Глава 26

Кристина Мое замешательство было слишком явным. Тамир прочитал его на моем лице и сочувственно покачал головой. – То есть ты не знала. – Мне кажется, ты что-то путаешь! – пересохло в моем горле. – Малыш, это не моя тачка, – вздохнул Тамир. – Ее должны были пригнать в аккурат к дате выхода по УДО Булата. По задумке, он бы с шиком рванул на свободу… Помпезная встреча, девочки, все дела! Не последний человек в городе, – потер подбородок. – Но машину пригнали раньше, и отец был не в городе. На меня оформили доверенность, я не отказал себе в удовольствии немного погонять на такой девочке, но сильно не юзал. Знал, что она Булата, и за малейшую царапину… – сглотнул. – Может жестко нагнуть. – Жестко нагнуть, – пробормотала я. Мое лицо заалело. Меня Булат еще и не так нагибал и трахал, вертел на члене, кажется, так мужчины любят говорить. Тамир все это время смотрел. Я поймала себя на мысли, что совсем растерялась, застыла, отвернула лицо в сторону и невидящим взглядом пялилась в сторону витрины. Там было мое отражение: выражение глаз отчаявшееся, с таким взглядом только просить о помощи. Неизвестно, с чего вдруг Тамир приобнял меня покровительственно. – Походу, ты не знала. Расстроена? Я не то сказал, да? – Отпусти! – пробормотала, скинув его горячую, тяжелую руку. – Все не так. – Но ты с ним, – вцепился в меня, впился, как колючка. – И ты так расстроилась, узнав, что мой папаша расплачивается. Расплачивается папаша, мне кислород перекрыли. Гоняют, как бешеную собаку, – вздохнул. В моей голове не укладывалась цепочка. Тамир требовал уплаты долга с меня, Булат обещал разрулить. Я автоматически решила, что он расплатился за машину. Выходит, я, словно дурочка, сама придумала, сама поверила. Булат обещал разрулить, и он разрулил, пожалуйста: за битую и испорченную тачку расплачивается отец Тамира. А я… Я за что расплачиваюсь? За глупость… «Тачка все равно битая и испорченная тобой! Плюс ты живешь, ешь, одеваешься…» – строго проворчал внутренний голос. Да, все так. Но почему-то мне все равно неприятно, во рту прогорклый вкус появился. Зачем Булат меня обманул? Или не обманывал?! Он вообще со мной мало разговаривает, так-то. Мы больше сексом занимаемся, а если кто-то болтает, то этот кто-то всегда – только я! Мне расхотелось возвращаться на квартиру, плюс снова зарядил дождь, а я забыла зонт на работе. Возвращаться не хотелось. – Ясно, пока, в общем, – махнула Тамиру рукой и зашла в кафе, возле которого остановилась. – И все? – донеслось мне в спину. – Это что, реально… Все?! Я обернулась и посмотрела на него: красивый, да… Манящий. Намного моложе Булата. Может быть, и Булат раньше был таким же – взбалмошным плохишом, разбивающим сердца девушек? Божечки, так-то он и сейчас с легкостью присвоил и раздавил мое. С хрустом. Раздавил и даже не догадывается, в какую кровавую кашицу его только что смололи слова Тамира. – Я не понимаю, чего ты от меня хочешь? Тамир взъерошил волосы пальцами, усмехнулся. – Я тоже. Хлынул дождь. Я успела забежать, оглянулась, на голову Тамира обрушился ливень. Кафе быстро наполнилось посетителями. Я успела заказать себе облепиховый чай с бадьяном и порцию панкейков с бананом и шоколадным соусом, когда рядом со столиком замаячила высокая мужская фигура. – Здесь свободно? Я оглянулась: неужели не нашлось других свободных мест для этого молодого мужчины, поглядывающего на меня с интересом?! – Здесь занято, – ответил вместо меня Тамир и сел напротив. – Вообще-то я тебя не приглашала. – Давай мы не будем сраться на ровном месте? – предложил он и посмотрел на мужчину. – Проблемы? Не видишь, мы вместе пришли? Топай! До Булата ему далеко, конечно. У того взгляд – цепкий, темный, пробирающий до ледяных мурашек. Но горячность Тамира, его темперамент, жесты… тоже производили впечатление, плюс этот дерзкий вызов в его голосе… «Ох, ну вот не надо, а?» – проворчала я мысленно самой себе. Деловой какой – отец за него расплачивается, а он пришел поныть, что его гоняют. Мало гоняют… – Мне то же самое! – попросил Тамир официантку, послав ей обаятельную улыбку. Я закатила глаза. – Что? – Ничего. Ты не можешь не цеплять девушек, да? Это просто факт, если что. Не ревность, не воображай. – То же самое можно сказать и про тебя. Едва вошла в кафе, как к тебе уже чел подвалил. Новый стиль в одежде, прическа. Тебе все к лицу, – заявил с жаром. – Булат приодел тебя… – Булат не жлоб, да. – То есть я, по-твоему, жлоб? – Явно не обеспечен финансами самостоятельно, – уклончиво ответила я. Тамир как-то насупился, потом наклонился: – Ты обижена? На меня. Я тебя не разглядел, признаю. Изначально не придал значения. – А теперь разглядел, что ли?! Ну ты… Фрукт… – с трудом сдержалась. – Ладно, скажи уже, мудак, – предложил он с кивком и блеском в глазах. – Я не обижусь, правда. Мудацкий был поступок, признаю. Просто… Он снова взбил свои волосы, потер шею. – Я сам не знаю, что на меня нашло. У тебя такое бывает? Творишь хуйню, а потом оглядываешься и хватаешься за голову: охренеть! Но уже поздно. Ты, блин, в дерьме. И то, что ты в дерьме, понимаешь лишь потом. В процессе все по кайфу, – признался. – Ой, все, давай проехали, ага? Я готова потерпеть тебя за своим столиком, только помолчи. Не хочу я ничего слышать. Тем более исповеди какие-то! Мне как раз принесли мой чай и порцию десерта, я принялась ужинать. Перед Тамиром тоже поставили чайную пару, он налил себе горячий напиток и объяснил: – Потом верну тебе со своего чая, идет? – и стянул с моей тарелки один панкейк, быстро макнув его в соусницу. – Ты-ы-ы… – от возмущения у меня едва ли не повалил пар из ушей. – Я не ел с самого утра, говорю же! – ответил с набитым ртом. – Кстати, здесь довольно неплохо готовят, да? Еще один панкейк исчез с моей тарелки. Я отодвинула ее к себе и шлепнула Тамира по руке. Он уже хозяйничал в соуснике, как будто у себя дома. – Дождись свой заказ. – Я же поделюсь, – захлопал длинными ресницами простодушно. – Дело не в этом. Я просто не хочу тебя видеть, ясно? Ты меня держал за дуру, за прислугу. Еще и лапши мне навешал. Брак этот, боже. Какая глупость! Шел бы ты к своей… Элечке! – заявила я. Тамир помрачнел, начал кромсать несчастный панкейк на кусочки, валять его по своей тарелке так, словно он был виновником всех бед парня. – Херня это все, – выдал он. – Мы больше не вместе.