Глава 2

— Почему ты ничего не сказал? — Эд прокурорским взглядом смотрел на Рокотова, сидящего на стуле и сжимающего руками голову.

— Не знаю, — Ваня поднял голову и поморщился, когда тоненький луч света проник между криво прибитых досок и скользнул по его лицу. — Я могу терпеть боль, но последние два дня это становится невыносимо.

— Боль уменьшается, когда ты с выходишь из здания СБ? — продолжал допытывать его Эдуард.

— Понятия не имею, — Рокотов закрыл глаза. — Я же никуда отсюда не выхожу. Ночую здесь. Мы все здесь ночуем, пока не будем уверены, что система безопасности хотя бы относительно работает.

— О, Прекраснейшая, — я протёр лицо руками. — Тебя хочет видеть Оракул. Так что пойдём, избавим тебя уже от мучений.

— Оракул хочет меня видеть? — Ваня так удивился, что у него, похоже, даже голова на мгновение перестала болеть. — Зачем? Я не из Древнего Рода, я даже не маг.

— Я-то откуда знаю? — подойдя к двери, я повернулся к нему. — Она женщина, может, ей просто поболтать захотелось. Ну а что, ей скучно, а вокруг столько перспективных мужчин. И, давай начистоту, из всех мужчин — ты самый перспективный. Когда-то твоего предка ей подарили, почему ты думаешь, что даже спустя все эти годы она откажется от своего подарка?

— Дима, полегче, — Эд предупреждающе посмотрел на меня.

— Она знает моё отношение, — я криво улыбнулся и открыл дверь. — К тому же, я пока к ней не пойду, постою в коридоре на всякий случай, мало ли, вдруг девушка не в духе.

— Поговори с ней, — посоветовал Эдуард,

— Поговорю, но как-нибудь потом, — ответил я неопределённо. — Ваня, пойдём. Эд, побудь здесь, если кто-то придёт, то встреть и проводи ко мне, — попросил я Великого Князя, и тот только кивнул, не отрывая взгляда от моего ритуального кинжала. Я же машинально положил руку на рукоять и вышел из кабинета.

Рокотов, нахмурившись, пошёл за мной. Мы с ним спустились в подвал и остановились.

— Я здесь ни разу не был, — напряжённо произнёс Ваня. — Постоянно подходил к лестнице, стоял, а потом разворачивался, находя себе сотни дел и уходил.

— Похоже, её злила твоя нерешительность, — я усмехнулся. — В ритуальную комнату я не войду, но буду рядом, так что не беспокойся, в случае чего, я тебя вытащу.

— Я не беспокоюсь, — он слабо улыбнулся и помассировал виски. — Давай уже покончим с этим.

Не ответив, я подошёл к металлической двери с двумя волками и вытащил кинжал из ножен, но руку не успел порезать, потому что дверь неслышно открылась. Да, похоже, нас ждут с очень большим нетерпением, что уж тут говорить.

Дверь в саму ритуальную комнату была открыта и это было видно от дверей, ведущих в коридор. Из комнаты лился приглушённый свет, никакого напряжения не ощущалось.

— Надо же, перестало болеть, — Рокотов несколько раз наклонил голову и повернулся ко мне. — Что мне делать?

— Иди туда, — я указал кинжалом на дверь. — Ты поймёшь, что нужно делать, а я тебя здесь подожду, — и привалился спиной к стене, оставаясь возле двери, на этот раз не закрывшейся. Значит, я не ошибся, и гостей должно быть несколько.

Ваня направился по коридору. Возле входа в комнату немного затормозил, но потом решительно вошёл внутрь. Дверь за его спиной мягко закрылась, а по стенам коридора начали запоздало загораться светильники.

Я снова вытащил кинжал и посмотрел на блестящее лезвие в свете светильника, светившего прямо надо мной. По кромке побежали золотистые блики, и я тронул кончик пальцем. Как же редко я его достаю. Эд вон его иногда просто вытаскивает, чтобы было чем руки занять, я же…

— Ещё четверо, — от двери прозвучал голос Эдуарда. Я вздрогнул, а острейшее лезвие порезало палец. — Точнее, пятеро, но Демидов-младший — это было для меня слишком. Поэтому я оставил его на Залмана с наказом развлечь, пока папа будет беседовать со следователем.

— Чёрт, — я машинально сунул палец в рот, а кинжал убрал в ножны.

— Это выглядит отвратительно, — вошедший в коридор Эдуард поморщился. — Ты похож на вампира. Я уже говорил, как сильно ненавижу вампиров?

— Говорил, — я посмотрел на входящих следом за ним людей. Так, кто у нас здесь? Бобров, Егор — это было в общем-то довольно предсказуемо. Денис Довлатов — без комментариев, мы были уверены, что она захочет видеть Тёмного. А вот Тамара Леонтьева явно не вписывалась во все мои представления об Оракуле, да и самой Прекраснейшей. Кашлянув, я посмотрел на Эда. — Неожиданно.

— Не то слово, — он тоже задумчиво смотрел на девушку. — Но похоже на правду. Когда я уже хотел сказать Тамаре, что произошла ошибка, Она пересилила себя и намекнула мне, что никакой ошибки нет. И да, это неожиданно. Рокотов всё ещё там? — Эд повернулся ко мне.

— Да, что-то она долго с ним беседует, — я проглотил саркастическое замечание о том, что для того, чтобы поговорить с адекватным и умным человеком девушке приходится идти на такие ухищрения.

— Тебя заменить? — Эд крутанул кинжал. Надо же, я даже не заметил, как он извлёк его из ножен.

— Нет, — я покачал головой. — Справлюсь. Иди лучше к допросной. Посмотри и подстрахуй. Если совсем всё пойдёт не так, то поговори с Данилой Петровичем сам. Тебе он совершенно точно всё расскажет.

— Но это в самом крайнем случае, — предупредил Эдуард и я только вздохнул.

— Да, конечно, нам нужно соблюдать в этом деле все юридические формальности, так что, вмешаешься, только если вообще никакого выхода больше не будет, — сказал я, и Эд резким движением вогнал кинжал в ножны и быстро вышел из коридора.

Я же повернулся к кандидатам в офицеры, а не за чем другим Оракул не хотела бы их позвать, ну не поболтать же, на самом деле.

— Как ты понял, что что-то не так? — спросил я у Егора, после чего повернулся к Андрею, Довлатову и Леонтьевой. — У вас не спрашиваю, потому что примерно понимаю, как это было: Андрей уже не мог терпеть боль, как Ваня сегодня, да и вам было как минимум некомфортно.

— Не то слово, — прошептала девушка, и я заметил, как она быстро прячет в карман платок с подозрительными пятнами, напоминающими кровь. Похоже, у неё кровь уже носом шла, когда я сделал своё объявление. Возможно, она вовсе не такая стервозная, как все говорят, просто голова сильно болела?

Андрей только поморщился, а Егор встал рядом со мной, навалившись, как и я, спиной на стену.

— У меня постоянно голова болит, — сказал он, и я только сочувственно посмотрел на него. — Особенно, когда дар включается произвольно. Но я уже привык. А в последнюю неделю на это уже невозможно было не обращать внимание, потому что треть рабочего времени я провожу в туалете. У меня такая мигрень, что рвать начинает, — Егор покосился на меня и вздохнул.

— Я всё понимаю, правда, я очень понятливый парень, — протянул я, слегка напрягшись, потому что дверь в ритуальную комнату в этот момент начала открываться, — но объясните мне, ради всех богов, почему никто из вас не сказал мне об этом? Или Эду?

— Ну-у-у, — протянул Андрей. — Думаю, это был риторический вопрос.

— Я с вами со всеми с ума когда-нибудь сойду, — сказал я и выпрямился, чтобы встретить вышедшего в коридор Рокотова. — Идите вон туда, где дверь открыта, все вместе. Я буду вас здесь ждать, — сказал я трём кандидатам, указав рукой направление, сам же сделал пару шагов к Ване. — Ну что?

— Мы поговорили, но не сказали друг другу ничего нового, — уклончиво ответил Иван. — Скажем так, её слова откровением для меня не были. Что он означает? — и он отодвинул футболку, продемонстрировав мне око Гора с волком вместо зрачка. Только волк сидел, окружённый тремя башенными щитами.

— Защита и опора, — я слабо улыбнулся. — Довольно предсказуемо, на самом деле. Но здесь вообще только одна загадка, это мой начальник отдела кадров. Вот с чем она выйдет, я даже не представляю. Хотя я слабо представляю, с чем может выйти Денис. Надеюсь не с поварёшкой.

— Мне тоже интересно, — Ваня улыбнулся краешками губ. — А ещё мне интересно, что хотят от Боброва. Сдаётся мне, что я лишусь одного из своих замов. Не возражаешь, если я здесь с тобой подожду? Это не запрещено?

— Оставайся, — я ухмыльнулся. — Если твоё присутствие будет нежелательным, поверь, мы об этом узнаем очень скоро.

Рокотов ничего не ответил, только встал напротив меня, подперев противоположную стену, и мы задумались каждый о своём.

* * *

Когда Роман зашёл в наблюдательную комнату, Эдуард уже стоял возле стекла и внимательно разглядывал сидевшего за столом Данилу Демидова. Глава Рода Демидовых выглядел расслабленным, и вертел в руке трость, время от времени поглядывая на зеркало, через которое они сейчас на него смотрели.

— Куда ты дел Лео? — спросил Роман, отворачиваясь от Демидова и глядя на Эдуарда. — Я думал, что он будет где-то здесь неподалёку заламывать руки.

— Поручил Залману всё ему показать, кроме секретных объектов, разумеется, — довольно равнодушно ответил Эд, скрестив руки на груди.

— Ты можешь пойти туда, и уже через минуту мы будем знать абсолютно всё, — Роман ткнул пальцем в стекло, продолжая разглядывать Эдуарда.

— Могу, — согласился Эд довольно равнодушно. — Видишь ли в чём дело, если я правильно понял, Дима хочет раздуть из этого дела нечто грандиозное, жутко пафосное и максимально освещённое. И чтобы его огульно не обвинили в пристрастности или в чём-нибудь похуже, каждая мелочь должна проводиться в рамках существующего законодательства. Любая мелочь, Роман. А проводящий допрос одного из свидетелей секретарь начальника Службы Безопасности в это слегка не вписывается.

— Секретарь? — Рома уставился на Эда, почувствовав, что у него дёрнулся глаз.

— Да, секретарь, это вполне нормальная должность, которая позволит мне влиять на принятые решения, но не отдавать приказы напрямую, — Эдуард посмотрел на часы. Ванда должна была прийти с минуты на минуту, а Демидов начал уже проявлять признаки нетерпения. — Твой перстень. От него фонит первозданной Тьмой. Ты не хочешь дать его мне на время, чтобы изучить?

— Нет, — Рома рефлекторно прижал руку с кольцом к груди. — У тебя было время его изучить, когда я так неосмотрительно оставил его в поместье. А сейчас снять его смогут только с моего трупа.

— Роман, ты всё равно не сможешь меня убить, — Эд покачал головой.

— Это не значит, что я не буду стараться. И как показала практика, некоторые удары пропускали даже Лазаревы, — Роман упрямо сжал губы.

— Да, с этим не поспоришь, — проговорил Эдуард, переводя взгляд с кольца на Демидова.

— Тебя что-то беспокоит, — после почти минутного молчания произнёс Роман. — Что-то случилось?

— Я себя не очень хорошо чувствую, — Эдуард промедлил с ответом, но всё-таки решил поговорить. — Так получилось, что я впервые врал главе Семьи, глядя ему в глаза.

— Ну-у-у, — протянул Роман, отворачиваясь от Эдуарда и снова начиная разглядывать Демидова. — Мы все ему в чём-то врём, а Дима делает вид, что нам верит. Но хотя я никогда ему не врал, просто, иногда не договаривал, — добавил он тихо. — Кстати, мне поступил запрос из Фландрийской Гильдии. Тела тех неудачников можно вернуть на родину?

— Нет, — Эд покачал головой. — Я понятия не имею, где именно они закопались. А перерывать кладбище в поисках каких-то восьми уродов? Ты серьёзно? — он повернулся к Роману и смерил его удивлённым взглядом, но Гаранин только пожал плечами.

— Нет так нет, я так отвечу, что это не представляется возможным. Кстати, Дима запросил запись, и мы вместе её просмотрели. Если бы не запрос, я бы решил, что они живы, только сильно избитые, слишком уж неуверенно они шли, — хмыкнул Роман и улыбнулся в ответ на недовольный взгляд Эда. — Правда не думаю, что некроманта эта маскировка смогла обмануть, так что…

— Что он сказал? — довольно резко спросил Эдуард.

— Ничего, — Рома покачал головой. — Похоже, в очередной раз сделал вид, что поверил. Но… Эд, это ведь невозможно, то есть, Дима же не может на самом деле верить каждому из нас?

— Я не знаю, — Эдуард провёл рукой по своим безупречно уложенным волосам. — Если бы я мог его хотя бы раз прочесть, то понял бы. Увы, это невозможно. Поэтому будем продолжать дружно делать вид, что верим тому, что верит он, что верит нам. Ну, или как-то так.

— Да, ладно тебе, судя по тому, что я видел, ты не делал ничего особенного, — Рома довольно легкомысленно махнул рукой. — Не понимаю, почему ты вообще скрыл, что убил этих уродов.

— А почему ты ничего не рассказал Диме? — Эдуард прищурился. — Например о том, как стал главой Гильдии? Ты ведь не планировал убивать Мишина, когда пришёл к нему в тот день. Это было настолько спонтанное решение, что даже оповещение не успело среагировать.

— Да, это был порыв, — мечтательно подтвердил Гаранин. — К тому же он хотел меня убить.

— Но, Рома, гаррота? — Эд усмехнулся. — Ты мог воспользоваться пистолетом, ножом, магией в конце концов, но ты предпочёл его же собственную гарроту, лежащую на столе.

— Я же уже сказал, это был порыв. Плюс, я хотел сделать приятное Олечке, потому что этот козёл именно так убил её отца, ну и… — он на мгновение замолчал, а потом добавил. — Ножом сложно задушить.

— Ну да, я мог бы и догадаться, — Эд снова повернулся к стеклу, потому что в этот момент в допросную вошла Ванда.

— Добрый день, господин Демидов. Ванда Вишневецкая, в настоящий момент исполняю обязанности главы следственного отдела, — Ванда села напротив Демидова и прямо посмотрела на него.

— Госпожа Вишневецкая, не поведаете мне причину, по которой в этой комнате находится вот эта вещь? — не поздоровавшись, Данила Петрович ткнул тростью в направление зеркала.

— Почему вы с тростью? — нахмурилась Венда — Насколько мне известно, ещё совсем недавно вы прекрасно обходились без нее.

— Подагра проклятая замучила, — он саркастически улыбнулся. — Так что с зеркалом?

— Психологический эффект. Допрашиваемый постоянно видит или себя, или увеличенного следователя и становится более разговорчивым, — они внимательно посмотрели друг на друга. Видно было невооружённым взглядом, что ни один из них не поверил другому, но оба сделали вид, что удовлетворены такими объяснениями.

— Считаю обмен любезностями законченным, — кивнул Демидов. — И прошу меня извинить, дела, — и он начал подниматься со своего места.

— Данила Петрович, мы с вами ещё не закончили, — Ванда нахмурилась.

— Видите ли, госпожа Вишневецкая. Вы мне ужасно импонирует: вы умненькая, хваткая и хорошенькая, просто глаз радуется, — Демидов жёстко улыбнулся. — Но я не буду говорить с женщиной-следователем. И все следующие разговоры будут проходить исключительно через моего адвоката.

— Но… — Ванда растерялась. Она понимала, что Демидовы помешаны на древних традициях, но даже не подозревала, что до такой степени. Даже Эд был более лоялен к представительницам противоположного пола, хотя слишком терпимым Великого Князя Тёмной империи назвать было нельзя.

— Вот же сноб чёртов, — Эдуард, наблюдающий за этой сценой, поморщился.

— Я предупреждал Диму, что он не будет с ней разговаривать, — машинально ответил Роман.

— Почему ты ему не сказал, как именно проводил чистку Гильдии, — пока в допросной воцарилась тишина, Эд решил продолжать прерванный разговор. — Ты ведь не просто их убивал, ты их отпустил и устроил целое сафари. И, Рома, ты получал удовольствие от процесса, даже не отрицай.

— Я и не отрицаю, — Роман жёстко усмехнулся. — Я Гаранин, и это вы сделали нас такими. И я каждый раз говорю Диме, что плохой человек. Только в этом случае он предпочитает мне не верить, — добавил он задумчиво.

— Не могу отрицать некоторую вину Лазаревых, — кивнул Эдуард. — Так почему ты ему не рассказал? Как бы то ни было, ничего особенного я в твоих действиях не увидел.

— Он не спрашивал, — Рома отвечал, не отрывая тяжёлого взгляда от Демидова. — Я не хочу, чтобы он смотрел на меня как на последнее дерьмо, ясно, — выпалил он, поворачиваясь к Эдуарду. — Не хочу чувствовать себя ничтожеством. Поэтому я с удовольствием и в красках всё расскажу Диме, сразу же после того, как ты расскажешь ему о восьмерых отморозках, которые полвечера в виде зомби бродили по Москве.

— Туше, — еле слышно проговорил Эдуард.

В допросной тем временем Ванда поднялась из-за стола.

— Хорошо, господин Демидов. Я попробую предоставить вам следователя-мужчину, — стараясь сохранять спокойствие, произнесла девушка и быстро вышла из комнаты.

Уже через пятнадцать секунд Ванда влетела в комнату наблюдения.

— Вы всё слышали, — процедила она. — Идите. Кроме вас — некому. Дениса увели вниз и не известно, вернётся ли он оттуда. А кроме него полномочия есть только у тебя, — и она ткнула Рому пальчиком в грудь. — Допрос чисто теоретически может произвести ещё и Дима, но он тоже занят. Хотя в идеале туда должен пойти Эдуард, и мы уже через пять минут будем пить кофе, получив все нужные нам сведения.

— У меня нет полномочий, — возразил Эд. — Я войду в эту комнату только если у Романа не получится его разговорить. Но тогда беседа останется всего лишь беседой, и мы никуда не сможем её подшить, даже если я получу на это позволение самого Демидова.

— Тогда, Рома, иди ты, — Ванда развела руками. — У нас просто нет другого выхода.

— Я никогда не вёл допросы, ну, вот так, — Роман указал рукой на стекло. — Я вообще в последнее время делаю много вещей, которые не должен делать. Эдуард, я редко кого о чём-то прошу, но это становится уже невыносимо. Поговори с Димой.

— Я уже пробовал, — Эд поморщился и посмотрел на Рому. — Ну, хорошо, я попробую ещё раз. Мне самому дико видеть одного из Гараниных, заваленного бумагами, в которых от половины не понимает. Не смотри на меня так, бухгалтеры уже успели мне на тебя нажаловаться, что ты их третируешь различными консультациями. До Димы эти жалобы не дошли.

— Спасибо, — хмуро буркнул Роман, затем вдохнул в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду, и быстро вышел из комнаты наблюдений, чтобы уже через несколько секунд войти в допросную.

* * *

Я зашёл в комнату наблюдения в тот самый момент, когда в допросной появился Ромка.

— Как прошло? — не отрывая взгляда от стекла, спросил Эдуард.

— Нормально. На Ваню легла безопасность, на Егора — эрили, криптошифровальщики и вообще все, кто связан с анализом и вариантностями. Тамара у нас отвечает за кадры. Кстати, она сказала, что Оракул была очень милой, и с ней уже никто так душевно не разговаривал. Настолько, что она попросила разрешение приходить в ритуальный покой, чтобы просто поболтать, — я с удовольствием посмотрел, как у Эдуарда расширяются глаза. Он повернулся ко мне и тихо спросил:

— Ты сейчас говоришь серьёзно?

— Да, и у меня было примерно такое же выражение лица, когда она мне это заявила, — я широко улыбнулся, а затем продолжил. — Андрея поставили старшим над оперативным отделом, что, в общем-то не лишено логики, а вот Денис стал начальником и офицером, отвечающим за следственный. Извини, Ванда, но у тебя появился начальник.

— Ну и хвала богам, — совершенно искренне ответила девушка, глядя на стекло. — Демидов, кстати, отказался от следователя женского пола, и пришлось идти Роме. Надеюсь, он справится.

Мы с Эдуардом переключили внимание на допрос.

— Роман? Зачем ты здесь? Я же говорил, что не буду с тобой разговаривать, — нахмурился Демидов, глядя на Гаранина, садившегося напротив него.

— Я сейчас здесь, господин Демидов, выступаю в качестве следователя, так что постарайтесь немного абстрагироваться от моего происхождения, — Рома говорил спокойно и сосредоточено. — Вы отказались от следователя-женщины, а в данный момент остальные следователи очень заняты. Вы же не думаете, что один такой уникальный, и все бросили свою работу ради встречи с вами?

— Вот, значит, как, — протянул Демидов, а в его взгляде промелькнула неприязнь. — Значит, Дмитрий всё ещё остаётся в глубине души тем мальчишкой, о котором с таким упоением рассказывал мне Александр Наумов. Слишком мягким, для занимаемой должности, раз собирает здесь всех подряд, явно из жалости.

— Данила Петрович, я не понимаю, чего вы добиваетесь, пытаясь вывести меня из себя, но, поверьте, если вы не прекратите и не отнесетесь к происходящему со всей долей серьёзности, я сочту этот демарш провокацией, и все ваши действия, произведенные в прошлом, не будут нуждаться в доказательной базе, а, следовательно, я вполне смогу обвинить вас в измене. И в этом случае вам не поможет ни ваше дальнее родство с Лазаревыми, ни кажущаяся вам мягкость Дмитрия Александровича, которой, уверяю вас, в нём нет, — всё так же спокойно ответил Гаранин. Они почти минуту мерялись взглядами, и наконец Демидов негромко произнёс.

— А ты повзрослел. Ну что же, давай начнём, пока ты не обвинил меня в измене.

Роман едва заметно выдохнул. Всё-таки ему явно не по себе от этой встречи.

— Где вы были двадцать пятого мая этого года, — задал Рома первый вопрос.

— Я был дома в своём поместье, — ответил Демидов. — И тому есть множество свидетелей.

— И, конечно, же все эти свидетели смогут подтвердить, что вы всё время находились дома?

— Да.

— Абсолютно всё время, и даже ночью, и даже… — Гаранин взял паузу, затем продолжил. — Даже в то время, когда случился пожар в этом самом здании? — добавил он вкрадчиво.

— Что ты несёшь? — Демидов невольно нахмурился. — Ты что же думаешь, что я причастен каким-то образом к этой невероятной трагедии⁈ Я бы пальцем никогда не тронул одно из последних наследий Лазаревых!

— О, нет, я практически уверен, что вы не причастны. Не причастны именно к этой трагедии, вот только я не могу с уверенностью сказать, что вы не причастны ни к чему другому, — Роман слегка наклонился к нему, глядя в глаза. Он знал, что Демидов попытается его прочитать, как знал и то, что ему это сделать не удастся. Тем самым Гаранин подчёркивал свой особый статус, давя этим на Демидова.

— На что ты намекаешь, мальчишка⁈ — Данила Петрович заметно занервничал. Так что даже вспылил.

— Я не намекаю, я спрашиваю, зачем вы должны были встретиться с Клещёвым в ночь пожара на заброшенном складе?

— Я не…

— Я отлично знаю, что эта встреча не состоялась, — Гаранин поднялся со стула и придвинулся к своей жерт… хм… к допрашиваемому, нависнув над Демидовым-старшим. — И я абсолютно точно знаю, что при определенных обстоятельствах, Клещёв предъявил бы вам ещё не остывший труп вашего единственного сына. Поэтому в ваших же интересах ответить на мой вопрос: зачем он хотел с вами встретиться?

— То есть как — труп моего сына? — Демидов недоуменно уставился на Гаранина.

Роман сел на своё место, прекратив морально давить на растерявшегося отца, которому только что сообщили такую страшную вещь.

— Я не знаю, что хотел от меня этот недоносок, — внезапно процедил Демидов. — Он назначил мне встречу и сообщил, что речь пойдёт о Леопольде. Я пришёл, кто бы на моём месте не пришел бы? Но склад был пуст и наполовину разрушен. Я прождал пятнадцать минут и покинул это место, так никого и не дождавшись.

— И никакие дела до этой несостоявшейся встречи вас не связывали? — уточнил Роман.

— Конечно нет, вы вообще за кого меня принимаете, раз думаете, что я буду вести дела с этим типом! — На Гаранина он старался вообще не смотреть, хотя тот не отводил от него пристального взгляда, практически не мигая.

— Конечно же я вам не поверю на слово и прежде, чем задавать такие неудобные и компрометирующие вопросы немного подготовился, — Роман откинулся на спинку стула и открыл чёрную папку. Что в ней находилось, мне видно не было. — Вот список денежных переводов на общую сумму в два миллиона рублей на счёт Клещёва. Вот список счетов неких фирм, откуда были сделаны эти переводы. И вот собственно взаимосвязь этих фирм с вами, господин Демидов, вы же даже не позаботились замести следы. Вы так уверены в своей безнаказанности? — проговаривая каждое предложение Гаранин, выкладывая по одному листу перед Данилой Петровичем. — Вы всё ещё настаиваете, что никоим образом не связаны с Клещёвым?

— А ты действительно изменился. Из забитого щенка превратился во взрослого кобеля, способного показывать клыки. Но в тебе как не было, так никогда и не будет изощрённости, присущей Тёмным, и тем более в тебе нет того изящества, которым обладают Лазаревы. Даже самые юные из них. Твой отец не даст мне соврать, — Демидов усмехнулся. — Ты, Рома, слишком прямолинеен, — отодвигая от себя бумаги, добавил Данила Петрович, брезгливо оглядывая Гаранина.

— Хвала богам, я не Тёмный, никогда не хотел им быть и никогда не буду, — вернул ему усмешку Роман. — Своими наблюдениями вы можете поделиться с главой моей Семьи в свободное время, а сейчас я жду объяснений.

— Здесь нечего объяснять, можете считать это спонсорской помощью, — Демидов усмехнулся.

— Вы спонсировали террористическую организацию? — Рома продолжал смотреть на него, не отрывая взгляда и тем самым заставляя нервничать.

— Официально никто группу единомышленников «Дети Свободы» к террористической организации до сих пор не причислил, поэтому твои обвинения голословны, — Демидов полностью взял себя в руки и теперь отвечал спокойно.

— Выплаты прекратились ровно за три месяца до дня взрыва в СБ. Совпадение? Не думаю. Может быть, вы перестали снабжать деньгами Клещёва, и вместо благодарности за былые заслуги он решил отплатить вам трупом вашего сына? — уточнил Гаранин.

— Ты можешь думать о чём угодно, Рома. В нашей стране это не запрещено. Это действительно была спонсорская помощь, как вид ухода от налогов, тебе ли не знать, — Демидов снова улыбнулся.

— И кого вы таким образом спонсировали? Детский сад «Ромашку»? — ядовито произнёс Гаранин.

— Предвыборную компанию Савелия Юрьевича Яковлева, — торжественно ответил Демидов.

— Нашего президента? — в голосе Ромы впервые появилось удивление.

— Нет, его однофамильца, который выборы не выиграл. Конечно, нашего президента, — Демидов поморщился. — Как эти деньги оказались на счетах, которые ты мне показал, мне абсолютно не известно. Да и как-то безразлично, как будущий президент их потратил: вложил в свою пиар компанию или перевёл третьему лицу. Это всё, что я знаю. А теперь официально заявляю, этот подонок — не жилец, — спокойно добавил отец Лео.

— Можно уточнить, вы имели в виду Клещёва или Яковлева? И вы не боитесь говорить это здесь? — спросил Гаранин, а мы с Эдом переглянулись, потому что нам тоже было интересно услышать ответ.

— А что такого я только что сказал? Что желаю смерти Клещёву и не буду оплакивать того, кто хотел погубить моего мальчика, если вдруг с ним произойдёт несчастный случай? — всё это Демидов проговорил почти весело. Ну-ну. Хотя, пусть займётся делом, попробует найти нашего Игоря Максимовича. Хоть одной головной болью будет меньше.

— Рекомендую поискать в Финляндии, — в тон ему сказал Роман. — Я слышал, его видели, когда он пересёк Финскую границу.

— Ты уверен? — спросил Демидов задумчиво.

— Абсолютно. И последний вопрос. Данила Петрович, у вас был конфликт с кем-то из аппарата президента?

— С Андреем Ивановичем Кирьяновым, — ответил Демидов, на мгновение задумавшись. — Этот хорёк слишком много о себе вообразил. Это всё? Я могу идти?

— Да, идите, — Гаранин поднялся первым. — Я сейчас найду вашего сына и постараюсь вытащить его оттуда, где он окопался.

Я же потёр лоб, уже не обращая внимание на то, что творится в допросной. Ничего себе. Кирьянов — личный секретарь президента. Я вообще уже ничего не понимаю. Если Демидов поддерживает президента, то почему его решили слить, да ещё так грязно? Мы снова вернулись к тому, с чего начали, а именно — к полному непониманию связано дело на складе и взрыв СБ или нет.

— Ванда, — я повернулся к подруге, задумчиво наблюдающей, как из допросной выходит Демидов вслед за Ромкой, — бери в разработку Кирьянова.

— Насколько глубоко? — машинально спросила она.

— По полной. Если понадобится, то чтобы у него из унитаза торчала камера, а внутри находился анализатор, измеряющий сколько дерьма он выделил и из чего оно состоит, — зло проговорил я.

— С последним возможны проблемы, у нас всё ещё не укомплектован полноценно научный отдел, — невозмутимо ответила Ванда, а Эд только фыркнул на это. — Я передам распоряжение Денису Николаевичу.

Она вышла из комнаты, а следом за ней и мы с Эдом. День предстоял тяжёлый, впрочем, как и все остальные, и прежде всего мне нужно предотвратить убийство Боброва его бывшим командиром. Потому что Ваня пообещал сделать с Андреем что-то ужасное, если тот только попробует переманить у него людей. А зная Андрея, я могу с уверенностью сказать, что он попробует.