Глава 23

Неужели правда собиралась это сделать? Неужели правда мое чутье меня не подвело? Моя Зара собиралась свести счеты с жизнью? Вот так вот? Здесь? В этом страшном и безлюдном месте? Где не нашли бы даже ее тела?

Холодок пошел по коже, и я едва сдержался, чтобы не поморщиться. Только упрямо поджал губы, а затем тряхнул головой.

Быстрым движением я снял с себя куртку и накинул на плечи бывшей. Зара ничего не сказала, только молча укуталась в нее, а я, движимый непонятно чем, резко притянул ее и обнял. Прижал к себе крепко-крепко, так, как только мог.

Испугался ли я?

Да, испугался.

Соскучился ли?

До безумия.

Столько лет прошло с момента нашего расставания, а мои чувства так и не стали меньше. Моя любовь к этой девушке была столь же сильна, сколь и обида на ее поступок. Но если раньше последнее перевешивало мое поведение, то сейчас главным было понимание того, что я готов простить ей все, готов закрыть на все глаза, готов заставить себя забыть. Только бы она была жива.

Я не знаю, что именно заставило меня развернуться и поехать обратно. Лиза спала на заднем сидении машины, мы проехали уже пару сотен километров, когда я вдруг нажал на тормоза.

Что я делаю?

Этот вопрос бился у меня в голове, пока я увозил нашу дочь от ее матери и решал, в каком штате нам лучше всего будет жить. Без Зары.

Без Зары я учился жить больше трех лет в Америке при помощи психологов, работы и новых друзей.

Не получилось.

Не получилось, потому что спустя столько времени, стоило мне только увидеть ее тогда возле дома, с нашей дочерью, как сердце забилось с утроенной силой. Так сильно рвалось к той самой, единственной, что пленила его с первого взгляда еще там, в том жутком баре, в который я пошел напиваться.

— Поехали домой.

Это сорвалось с губ прежде, чем я успел что-либо обдумать. Прежде, чем успел осмыслить этих слов.

Поехать домой вместе с любимой женщиной и нашим общим ребенком. Видимо, где-то в глубине души я все уже решил, но мозг отказывался так быстро переваривать информацию, идущую откуда-то из глубин подсознания.

Я не знал, что чувствую в целом. Усаживая Зару на заднее сеиденье к Лизе, укутывая ее в плед и проводя рукой по темным волосам, я не знал, что мне нужно чувствовать.

Сердце и разум разделились. Разум давно все решил, у него были все доказательства на руках. Разум заставил меня уехать на другой континент и постараться забыть женщину, которая разрушила мою жизнь. Но сердце… оно твердило, что я неправ. Что сильно заблуждаюсь. Требовало искать правду еще и еще. Правду, которая устроит его.

Если Зара играла, то она была уникальной актрисой и ей была одна дорога — в Голливуд. А если же не врала, то тогда я где-то обложался.

Больше трех лет назад я получил видео, которое разделило нашу с Зарой жизнь на «до» и «после». Разделило «нас», не оставив и следа от любящей пары, которая вот-вот собиралась пожениться.

Видео, на котором моя возлюбленная занималась сексом с мужчиной, до жути напоминавшем ее бывшего. Того самого, за которого она боролась целых пятнадцать лет.

Я проверял, это был не он. Просто кто-то чертовски похожий на него.

Я проверил все. Подлинность пленки, камеры отеля в котором все это происходило. Нашел того типа, с которым зажигала моя Зара.

Все оказалось правдой. Я бы очень хотел верить, что кто-то решил сыграть со мной в злую шутку, кто-то решил нам отомстить, кто-то захотел разрушить нашу пару, но не выходило.

Пазл четко сложился в единую картину и на этой самой картине Зара мне изменяла.

Пережить это оказалось так же тяжело, как можно было себе представить. Для того, чтобы не причинить ей вред, а что-то внутри меня даже в тот момент не позволила мне этого сделать, я сбежал. Так далеко, как только смог.

Если в случае со Снежаной и Тасей мне хотелось мстить, мне хотелось уничтожить своих бывших, то в случае с Зарой я все равно пытался ее защитить. Даже от самого себя. Даже с учетом того, что ее вина была куда больше, чем у предыдущих избранниц.

Тем не менее, что-то не давало мне покоя. Что-то не вязалось во всем этом мракобесии.

Моя Зара, которая так отчаянно долго не подпускала к себе никого, вдруг решила изменить. Накануне свадьбы. С каким-то едва знакомым мужчиной.

Почему?

По-хорошему, конечно же, нужно было выяснить, почему. Но я не смог. Не смог бы себя проконтролировать, поэтому просто уехал к черту на кулички.

А сейчас думал и по-прежнему не понимал. Почему? Почему именно с тем мужчиной, почему накануне свадьбы, почему? Когда она так хотела замуж за меня!

Врала? Все было обманом?

Ладно бы, пускай и так. Но сейчас? Отчего же сейчас тогда так рьяно защищала меня? Почему отдала Лизу? Почему пыталась уберечь от своенравных братьев? Разве это были поступки равнодушной женщины?

— Черт…

Я покачал головой, выругался сквозь зубы и ударил по рулю. Затем быстро посмотрел в зеркало и выдохнул. И Зара, и Лиза спали. Зара трогательно прижимала дочь к себе, а та крепко обнимала мать.

— Черт, — еще раз, уже намного тише, произнес я, устремляя взор на дорогу, прямо перед собой.

Неожиданно пришло понимание, что я мог хорохориться и говорить, что угодно. Угрожать. Оскорблять. Пугать. Но разлучить любимую с ребенком мне было не под силам. Никак. Совсем.

Вот, что любовь к этой женщине сделала со мной.

Она сделала меня слабым, уязвимым. А еще Зара могла вертеть мной, как угодно. Не важно, что она говорила, думала, делала.

Я все равно любил ее больше жизни.

Мы доехали быстро, наверное, потому что я был в постоянных размышлениях, а заботы о дочери Зара полностью взяла на себя. Мы остановились лишь один раз, в ближайшем мотеле, чтобы Лиза смогла помыться, нормально поесть и поспать в кровати.

А затем снова отправились в путь.

За всю долгую дорогу до дома мы с Зарой не перекинулись и десятком предложений. Если и заговаривали друг с другом, то только по каким-то бытовым моментам.

— Заходи… почему ты там остановилась?

Спустя сутки мы были в столице.

— Я… мы… — Зара запнулась и покачала головой. Она стояла в холле, держала Лизу за руку и топталась на месте, будто бы не решаясь войти внутрь.

— Зара?

— Это не наш дом. Я хочу к себе… там мои вещи… и лизины тоже…

— Давай мне ключи, я съезжу и все привезу.

— Нет, — она упрямо покачала головой.

— Мам, пап? — прервала нас дочь. — Мы опять куда-то поедем, да?

— Нет, детка, что ты… — Я быстрыми шагами подошел к ребенку, опустился на корточки перед ней и обнял. За всеми этими переживаниями, мы совсем забыли о дочери, которую тягали туда-сюда, не заботясь о ее чувствах и удобстве. — Ты теперь будешь жить здесь. Вместе со мной и мамой.

— Что? — Я поднял взгляд на Зару. Она стояла и удивленно смотрела на меня. Так, словно я был незнакомцем. — Что это значит? — одними лишь губами прошептала она свой вопрос. А я только и смог, что пожать плечами.

Не знал я, что это означает. Знал только, что мы должны были быть вместе. Жить под одной крышей. Что мы были семьей. Пусть и не самой правильной, может быть, где-то сломанной, но точно семьей.

Зара осталась. И Лиза тоже.

Бывшая дала мне ключи от своей квартиры, как я и просил, и отправила за нужными вещами, список которых лежал у меня сейчас в кармане.

И теперь я стоял посреди ее жилья, которое она несколько лет создавала без меня. Для себя и нашей дочери.

Просторная и светлая квартира с минимумом необходимых вещей в гостиной. Я прошел чуть дальше и очутился в детской Лизы. Не смог удержать улыбки, увидев игрушки дочери. На столе сидел «любимый заяц», о котором Зара твердила мне минут десять, не меньше, только бы я его не забыл с собой привести. Оказывается, они забыли его, когда в спешке собирались, чтобы бежать. От меня.

Я внимательно оглядел комнату дочери, а затем двинулся в единственную оставшуюся, а именно, спальню своей бывшей.

И вот здесь меня накрыло. С головой.

В Америке у меня были женщины. С парочкой из них я даже пытался построить что-то вроде отношений, но, разумеется, безрезультатно. Дело было не в них, они были приятными собеседницами и красивыми женщинами, но мое сердце горело к другой. И с этим я ничего не мог поделать.

Стоило мне только зайти в комнату Зары, как сердце учащенно забилось. Я будто бы вторгался в территорию, на которую мне было нельзя заходить, я нарушал какие-то незримые правила, но я не мог остановиться.

Ее запах витал по помещению. Везде, в каждой вещице была она. В том, как они были расставлены. В том, каким был сам интерьер. На прикроватной тумбочке осталась лежать книга с закладкой посередине. На спинке кресла, стоявшего возле туалетного столика, висел строгий, черный пиджак. На самом столике были разбросаны кисточки для макияжа. Чуть дальше обнаружился комод, в который, я не знаю, зачем заглянул.

Заглянул и тут же пожалел, потому что это оказался комод с нижним бельем. Первый же ящик, открытый мной, дал об этом знать.

Я потерял голову, потому что, оказывается, был голоден. Все эти долгие годы разлуки, я хотел, я желал близости и мне не хватало ее. С Зарой.

Слегка подрагивающими пальцами, я подцепил тонкие бретельки и развернул черное полупрозрачное боди. Прикрыл глаза, рвано выдохнул и практически увидел в нем свою избранницу.

Красивую. Практически нагую. На высоких каблуках и с распущенными волосами.

Зара стояла прямо передо мной и маняще улыбалась. Плавно двигаясь, подошла ко мне и замерла. Убрала волосы назад, подставляя шею для поцелуев. Изогнулась, словно большая кошка, жаждущая ласки…

Там, внизу, резко отдалось все жаром.

Как же давно у меня не было близости. Не секса, нет, именно близости. Любви с той, что я выбрал для себя единственной много лет назад.

Мое тело, все мое существо жаждало ее. Я хотел ее прямо здесь и прямо сейчас…

— Что ты делаешь?

Я вздрогнул и распахнул глаза.

Зара стояла прямо передо мной, наяву, вот только совсем не в боди, в своей обычной одежде, зато смотрела с каким-то непониманием и осуждением одновременно.

— Что… что ты здесь делаешь?! — ответил я вопросом на вопрос, отпихивая от себя чужое нижнее белье. Быстрым движением запихнул его в ящик и с грохотом задвинул его на место.

— Тебя очень долго не было, и мы с Лизой решили поехать следом. Более того, кое-что я в список вещей добавить забыла…

— А… ясно… хорошо…

Неловкое молчание и мой позор прервала Лиза, зашедшая в комнату к матери.

— Я не могу найти своего зайчика, — хмурясь, произнесла она.

— Детка, он в холле, я положил его в коробку, посмотри там…

— Ладно…

Зара открыла было рот и собиралась сказать мне что-то, но, то ли раздумав, то ли растерявшись окончательно, так ничего и не смогла произнести. Лишь бросила на меня последний недоуменный взгляд прежде, чем отправиться следом за дочерью.

Черт.

С того неловкого момента прошла неделя.

Ровно столько мы все жили под одной крышей. Я, Зара и Лиза.

Дочь постепенно осваивалась на новом месте, Зара по-прежнему шарахалась от меня, как от прокаженного и держала дистанцию, а я, тем временем, пытался восстановить свой бизнес в России.

Нет, ни то, чтобы от него ничего не осталось, но дела действительно стали постепенно приходить в упадок. Пока я строил карьеру в Штатах, здесь никто особо не следил за фирмой. Теперь я все это пытался разгрести, наладить, привести в прежний вид и делал это с таким усердием, будто бы от этого зависела моя жизнь.

На самом же деле я делал это, потому что не знал, чем себя еще занять. Мне было неловко, неуютно, не по себе рядом с Зарой, из чего выходило, что дома я бывать не любил, хотя, на самом деле, наоборот, очень хотел там оказаться.

За три года я истосковался по своей бывшей, упустил множество важных моментов с первенцем и если бы Зара хотя бы намекнула на то, что готова снова принять меня, как мужчину, я бы не стал терять ни минуты.

Но она избегала меня. Она избегала разговоров со мной, избегала оставаться наедине, избегала даже взгляда.

Поэтому мне не оставалось ничего другого, кроме как уйти с головой в работу.

И так было ровно до тех пор, пока в одно прекрасное субботнее утро мне в руки не попался ее дневник.

Поначалу я не понял, что держу в руках. Небольшая, тонкая книжка, обернутая в кожаную ткань. Так я подумал. И открыл его. И только после этого понял, что это личные записи моей бывшей невесты.

Я понимаю, что должен был остановиться, но у меня не вышло. Прочтя первое предложение, я уже не смог остановиться, потому что это напрямую касалось и меня.

В этом дневнике Зара записывала все, что помнила о той ночи, которая перевернула наши жизни. Обрывки воспоминаний, обрывки разговоров, ощущения.

Я изучил все, что там было написано и пришел к выводу, что Зара на самом деле не помнила ту ночь. Она будто бы и была, и не была одновременно. Конечно, мне она могла врать, прикидываясь дурочкой и пытаясь скрыть свою измену, но зачем было врать собственному дневнику?

Все это — измена, ложь, все не вязалось одно с другим. Сердце упорно доказывало, что Зара не могла. Не могла так поступить со мной. Да, была пленка с записью, да, был установленный факт измены, но это было нелогично.

Я смотрел на нее и понимал, что это все еще она — все еще та девушка, в которую я влюбился. Скромная, тихая, кроткая. Доверчивая, верная и заботливая. Она не стала бы делать такого. Не по своей воле. Нет.

И я решил, что сейчас, спустя три года, на свежую голову, можно пересмотреть это дело еще раз.

Ее выдала родинка и картавость. Я обратил на них внимание почти сразу.

Я забрал дневник, случайно забытый Зарой в гостиной. Она спрашивала меня, не видел я его, но я упорно отнекивался, делая вид, что совершенно не понимаю, о чем речь.

На самом деле я все досконально изучил. Разумеется, на работе. Я практически переселился сюда жить, правда, если изначально предполагалось, что я буду потихоньку возрождать свою юридическую фирму, то по факту вышло все совсем иначе. Я занялся расследованием, в центре которого были я и Зара.

Измена выпала на период активной подготовки к свадьбе. Зара тогда нехотя, но все же согласилась с пышным торжеством и занималась его устройством. Оформление пригласительных, выбор музыкантов, фотографов, еды, десертов, цветов, платья… куча лабуды, которая, в конечном итоге, остается лишь на фотографиях.

Мы мало виделись, Зара была занята свадьбой, я — работой. Но повод был радостным и хорошим.

Предстояла роскошная свадьба, которой так и не суждено было состояться.

Записи Зары шли в разнобой. Было ощущение, что это черновик, который постоянно дополнялся, об этом говорили записи на полях, поверх уже исписанных строчек и зачёркнутые слова, иногда, целые предложения. Складывалось ощущение, что она сама путалась в том, что писала.

Но описание того дня, который предшествовал роковой ночи, у Зары было вполне четким.

Она встала в шесть утра, как и обычно. Умылась, привела себя в порядок, приготовила завтрак и разбудила меня. В то утро я спешил, потому что долго не мог найти запонки и, в конечном итоге, мы почти не говорили. Я ушел, а Зара осталась дома еще на пару часов. Затем отправилась на две лекции, после чего у нее была запланированная встреча в визажистом по имени Мария.

Ничего примечательного, я бы не обратил внимание на описанный Зарой диалог, в котором она договаривалась о предварительном макияже, если бы не описание этого самого визажиста.

Миловидная блондинка примерно ее возраста, с родинкой над губой, делавшей ее образ походим на образ Мэрилин Монро. И, как я уже говорил, картавость, которая Зару отметила про себя, как очаровательную изюминку своей собеседницы.

О, да, уж что-что, а Снежана умела быть очаровательной. И ее похожесть на знаменитую американскую актрису она обожествляла и одновременно умело использовала, чтобы получить то, что хочет.

Со мной, по крайней мере, точно.

Моя первая любовь.

Девушка, которая растоптала меня, уничтожив самооценку на несколько лет вперед. Я долго оправлялся после ее выходки, долго приходил в себя. Видеться с ней больше не желал, поэтому занимались всем родители. Со слов папы я знал, что ее насильно отправили жить обратно в деревню, из которой она приехала в столицу. Мать забрала подарки, а отец позаботился о том, чтобы ее не выпускали из «норы, в которой она выросла».

Тем не менее, кажется, спустя столько лет, она-таки выбралась из нее. Очень злая и решительно настроенная мстить.

Мне.

Я считал врагом Снежану, которая желала лишь моих денег и презирала меня. А Снежана, как выяснилось позже, мечтала стереть меня с лица Земли за то, что с ней проделали мои родители. Они отняли у нее самое важное в жизни — возможность жить в столице на широкую ногу за чужой счет. Они отняли у Снежаны цель и смысл существования.

Я разгадал их план не сразу. Мне потребовалось время, чтобы сложить все кусочки пазла воедино.

Она вернулась в столицу, найдя лазейку спустя почти пятнадцать лет. Вернулась, чтобы отомстить тому, чья семья разрушила ее жизнь.

Вернулась и спланировала все так, что комар носа бы не подточил.

В ту роковую встречу со Снежаной, Зара получила дозу наркотического вещества, которое затуманило ее разум и нарисовало картины, которых не было. Снежана отвела ее в номер отеля, который был снят заранее. И там ее уже ждали. Все последующее — дело техники. Записать под нужным ракурсом и в хорошем качестве, чтобы не осталось никаких сомнений. Отвести ее обратно домой, чтобы ни Зара, ни я сам ничего не заподозрили. Договориться с консьержем, который за деньги заменит запись, на котором видно, как они вдвоем тащат Зару домой на негнущихся ногах, в почти бессознательном состоянии. У него же достать запасной ключ от квартиры…

Все просто и вместе с этим так четко и логично, что докопаться до истины мне не удалось. Мне потребовалось очень много времени, чтобы сопоставить все маленькие, недостающие детали. Чтобы найти того консьержа, который почти сразу после всей этой заварушки уволился. Чтобы восстановить стертую запись. Чтобы догадаться и вспомнить, что Зара в тот вечер действительно была странной. Да, я вернулся поздно, вел очень важное дело, но не придал значения тому, что возлюбленная не дождалась меня, по обыкновению, а легла спать и добудиться ее той ночью так и не удалось, а на утро ей почему-то было плохо.

Снежана все продумала.

Когда я уточнил, что это за способ такой — мстить вот так вот, она ответила, что он очень даже продуманный. Ведь в конечном итоге, она отняла у меня столько всего…

Избранницу, веру в женщин, первые годы жизни моего ребенка, родину, уверенность в себе. Она вонзила мне десятки ножей в спину, она растерзала меня, как хищник жертву, оставив за собой сломанное подобие меня прежнего.

Снежана отняла у нас три года совместной жизни. Но самое ужасное то, что я позволил это сделать. Я не поверил Заре. Я не дал ей возможности объясниться со мной. Мое желание причинить ей вред и одновременно не дать себе подобной возможности, сыграли со мной злую шутку. Я сбежал. Чтобы она банально осталась цела.

Но ведь теперь мне не нужно было никуда сбегать? Мне не нужно было защищать ту, что причинила мне столько боли. Спасать Снежану я не собирался.

Она сидела передо мной зареванная, в съемной квартире, куда ее приволокли мои люди и с пеной у рта рассказывала, как смеялась надо мной, как получала ни с чем несравнимое удовольствие, наблюдая за тем, как моя «драгоценная Зара» мучается и захлебывается слезами, пока я сам захлебывался желчью и злостью. Снежана с радостью рассказывала мне, как была счастлива наблюдать, как Зару бесчестит ее «партнер по делу», ведь она всегда тряслась над этим. Как остается одна, ведь, в конечном итоге, я бросил ее. Как растит ребенка одна, в нужде и отчаянии. Без меня. Она делала больно ей, чтобы добраться до меня. И ей это удалось. Снежана с маниакальной страстью делилась подробностями своего плана, сдавая всех и вся, кто ей хоть как-то помог в ее грязном деле, понятия не имея, что им за это будет.

А план касательно всех этих людей, у меня уже был. Он созрел уже давно. И теперь требовал воплощения в жизнь. И описать его можно было двумя короткими предложениями.

Врага нужно добивать. Нельзя позволять ему уползти.