедший график. Дерику придётся встретиться с каждым официальным представителем страны, с которым у Альоры заключены дипломатические соглашения, снова познакомиться с ними и переоформить все документы. Также впереди куча интервью и поездок, которые я уже планирую. Боже, я так счастлива заниматься тем, что мне нравится. Я полезна здесь. Мои связи и умение вести переговоры пригодились. Надеюсь, что скоро тебя выпишут. Я забегу ещё раз на днях. С кофе, – Эни подскакивает ко мне и целует в щёку.

– Береги себя…

– Сказала та, кто набросилась на вооружённого человека, и он оставил в её теле приличную дырку, – прыскает Эни, выскакивая за дверь.

Она изменилась. Если раньше всегда держала себя под-контролем, не позволяя себе особо шутить, то сейчас… как будто заново жить начала.

Откидываюсь на подушку и медленно пью свой кофе.

Значит, теперь Дерик официально принц. Будущее Альоры.

Это согревает. Я безумно рада, что он принял верное решение. И уж точно не из-за меня. После проступка Дина страна могла остаться без короля. Наверное, всё в этой жизни случается не просто так. Если бы Дин не совершил то, что совершил, то Дерик бы никогда не смог принять на себя ответственность и побороть свои страхи. Всё к лучшему. И даже моё ранение помогло кому-то обрести счастье.