Глава 3

Зарисовка «О геях и пидорасах»

В нашей устной речи слова «гей» не существовало. Нетрадиционщики были «пидорами», а за полным отсутствием каких бы то ни было нетрадиционщиков, «пидорами» назывались просто все, кто не нравился. Украл деньги у соседа - пидор, плохой начальник - пидор, отказался подменить в смену - пидор, учился в тридцать шестой школе - пидор. Думаю, это несколько размазало смысловое значение слова по сравнению с первоначальным вариантом. Пидорасов, которые спят с другими мужиками, мы особо никогда и не обсуждали. Хотя в интернете идет настоящая третья мировая по этому поводу. Люди делятся на два фронта: тех, кто ненавидит пидоров, и тех, кто их защищает, а соответственно, сам является пидором. Я для себя давно решил не вступать в споры на эту тему. Я терпеть не могу нетрадиционщиков, но и далек от того, чтобы ратовать за их физическое уничтожение, ссылки в лагеря и прочие аналогичные предложения. Чем люди занимаются в своих спальнях по добровольному согласию - только их дело. Извращенцев вообще немало, но отчего-то в нашем обществе ненависть строго сфокусирована только на гомосексуалах. А тут уже у меня отключается личное, я хочу понимать механизмы. Почему в развитых странах другое мнение на этот счет, ведь еще недавно они точно так же, как сегодня мы, относились к геям? Они просто эволюционно пережили этот этап, а остальные до этого еще не дошли? Или природа вкупе с идеологией изобрела способ ограничивать рождаемость естественным путем - задача, которая раньше успешно решалась только за счет войн и эпидемий? Как бы то ни было, но Россия с ее демографическими проблемами такой роскоши себе позволить не может. Именно поэтому пропаганда гомосексуализма у нас вредна. Плотность населения, соотношение полов, уровень рождаемости - да у нас и без геев скоро некому будет жить и работать! Но до таких тонких материй, как экономика и политика, простому обывателю дела нет. Гораздо продуктивнее привить эффективную норму, и тогда общество будет само следить за собой, не требуя дополнительных издержек со стороны государства. Мне отчасти жаль тех бедняг, которые, может, по природе своей другие, и мало кто из них всерьез заслужил проблемы, с которыми вынужден сталкиваться в атмосфере синхронного неприятия. Но это как раз тот случай, когда коллективный интерес нужно поставить выше частного. А со своей стороны я наотрез отказываюсь использовать слово «пидорас» по отношению к геям. Потому что оно унижает. Но не их, а говорящего.

Я никак не мог уснуть. Вспоминая и анализируя каждую мелкую деталь, которую узнал о Сашке за это время, я не был в состоянии выцепить то, что натолкнуло бы меня на мысль о его ориентации раньше. Не было никаких пристальных взглядов ни в мою сторону, ни в сторону кого-то из парней, он заигрывал с девчонками, в его внешности или одежде не было ничего «немужественного». Он сказал: «А сейчас я все испорчу» - и это был, безусловно, страх испортить наши с ним отношения. Кирилл, оказавшись в такой непростой ситуации, вряд ли станет об этом распространяться, я - тем более. Сашка знал меня уже достаточно хорошо, чтобы в этом не сомневаться. И вот тут возникает очень сложный вопрос: наши с ним отношения - дружба или с его стороны что-то другое? Что именно он боится потерять?

На секунду представил, могу ли я испытывать к нему романтическую симпатию, но тут же отказался обдумывать эту мысль. Это действительно полностью разрушит нашу дружбу моим устойчивым отвращением.

Для себя я успел решить только одно: мне дружба с ним не настолько важна, чтобы держаться за нее до последнего. Конечно, я понимал, что тот уровень общения, который он задал между нами, ни один из моих знакомых потянуть бы не смог. Потому и ответ простейший: если это только дружба, то ей быть, а если добавляются какие-то другие аспекты, то я своим психологическим комфортом рисковать не стану.

На следующий день я пропустил регулярный визит к бабе Дусе. Просто пока был не готов. Сашка у нас тоже не появлялся, и я решил, что он дает мне время все обдумать. До него я не встречал никого, кто так хорошо разбирался бы в людях, поэтому и не ждал давления или необдуманных шагов, которые окончательно бы разрушили нашу дружбу. А завтра начинается рабочая неделя, последняя до моего долгожданного отпуска. Хотя отпуск уже почему-то не казался таким желанным.

Однако же я Сашку переоценил. Опять влез ко мне в комнату посреди ночи, разбудив будто специально усиленным грохотом оконной рамы. А потом просто включил свет.

- Никит, поехали на речку, - дождавшись осмысленно-негодующего взгляда, негромко сказал он.

Я не знаю, что разозлило сильнее - что он не дал мне достаточно времени переварить вылитую информацию или что он срать хотел на мою утреннюю смену. И я не нашел способа лучше излить свое раздражение, чем сказать:

- Уебывай отсюда, пидорас.

Он, глядя куда-то в сторону, медленно кивнул, но продолжал едва уловимо улыбаться.

- Потом извинишься за это. Только не забудь. А сейчас поехали на речку, - он говорил так же тихо, но в голосе прозвучала непривычная для него жесткость.

- А если нет, кинешься в драку? - усмехнулся я.

- Нет. Я не стал бы тебя бить. И не позволил бы тебе бить себя. И закатывать истерики я не позволю ни тебе, ни себе. Я просто хочу, чтобы ты начал вести себя как человек, которого я знал до сих пор.

- О, похоже, цель моей жизни - оправдывать твои ожидания, - съязвил я, но уже сдавшись.

Встав с постели, я и не думал начинать скромничать, выпрямился, а только потом демонстративно начал одеваться. Это он тут гей, пусть он и решает, как должен вести себя в присутствии полуголого мужика. Но Сашка просто исподлобья продолжал смотреть мне прямо в глаза, ничуть не напрягаясь от этой фальшивой демонстрации.

В машине мы ехали молча, пока я не решился:

- Ладно. Ты это... извини меня. Я не должен был так говорить.

- Ого, быстро ты думать начал. Я в восторге. Извинения приняты.

Во всей ситуации сильнее прочего раздражало, что он оставался хозяином положения, несмотря на то, что все должно было быть иначе. Поэтому я решил уточнить с некоторой долей издевки:

- А если бы я не извинился?

- Никит, это просто слова. Я слыхал и похуже, и даже тогда не пропускал это внутрь. Извинения эти тебе нужны были, а не мне.

Он точно на архитектора учился, а не на психолога?

- Так зачем мы едем на речку? Будешь просить моей руки и сердца?

Он опять не отреагировал на укол:

- Поговорим. Я знаю, что все испортил. И хочу сделать все, чтобы исправить, раз уж сам виноват. До рассвета не больше часа, и если мы за это время не успеем все исправить, значит, и исправлять было нечего.

Мы вышли из машины на пустой берег. Мусор компания за собой почти весь убрала, но до идеальной чистоты теперь было далеко: кое-где еще валялись пустые бутылки, окурки, а в центре белел одинокий футбольный мяч. Сашка подошел к нему, носком подкинул вверх, дважды накинул правой ногой, а третьим ударом отправил точно в меня. Я рефлекторно поймал мяч руками, а затем откинул в сторону, этим показывая, что не собираюсь устраивать спортивные турниры. Потом прошел мимо него и уселся на песок, подкурил и прислушался к шуму воды. Прохлада, источаемая рекой, накладывалась на предрассветное марево, что делало температуру не слишком уютной.

Сашка, сев рядом, наконец-то произнес:

- Просто спрашивай.

Я дал себе еще минуту, а уже потом начал:

- Твои родители и друзья знают?

- Конечно.

- И как они восприняли?

- Друзьям по барабану. Родители вопили, истерили и пытались отправить к психиатру, но потом, под влиянием Тани и времени, просто пришли в себя.

- У тебя есть парень?

- Сейчас нет.

- А ты был... с девушкой?

- Да, - в его голосе послышалась улыбка.

- Так, может, ты бисексуал? - я отчего-то тоже начал улыбаться.

- Это ты так тонко указываешь на мои заблуждения? Как мило, - он смотрел на меня, но мне до сих пор не хотелось встречаться с ним взглядом.

- Зачем ты рассказал Киру?

- Да как-то... Выпивший был сильно, расслабился, в привычном кругу друзей эта тема давно перестала быть запретной. Он меня про девушек спрашивать начал, ну, а я ляпнул про парней.

- Жалеешь?

- Нет, Никит, это ерунда все. Я уже десятки раз убеждался, что для людей, которым я нужен, это не является препятствием. Максимум, требуется несколько дней на принятие.

- Мне ты нескольких дней не дал.

- Потому что не считаю, что они тебе были нужны. Разве нет? Ты уже в первые пару часов все проанализировал и вынес вердикт. У тебя склад ума такой - переработать и прийти к выводу. Поди еще и зарисовку на эту тему запилил в своей тетради - что-нибудь типа «О гомосеках и дровосеках».

- Ты не знаешь меня настолько хорошо, чтобы делать такие выводы.

- Скорее, это ты не хочешь, чтобы я знал тебя настолько хорошо.

Я усмехнулся и закрыл глаза. Ветерок становился прохладнее.

- В твоем отношении ко мне нет... таких эмоций? - я все же решился задать этот вопрос, потому что только он и имел принципиальное значение.

Но Сашка молчал. Я открыл глаза и удивленно уставился на его профиль.

- Что зависит от моего ответа? - наконец выдавил он.

- Ответь! - я снова начал нервничать.

Но он объяснил уверенно:

- Нет, Никит, я вообще никогда не думал о тебе в этом смысле. Разве ты не видел сам? Или, может, заметил пару томных взглядов и обреченных вздохов?

Нет. В нашем общении ничего подобного не было. Никакого пристального внимания, которое всегда порождается страстью, только интерес к беседам. Я проследил историю еще раз и окончательно убедился, что никаких симпатий, кроме дружеских, между нами замечено не было. А это значит, что общение легко можно реанимировать. Я даже облегченно выдохнул, заявив напоследок:

- Вот ведь! А я-то думал, что я красавчик! А оно вон как обернулось!

Сашка рассмеялся.

***

С этого момента все довольно быстро вернулось на круги своя. И мы возобновили ежедневное общение, совместные визиты к друзьям, ужины у нас или бабы Дуси. Теперь все снова было в порядке, хоть и не совсем в том, что раньше. Кирилл тоже обуздал внутреннее пламя, по крайней мере такой очевидной нервозности в присутствии Сашки уже не проявлял.

Со временем Сашка получил и доступ к моей тетради. Правда, в большинстве вопросов он был со мной не согласен. И именно от этого разговоры приобретали особую значимость.

Зарисовка «Об интернете»

Многие пишут, что интернет - чистейшее зло. И порно там, и лексика нецензурная, и дебилоиды группами кучкуются, а мораль и нравственность невинно убиенны. Но для меня все совершенно не так. К нам в поселок приехал парень. Он из Москвы, закончил престижный универ, родители состоятельные - то есть имеет все основания для того, чтобы сильно от нас отличаться. Но я, общаясь с ним, про эти мнимые отличия даже не вспоминаю! Мы читаем примерно одни и те же книги, смотрим те же фильмы, мы соглашаемся или, наоборот, в корне не согласны друг с другом, но у каждого из нас за плечами достаточная информационная база для равновесного спора. Если отвлечься от шелухи, то можно сказать, что мы находимся на одном уровне развития, хотя изначальные условия кардинально различаются. И благодарить за это я могу только интернет. Каждый, кто видит в интернете только мусор, будто осознанно игнорирует терабайты полезности. У интернета есть только один недостаток - обилие информации обесценивает ее. Но это уже тема другой зарисовки.

Наконец-то закончился мой последний рабочий день, и его я решил отметить как следует, а именно - заглянуть к Маше. Мы договорились о встрече заранее, потому предварительно я зашел в магазин, чтобы купить вина, конфет и даже симпатичного плюшевого зайца. Она все же девушка, поэтому требует к себе особого отношения. И кажется, за зайца она благодарила в тот вечер с особой страстностью, хотя и раньше за ней холодности не наблюдалось. Ночью я не раз возвращался к мысли, что не могу даже представить, как кто-то может променять на мужиков прекрасные женские мягкие податливые тела. Конечно, мне девятнадцать, а в таком возрасте не нужно слишком многого для возбуждения. Но как вообще возможна сексуальность без этого взмаха волос, когда она кокетничает, или надутых губ, когда немного обижена, этой тонкой талии и стройных ног, которые Маша умело подчеркивает короткими платьями в обтяжку, этих напряженных щиколоток, когда она на высоких каблуках? Мне даже захотелось влюбиться в нее, но пришлось отметить, что кроме красивого тела и постельных навыков, меня в ней больше ничего не интересовало. Значит, пора влюбляться в другую, пусть не такую красавицу, если с ней можно будет еще и поболтать. У меня появилась потребность дарить кому-то плюшевых зайцев.

Возвращаясь утром домой, я застал Сашку возле моего дома. Ранней пташечности я до сих пор за ним не замечал.

- Привет, - я подошел и протянул руку для пожатия. - Ты чего так рано?

- Так мы же с тобой в город едем. Собирайся быстрее.

Я только сейчас оценил его прикид - брюки вместо обычных джинсов, светлая футболка с каким-то сложным принтом, да он даже побрился. На пару секунд обратился к собственной памяти в попытке выловить из нее момент нашей договоренности.

- Э-э! Впервые слышу, что мы куда-то едем, - заявил я неуверенно.

- Ну да, впервые, - успокоил он. - Поехали. Ты ж в отпуске теперь.

- Слушай... - я еле сдержал зевок. - Давай не сегодня. Я не выспался.

- Но день рождения у меня сегодня.

Я уставился на него и ответил уже увереннее:

- Врешь!

- Конечно, вру. Ну, допустим, не сегодня, а послезавтра. И, допустим, не у меня, а у бабушки. Но суть-то от этого не меняется.

Ага, вот про ее день рождения я, конечно, знал.

- За подарком, что ли?

- Ну да. Купим ей там что-нибудь, сами развеемся. Машу свою зови, вместе веселее.

Маша только в этом году окончила школу и на работу пока не устроилась. Но звать ее с собой не слишком-то хотелось - вряд ли от ее присутствия будет веселее. Кроме того, я еще помнил, как она смотрела на Сашку в их первую встречу. И хотя теперь я понимал, что ответа с его стороны ей не дождаться, все равно это было неприятно. Маша хоть девственницей-моралисткой и не была, но и шлюхой ее назвать ни у кого бы язык не повернулся. Я знал, всегда чувствовал, что она терпит эти нерегулярные полу-ухаживания именно из-за искренней симпатии. Реакция на Сашку не вписывалась в ее типичное поведение. Поэтому лицезреть очередной приступ кокетства по отношению к нему я не хотел, но мне понравилось, что сосед предложил это.

- Да нет! Давай лучше кого-нибудь из парней позовем?

Он пожал плечами:

- Тут сложнее. Ближе всего я общался с Кириллом... А из остальной гопки кого ни позови, остальные потом будут кудахтать, что их проигнорировали.

Он прав. Все парни и девчонки нашей компании перемещались из места в место всей хаотичной системой. Конечно, почти у каждого был лучший друг - обычно сосед, бывший одноклассник или, реже, коллега по работе. Я и раньше понимал, что являюсь чуть ли не единственным из них, который не сближался слишком сильно ни с кем, я просто был частью толпы. Ко мне хорошо относились, с кем-то я общался ближе, с кем-то едва здоровался, но никто из них, так же, как и я его, не назвал бы меня лучшим другом.

Поэтому я махнул рукой:

- Тогда поехали вдвоем.

Если уж на то пошло, то вдвоем нам и было комфортнее всего.

Я переоделся, пока мама поила соседкиного внука чаем. Стараясь соответствовать Сашкиному прикиду, нацепил белую рубашку и почти новые джинсы. Прихватил деньги, тоже куплю что-нибудь бабе Дусе и матери. Областной центр находился примерно в пяти часах езды на машине - не так уж и далеко, но и не слишком близко, чтобы ездить каждые выходные.

Мы уже усаживались в машину, закинув на заднее сиденье пакеты с ватрушками, контрейнер с варениками, печенья, термос с чаем. Кое-как удалось убедить бабу Дусю, что варенье из ранеток нам в дороге точно не пригодится. И тут меня окликнули:

- Никит, дай закурить, - к нам подошел Игорь и пожал по очереди руки.

Я протянул ему открытую пачку, предлагая взять, сколько требуется. Сашка вообще не курил, а на дорогу у меня запас был.

- В город собрались?

- Ага, - ответил Сашка. - Давай с нами.

Затянувшись, парень недовольно помотал головой:

- Да какой там! На смену иду... И до сих пор с бодуна мутит. Эй, Сань, - он обратился к соседу. - Так че там с Кирюхой-то?

Я удивленно посмотрел на Сашку, но тот вместо ответа просто отмахнулся. Игорь, поняв, что объяснений не дождется, добавил:

- Ты зря это. Так не делается. Ну, может, ляпнул он или сделал че обидное по пьяни, с кем не бывает? Но сразу лезть в драку... Вы же друзья с детства. Кирюха - хороший человек, на самом деле хороший, и его тут каждый уважает. А ты приезжий. Не дело это - кулаками с друзьями проблемы решать.

- Погорячился, - вдруг ответил Сашка. - По пьяни, с кем не бывает? И мы уже урегулировали вопрос. Мы ж друзья с детства.

Игорь даже не заметил, что ему ответили его же словами, удовлетворенно кивнул и потопал по своим делам.

В машине тишина начинала уже давить. Я не выдержал:

- Ну и что там с Киром-то?

Сашка, не поворачиваясь ко мне, ненадолго и едва заметно улыбнулся. И он знал, что я не отстану. В крайнем случае, возьму на вооружение его привычку повторять вопросы.

- Мы бухали вчера, он меня потом в комнату позвал, типа для серьезного разговора. Они пить еще до моего прихода начали, к тому моменту он был в хлам, - Сашка опять замолчал, а потом, поморщившись, продолжил: - Короче, полез он ко мне... целоваться или придушить, а, скорее и то, и другое разом. Ну... оттолкнул его, он намек не понял, а потом я уже врезал. Разок, чтоб в себя пришел. Он часа через два, уже потрезвее, ко мне заходил. Сказал: «Давай забудем». Мы пожали друг другу руки, на том и разошлись.

- Ого! - уточнять, что остальные вообще не в курсе всей истории, нужды не было. Кир уж точно сам не расскажет. - То есть он созрел?

Сашка не отводил взгляда от дороги. Машину он вел ровно, хотя скорость на трассе держал приличную. Такими темпами мы уже к обеду доедем.

- Не знаю, созрел или нет. Да и говорю же - бухой он был, сам не понимал, что делает.

- А если созрел? Если все, окончательно определился?

- Ну, тогда ему будет трудно. Это везде трудно, но в Новой Засопке - практически невозможно, - я не мог понять, почему Сашка так непривычно серьезен.

- А ты? Он... тебе не нравится? - если бы мы обсуждали девушку, то такой вопрос был бы вполне нормальным. - Если он будет трезвый и...

- Нет.

- Почему? - я не очень разбирался в привлекательности мужчин, но Кира уродом назвать было нельзя. Да нет, наверное, даже симпатичный. По крайней мере, по мнению девушек. И он всегда отвечал им взаимностью. До сих пор.

- Что за глупый вопрос? Разве ты спишь с любой женщиной, которая не откажет?

Я рассмеялся, немного натянуто, но для сложившейся атмосферы и это было на пользу.

- Мне девятнадцать! И даже сейчас я не особо разборчив. А уж спроси ты меня пару лет назад... Да, черт возьми, с любой, которая не откажет!

Сашка посмотрел на меня:

- Так тебе нравится Маша, или она просто не отказала?

- Нравится. В сексуальном плане уж точно. Я не влюблен, но к таким сиськам ни один мужик не остался бы равнодушным! А-а, ну да... - я осекся.

И водитель наконец-то искренне рассмеялся.

Остаток дороги мы болтали ни о чем и обо всем и подпевали знакомым песням по радио.