Глава 11. Дэн

Тук-тук…

Тук-тук-тук…

Диляра от усердия даже кончик языка прикусила. Сидела передо мной на ступеньках и увлеченно колотила молотком по своему телефону. Точнее, по его остаткам. Превращала довольно неплохой по характеристикам и стоимости аппарат в труху на мраморной плитке.

А я пил кофе и курил.

Ну, хочется малышу позабавиться – пусть. Новый подарю. Розовый, чтоб ее порвало от бешенства. Она злая красивее в сто раз.

Но мысли не отпускали.

Я прокручивал то, что сказал мне брат и думал. Не лезть в такое… А в какое – такое? И что значит, не лезть? Чем я, блядь, плох?

Это бесило. Чем? Тем, что не кавказец?

Те трое бородатых у клуба явно определенные мои навыки оценили. Да и других у меня навалом, так что, что за херня?

– Малыш, а у вас на родине межнациональные браки разрешены?

– Неа, – легко отозвалась она между делом.

– Почему?

– Ой, ну вообще, считается, что Всевышний запрещает. Но на самом деле все проще. Малые народности, соблюдение чистоты нации и крови. Короче, сплошные условности, как по мне. А что?

– Просто интересно стало, – я пожал плечами и отставил чашку с кофейной гущей. Кофе она варила вкусный. – Ты лучше скажи, зачем телефон расхреначила?

– Так Арслан же будет звонить. Будет орать, наверное. Заставлять приехать к нему. А я не хочу сейчас, – Диляра резко погрустнела.

М-да… Эффектные методы решения проблем от эффектной девушки, я уже понял. Можно же было просто выключить или, на край, симку вытащить. Ну да ладно, я в учителя не нанимался.

Меня больше другое интересовало сейчас.

– А чего ты хочешь?

Черные глаза стали совсем уж серьезными.

Она посмотрела так, словно хотела убедиться. Удостовериться, что я не буду над ней смеяться.

– Тебе честно интересно?

– Разумеется, – я опять пожал плечами. Чувство было такое, что мне человек самое сокровенное собирается рассказать. И ржать не тянуло почему-то.

– Учиться я хочу, – она вздохнула. – Задолбало все. Мне мама всю жизнь читала нотации, что предназначение женщины – сидеть дома и заниматься хозяйством. Ну, знаешь, дом, дети, быт, такое все. Скучно же! Она Арслана родила в семнадцать лет. А мне девятнадцатый идет. Меня через пару лет будут старухой обзывать, перестарком. Не хочу я этого!

Молоток выпал из расслабившихся пальцев. Стукнул глухо об ступеньку. Один из кусочков отскочил, зацокал звонко по мрамору.

И мы оба проводили его глазами.

– Я так обрадовалась, что Арс приказал мне приехать. Большой, современный город. Свободный от навязывания правил и устоев. Я же готовилась последние два года, я все экзамены сдавала на отлично, чтобы поступить в медицинский. Даже курсы младших медсестер прошла!

– Вот ты откуда перевязки умеешь делать? – я улыбнулся. На груди уже сидела свежая нашлепка, сделанная ее руками.

– Угу. Даже вот Арслан! Он сам женился на русской женщине. А мне, видимо, даже учиться нельзя и жить, как хочется. Все вы, мужики такие.

В груди стало тесно.

Черт, откуда в ней столько глубины? Я как будто не с девчонкой восемнадцатилетней разговариваю, а с взрослой опытной женщиной. Сколько она уже пережила внутри себя?

И, самое главное, нахрена мне это? Откуда, блин?

– Какие – такие, Диль?

– Вы сами рулите своей жизнью, – она выглядела спокойной, но голос звучал надтреснуто, глухо. – У вас все просто. А нам нельзя, мы обязаны только подчиняться. А я уже устала это делать. Поэтому и не хочу в Султанат ехать, хоть и понимаю, что придется в итоге.

Она отвернулась.

Смотрела в небольшой сад, что был вокруг дома. И единственное, на что я надеялся, так это на то, что она сейчас не плачет.

Но и сказать мне было нечего. Максим прав, все пиздец как сложно. И я уже понимаю, во что я ввязываюсь. Я не хочу ее отдавать. Это какой-то ебанный треш, но я повелся на нее.

Что я с ней буду делать – я не знаю!

Вообще не представляю. Не жениться же, в самом деле? Где я и где брак? Смешно. Но и держать ее рядом в качестве постельной подружки тоже нельзя. Во-первых, мне могут натурально оторвать яйца за такое. Я, конечно, буду сопротивляться и доказывать, что это не по-пацански. Возможно, чьи-то отстрелю или отобью в ответ, но ведь…

Я же и сам так не хочу!

С другой стороны, Дэн, ты не мальчик. С ней же столько мороки будет, мля… У меня свело челюсти.

А сколько с ней будет кайфа, мать моя женщина…

Стройную фигурку, сидящую передо мной на ступеньках, прикрывала моя же рубашка. Но изгибы девичьего тела все равно читались. И заставляли меня хотеть ее до зубовного скрежета.

– Иди ко мне, малыш, – я поднялся, дотянулся до нее, подхватил. И усадил себе на колени.

– Денис, – она дернулась, неловко стирая слезинку с ресниц.

Ага, значит, все-таки ревем.

Фигово.

Утешатель-то из меня так себе. Все мои утешения обычно сводились к «Голову мне не морочь. Денег дать?». Только тут так не прокатит. Я не хочу ее покупать.

– Давай ты не будешь реветь, а? – я коснулся ее щеки. – Я, правда, не умею удалять слезы из женщин. Я по другим жидкостям специализацию набирал всю жизнь.

– Давай, – согласно кивнула она. – Все равно это не поможет уже.

Ууу…

Да что ж ты из меня душу-то вытряхиваешь? Где моя зараза дикая потерялась?

Давай, покажи зубки.

– Давай будем отдыхать, м? – я хитро посмотрел на нее. Держать ее на коленях было невыносимо. Она так ерзала по члену попкой, что впору было взвыть.

– Как отдыхать? – не поняла Диляра.

– Как ты захочешь, так и будем. Ты мне скажи, что хочешь, а я устрою.

Темные, как спелая крупная смородина, зрачки заискрились.

Притянули меня к ней еще ближе. Я сдавил упругую плоть ее бедер неосознанно. Не смотри так, малыш, я же тебя съем. Забью на все условности и запреты. Пошлю этот мир к чертям под самые высокие горы и оторвусь от души.

Я уже пиздец как близок к этому…

Зараза вдруг уперлась ладошками мне в колени. Склонила голову и хитро сощурилась. Края рубашки чуть распахнулась, показывая мне нежное полушарие груди.

Да бля… Дэн, в глаза смотри ей, в глаза!

Глаза выше сисек!

– Денис, а можно вообще все-все?