Глава 2

— Как понять — увёл? — проглотив комок в горле, спросила Ляля. — Откуда увёл, со двора? И что такое драматичное произошло почти полвека назад, о чём все так усиленно помнят?

— Володя и Диана начали встречаться ещё в восьмом классе. Такая любовь была… Он хотел после восьмилетки поступить в техникум, но ради Дианы решил окончить десятилетку. Потом они вместе готовились к поступлению в Политех. А Валера всегда мечтал стать военным, готовился поступать в Военно-инженерное училище, здесь, у нас. Однако сразу после выпускного он пришёл домой к Диане и признался ей в своих чувствах. Оказалось, что он ей тоже нравился очень давно. Только сначала Валера не обращал внимания на Диану, и она, попрощавшись с первой юношеской неудавшейся любовью, ответила на чувства Володи. Валера предложил Диане уехать вдвоём и поступать учиться в другом городе. Хотел сам поговорить с Володей, если Диана согласится, но она сначала отказала ему. Однако потом передумала, примчалась с вещами и документами прямо к автобусу, а Володе отправила письмо. Попросила прощения, покаялась, но что толку? Получилось-то как-то не по-людски. Володя переживал очень сильно, все друзья за него боялись. Никуда не поступил, связался с дурной компанией. Хорошо, что за решёткой не оказался. К счастью, его вовремя призвали в армию, там и выправился.

— А откуда известны такие подробности, если Валерий ни с кем не общался?

— Во-первых, подробности из первых уст, сама Диана потом рассказывала кому-то из подруг, как всё было. А во-вторых, это не Валера ни с кем не общался, а с ним перестали общаться. Володя не хотел ничего знать ни о Диане, ни о Валерии, однако виновным всё же сочли Валерия. Он пытался наладить связи с кем-то из друзей, но от него все отвернулись. Максимализм юности — он такой. Это потом, под старость лет, Петя, видимо, начал понимать, что не так уж правы они были. А сейчас-то уж что делить? Ни Володи, ни Дианы нет, а жизни свои они прожили счастливо и достойно. Видимо, и Валерий так рассудил, потому не стал держать обиду на друзей юности.

— А это значит, что всё нормально, — твёрдо сказала Ляля, хотя на душе у неё кошки скребли. — Я рада, что все смогли отодвинуть в сторону застарелые обиды. Мы сейчас в таком возрасте, когда непозволительно растрачивать жизнь на негативные эмоции.

Она поблагодарила Машу и поспешила попрощаться. Голова вдруг разболелась, и общаться дальше не было сил.

Конечно, Ляля попыталась максимально скрыть свои мысли и эмоции от подруги, но наедине с собой притворяться не было смысла: рассказ Маши очень впечатлил её и всколыхнул в душе́ далеко не самые приятные чувства.

Ляля не понимала, зачем Маша рассказала ей обо всём. Сама она никогда бы не смогла принести кому-то подобные вести по доброй воле. Да, прошло много лет, но всё равно не очень-то приятно узнавать о том, что твой муж когда-то был настолько сильно влюблён в другую. Так был влюблён, что в течение долгих лет хранил в душе обиду и боль.

Володя будто похоронил Валеру и Диану, полностью вычеркнул из жизни даже воспоминания о них. Иначе как можно объяснить тот факт, что он не поделился историей из юности с Лялей? Ведь они никогда и ничего не скрывали друг от друга.

Ляля достала из шкафа старые фотоальбомы и начала искать школьные фотографии Володи. У Володи было достаточно много фотографий — из армии, из института, с работы, из дружеских компаний…

Но вот школьных фотографий было мало. Например, у самой Ляли школьных фотографий полно. То сбор, то праздничная демонстрация, то костёр, то поездка в колхоз, то сбор металлолома, а потом, позже, — комсомольская юность.

У Володи со школьных лет сохранились лишь общие фотографии, где видно только лица учеников и учителей, заключённые в белые овалы. Отсутствие у мужа школьных фотографий всегда удивляло Лялю, но только сейчас она поняла, что Володя их попросту уничтожил, оставив только большие общие снимки.

Валеру и Диану Ляля нашла очень быстро. Пожалуй, она бы даже сказала, что Володя был симпатичнее Валеры, но красавица-брюнетка предпочла Валерия Садовского Владимиру Серову.

Ляля захлопнула альбом и убрала его обратно в шкаф. Постояла, подумала, и спрятала этот альбом в самый низ стопки с альбомами. Побыстрее закрыла дверцу шкафа и начала собираться на прогулку. Ей необходимо было развеяться.

* * *

На следующий день Ляля позвонила Гале — хозяйке дома, в котором они планировали собраться в праздник, — и сказала, что не приедет двадцать третьего. Конечно, она хорошо обдумала и проработала основание для отказа, иначе бы подруги просто так от неё не отстали.

Пришлось сочинить историю о том, что на праздники из-за границы прилетает мифическая двоюродная тётушка, которую Ляля не видела приблизительно тысячу лет.

Галя, конечно, была не в восторге, а позже ещё позвонила Маша, и Ляле пришлось заново повторить свою выдумку и проявить твёрдость. Она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что друзья ни в чём перед ней не виноваты, однако видеть никого не хотелось, и Ляля сама не могла понять, по какой причине.

С Валерием они созвонились накануне, потому что собирались ехать к Петру и Галине на машине Валерия. Он внимательно выслушал вновь пересказанную небылицу и невозмутимо ответил:

— Ну что ж… Очень жаль, конечно, однако родственники — прежде всего. Тем более, если вы так давно не виделись.

Двадцать третьего Ляля просто сидела дома и ничем особенным не занималась. Почитала, посмотрела телевизор. Прикинула по времени, когда все друзья уже уехали из города к Петру, и начала собираться на прогулку, как вдруг раздался звонок в домофон. Ляля решила, что сказки про тётушку вполне достаточно, и прятаться, как ребёнок, она не будет, потому ответила. Приехал Валерий.

— Я за тобой, — сказал он вместо приветствия, появляясь в дверях.

— Давно мы на «ты»? — опешила Ляля, тоже забыв поприветствовать гостя.

— Давно, — кивнул Валерий. — Я могу войти?

— Входи, конечно, — Ляля пропустила Валерия в прихожую и заметила, что под мышкой у него пакет с чем-то прямоугольным. — Только я сразу говорю — никуда не поеду.

— Настроения нет? — внимательно посмотрев на Лялю, спросил Валерий.

— Нет, — моргнула Ляля. — То есть, да, настроения нет. Чай будешь?

— Обязательно, — Валерий положил свой пакет на полку в прихожей, снял пальто, разулся и сразу прошёл в ванную, мыть руки.

…- Я так понял, что тебя уже посвятили во все тонкости и нюансы истории? — проницательно спросил Валерий, когда они пили чай в кухне.

— Можно сказать и так, — кивнула Ляля.

Лгать не было смысла.

— И всё же я чувствую необходимость дать некоторые пояснения, ведь история напрямую касается меня, — Валерий встал и вышел в прихожую, но быстро вернулся.

Оказалось, что в пакете, который он принёс с собой, был их с Дианой семейный альбом, достаточно старый, с фотографиями сорокалетней давности.

— Хочу, чтобы ты посмотрела на небольшую часть нашей жизни. Ты умная и чуткая женщина, Ляля, и обмануть тебя сложно. Посмотри и скажи, как ты думаешь, эти двое, — они как, счастливы?

Конечно, молодые Валерий и Диана были очень счастливы, и их взаимная любовь светилась в каждом жесте, каждом взгляде. Ляле всё это было знакомо, потому что у них с Володей тоже были такие вот фотографии, — искренние, правдивые.

— Счастливы, — кивнула Ляля.

— А вы с Володей были счастливы?

— Очень, — горячо сказала Ляля.

— Тогда предлагаю закрыть тему и не страдать ерундой. Я ни на секунду не пожалел о том, что сделал тогда, и Диана тоже. Она много раз говорила мне об этом. А что друзья отвернулись, потому как сочли меня предателем, якобы исподтишка сманившим девушку… Диана не хотела огласки, и она отправила Володе письмо, в котором подробно рассказала обо всём. Значит, такие друзья, которые предпочли бы видеть несчастного меня и несчастную Диану, лишь бы Володя не был расстроен. Как думаешь, а был бы Володя счастлив с женщиной, которая его не любит и находится рядом с ним из сочувствия?

— Нет, — твёрдо сказала Ляля. — Он был счастлив с любящей его женщиной.

— Всё верно. А теперь собирайся.

— Куда?

— Мы едем ко мне, праздновать вдвоём.

* * *

Перед началом майских праздников Ляле позвонил сын Павел и сообщил, что тридцатого апреля они прилетят в гости всей семьёй.

Конечно, это стало для Ляли неожиданным и очень приятным сюрпризом. Она обожала, когда сын, невестка и внучки наполняли её небольшую, тихую квартиру весёлым шумом и суетой.

Правда, пришлось перестроить собственные планы и отказаться от идеи провести все праздничные дни в доме у Валерия. Сначала Валерий, конечно, расстроился, потому что очень ждал длинных выходных.

Он мечтал о том, что проведённые вдвоём праздники станут своеобразной «репетицией» их с Лялей совместной жизни.

Валерий был давно готов к тому, чтобы перевезти Лялю к себе, всячески её уговаривал и заманивал, рекламируя прелести жизни в собственном доме, тем более, полностью благоустроенном, а не в тесной городской квартирке.

Ляля думала и ждала лета: она была уверена в том, что сначала необходимо познакомить Валерия со своей семьёй.

— Зачем? — удивлялся Валерий. — Мы с тобой уже давно совершеннолетние и до сих пор вполне самостоятельные люди. Нам не нужно благословение или чьё-то одобрение. Познакомимся тогда, когда твои дети и внуки приедут, а переехать ко мне ты вполне можешь уже сейчас. Я, например, просто поставлю своих дочерей в известность, и всё. Мне не нужно спрашивать у них разрешения.

— Валера, — Ляля, которая уже хорошо изучила вспыльчивый, категоричный и резковатый, но добрый и отходчивый характер Валерия, осторожно гладила его ладонью по предплечью. — Дело не в разрешении. Просто у нас с тобой разный взгляд на начало совместной жизни. Я вполне принимаю и понимаю твои взгляды, а ты пойми мои.

Валерий маялся, тяжело вздыхал, но вынужден был соглашаться. Каждый день, прожитый без Ляли, он считал впустую прожитым днём, и это очень его угнетало.

А потом новость, сначала так расстроившая его, почти тут же обрадовала.

— Погоди-ка! — с воодушевлением воскликнул Валерий. — Получается, что мы можем познакомиться с твоими детьми и внуками уже сейчас?

— Получается, да, — с энтузиазмом поддержала его Ляля.

— Вот и отлично! Тогда я жду вас в гости на шашлыки первого мая. Огорода у меня нет, как ты знаешь, только сад, так что никаких трудовых подвигов и свершений не предвидится, исключительно отдых и приятное общение.

В оставшиеся до прилёта Павла с семьёй дни Валерий и Ляля готовились к барбекю: навели порядок на участке, привели в идеальное состояние крытую веранду и закупили продукты.

Когда Ляля рассказала сыну и невестке о том, что у неё завязались отношения с бывшим одноклассником Володи, дети, казалось, даже не удивились, хотя не высказались ни за, ни против.

Барбекю прошло, вроде бы, весело и душевно, но Ляля, хорошо знавшая собственного сына, замечала, что Павел находится будто не в своей тарелке, хотя вёл он себя с хозяином дома безукоризненно вежливо.

Ляля не обманула Валерия — ей и вправду не нужны были ни согласие детей на её переезд, ни благословение. Она просто считала нужным сначала познакомить детей со своим избранником и расставить все точки над «i».

Однако поздним вечером, когда внучки Ляли легли спать, Павел предложил матери и жене посидеть за чаем в кухне и побеседовать.

— Мама, — после долгой паузы хмуро заговорил Павел. — Я хочу серьёзно поговорить с тобой по поводу твоего решения начать семейную жизнь с Валерием Семёновичем.

— Мы не собираемся официально регистрировать отношения, Паша, — с нажимом сказала Ляля. — Валерий был женат, а я была замужем. Но это не означает, что теперь каждый из нас обязан коротать век в одиночестве.

— Всё верно, мама, — согласился Павел. — Однако твой выбор… Прости, но это как-то не слишком красиво и порядочно по отношению к памяти отца. Ты не находишь?

Ляля выпрямилась и подняла бровь, пристально глядя на сына. Она наконец-то всё поняла. Теперь ясно, откуда дует ветер. После попытки совместно отпраздновать с друзьями восьмое марта, Ляля и Валерий перестали поддерживать с ними отношения.

Слишком много было бестактных высказываний в адрес Ляли и Валерия, и Ляля расстроилась настолько, что у неё разыгралась сильнейшая мигрень, подскочило давление, которое почти никогда не беспокоило её.

Они ушли с вечера без скандала, однако отношения с друзьями с тех пор свелись к «телефонным».

— Вы поэтому и примчались, сын? А не потому что соскучились по мне? Тебе крёстная наговорила всякого за моей спиной?

— Мама… — глаза Павла забегали.

Ляля поняла, что угадала, хотя что тут гадать? Никто, кроме Маши, не мог посвятить Павла в подробности. Ляля рассказала сыну о своих отношениях только в общих чертах и не собиралась устраивать для него экскурс в далёкое прошлое, не видела в этом смысла.

— Я настаиваю на том, — твёрдо сказала Ляля. — Чтобы ты уважал мой выбор. Ведь я всегда уважала и уважаю все принятые тобой решения.

— Мама, да и я готов уважать любое твое решение, кроме этого! — Павел вышел из анабиоза, и его раздражение начало набирать обороты. — Любое… Кроме этого! Почему именно он, мама? Человек, о котором папа не хотел знать всю свою жизнь, до конца дней! Как ты можешь, мама?

— Как я могу что? Не копаться в прошлом, а жить настоящим? Лично мне Валерий не сделал ничего плохого. И тебе тоже. А ты не думал о том, что, сложись всё по-другому, и у нас с Володей вообще могло не быть семьи? И тебя вообще могло не быть? Как тебе такой вариант?

— Если бы да кабы, мама! — не сдавался Павел. — Но получилось всё именно так, как получилось. Представь, каково было бы отцу, узнай он об этом?

— Чушь несёшь, — устало ответила Ляля.

— Почему ты не можешь сойтись с кем-то другим, мама? Посмотри вокруг!

— Потому что мы с Валерой не «сошлись, чтобы доживать свой век», как это вы себе рисуете. Ещё скажи — две пенсии больше, чем одна! Прости, но ты мне сейчас напоминаешь мою маму, светлая ей память, твою бабушку. Сама она родила меня в тридцать четыре года, зато меня, как только мне исполнилось тридцать пять, записала в старухи. Её любимым делом было читать мне нотации, начиная с фразы: «В нашем возрасте, Ляля…» «В нашем возрасте уже неприлично носить шорты, тем более, с такими пышными бёдрами, как у тебя, Ляля…» Или: «Ну а что ты хотела, в нашем-то возрасте?» «В нашем возрасте какая уж романтика? Теперь только внуков ждать!» Она находила у меня все признаки климакса и старения с тех пор, как мне исполнилось тридцать пять. Возможно, это помогало ей самой чувствовать себя моложе. Так вот, к чему это всё? Мы с Валерой не сошлись, чтобы легче было скоротать свой век. Мы нашли друг друга! Встретились две родственные души, понимаешь? Это такая редкость — в нашем возрасте встретить абсолютно своего человека, до мозга костей своего, до кончиков пальцев! Если бы я хотела непременно с кем-то сойтись, сделала бы это уже давно. Почему-то когда в течение шести лет я была абсолютно одна, это никого не напрягало и не смущало. Видимо, это не шло вразрез с уважением к памяти Володи? Так почему бы нам не вернуться к традициям некоторых древних, раз уж меня всё равно не считают по-прежнему живой…

— Мама, ты драматизируешь и рассуждаешь, как подросток! — резко оборвал Лялю Павел.

— Нет, я рассуждаю как человек, который остался живым шесть лет назад, а теперь смеет быть счастливым, но это почему-то никому покоя не даёт! Почему многие люди буквально патологически не умеют искренне радоваться за других? Почему у них атрофирована эта функция? Вот я бы не хотела, например, чтобы Володя провёл остаток дней в одиночестве, случись всё наоборот.

— Ты так говоришь, мама, потому что всё случилось по-другому.

Ляля усмехнулась и посмотрела на до сих пор молчавшую невестку. Катя прятала от свекрови смущённый взгляд.

— Катюша, ты почему молчишь? Скажи, ты понимаешь меня? Ну хотя бы как женщина женщину?

— Я… — Катя прочистила горло, продолжая прятать от Ляли взгляд. — Я всегда на стороне своего мужа.