Глава 15. Гусары гуляют

ЛЕРА Огромный поднос с шампурами высится в середине дощатого стола. Прежде чем успеваю опомниться, поперек моей тарелки оказывается целый шампур с сочными, невероятно ароматными кусочками мяса. Кажется, это вообще самый большой шампур. И еще куча всяких вкусняшек. Обычно столько я за неделю не съедаю. Захар ловит мой удивленный взгляд и усмехается. – Тебе силы точно понадобятся, так что налетай. Говорит мне это шепотом, но я густо краснею. И от души надеюсь, что сейчас мои пылающие щеки не особо заметны. За столом оживленно, мужчины перебрасываются шуточками. Полинка уже вовсю о чем-то мило трещит с Ликой. И я абсолютно уверена, что тоже смогу подружиться с девушкой Шамана. Поднимается ветер, но веранда находится в защищенной части и от этого мне становится особенно уютно. По плечам пробегает легкая дрожь, но на меня тут же ложится кожаная куртка Захара. – Так теплее? – Ага, – сипло выдавливаю и улыбаюсь. – Вроде инфракрасники должны согревать нормально, так что это просто нервы. Все нормально, Лер. Здесь ты – среди своих. – Среди своих, – послушно соглашаюсь я и вгрызаюсь в сочный кусок мяса прямо с шампура. Пить коньяк пока не хочу, побаиваюсь, что от крепкого алкоголя меня занесет с непривычки. Но красное вино неожиданно оказывается вкусным, с приятной и терпкой кислинкой. Даже не особо вслушиваюсь в то, о чем болтают за столом. Просто довольно приваливаюсь к плечу Захара и чуть прикрыв глаза, кайфую от общей атмосферы веселья. – Так, а для чего гитары? Кто нам споет? – звонкий голос Полинки возвращает меня в реальность. Сармат и Захар берут гитары, быстро настраивая инструменты в унисон друг дружке. – Так, с нами дамы, – многозначительно напоминает Шаман. Взрыв смеха и какие-то шуточки. Понятное дело, сейчас репертуар срочно скорректируют. Не особо вслушиваюсь в сам разговор на эту тему, но с диким интересом наблюдаю за Захаром. Пара глотков красного вина приятно отогревает меня изнутри. А любопытство просто не дает покоя. – Ой, так интересно, – хлопает в ладоши Полинка. Лика пытается выглядеть снисходительно-вальяжной, но у нее не особо получается. Хотя, в этом они с Шаманом точно похожи. Захар что-то говорит Сармату на ухо, тот широко улыбается и мгновенно берет гитару в классический хват. Струнный перебор на две гитары. Сармат становится на одно колено прямо перед обалдевшей Полинкой и не сводя с нее глаз, исполняет романс. Мгновенно узнаю, залихватское признание из «Эскадрона гусар летучих». «Я не ропщу, я вознесен судьбой, Превыше всех. Я счастлив, я любим…» Первые слова шального романса тонут в одобрительных аплодисментах Лики и Шамана. А я то гляжу на Захара, как он подыгрывает на своей гитаре, то перевожу взгляд на обалдевшую Полинку. «… но все, что так люблю я с тобой наедине» Вогнать в краску мою подругу и заставить ее потерять дар речи – да такое я вообще вижу впервые. «… но девственность живого поцелуя, не им – а мне!» Последние, особенно звонкие, выразительные гитарные аккорды и эта строчка снова повторяется. О–бал–деть! Мы на самой настоящей лихой, гусарской гулянке. Да ведь по сути, так оно сейчас и есть. Полинка, вся счастливая и раскрасневшаяся от неожиданного смущения, дарит вполне заслуженный поцелуй Сармату. А я восторженно во все глаза гляжу на Захара, поражаясь тому, как шикарно он играет на гитаре. Завораживает, когда он перебирает струны и зажимает их для очередного аккорда. Догадываюсь, что следующая песня – для меня. Сердце волнительно заходится с первых переборов струн. Узнаю моментально… Еще один восхитительный, лиричный романс из «Эскадрона гусар…» Еще глоток вина. Но сердце пропускает один шальной удар за другим. «Не пробуждай, не пробуждай моих тревог и исступлений. И мимолетных сновидений не воскрешай, не воскрешай…» Обалдело вслушиваюсь в хриплый голос Захара, чувственный и полный непонятной мне, мужской и сметающей все, темной энергетики. Глаза в глаза. Только для меня. Пальцы скользят по грифу, заставляют вибрировать струны в унисон моему сердцу. «… и сердца судорожный трепет. И смерть, и жизнь при встрече с ней…» Каким-то неведомым образом, в эту секунду осознаю с предельной ясностью – Захар и в самом деле способен вытащить меня из дурного омута моего прошлого. Только Волкову и по силам справиться с моими врагами. И оторвать голову любому, кто вздумает меня обидеть. Струнный перебор постепенно стихает и тонет в шумных аплодисментах, но я стою не шелохнувшись. Пытаюсь впитать каждой клеточкой своего тела удивительную, неповторимую магию этого вечера. И такого откровенного признания Захара в своих чувствах. Лика подливает немного вина в мой стакан и кивает на него. – Так, Лер, тебе точно выпить надо. Машинально делаю пару глотков, но от Захара не отвожу взгляда. Мне еще никто и никогда не пел песен. И чтоб вот настолько чувственно и остро во вне отзывалось каждое слово, каждый аккорд… Краем слуха улавливаю, как Полинка просит Шамана сыграть, но Сармат отвечает, что тот еще не дошел до нужной кондиции. Что-то вроде, без бокала нет вокала… И в этот момент на меня наваливается паника. Холодная, липкая волна страха прокатывается по всему телу, оседая тяжестью в груди. Сухой комок в горле мешает нормально дышать. Пытаюсь улыбаться и наливаю вина, но меня выдают дрожащие пальцы. – Лер, на пару минут, – мгновенно выхватывает меня из-за стола Захар. Толком не понимаю, как оказываюсь в гостиной. Рядом с окном, выходящим на веранду. И сквозь мутные волны нарастающей паники, наблюдаю за происходящим. Дико стыдно за то, что сейчас даже объяснить причины не могу. Нет причин, их не должно было быть. Нелепо и неловко. Дрожь колотит так, что хочется куда-то срочно спрятаться. Залезть с головой под одеяло или спрятаться в шкафу под ворохом одежды – куда угодно, лишь бы стать маленькой и незаметной. Срочно. Безотчетно. Привычно. Захар не ждет объяснений. Молча прижимает меня к себе и гладит по плечам, по спине. Утыкаюсь носом в его рубашку и вдыхаю запах его тела, смешанный с едва уловимой мускусной нотой его парфюма. – Прости, – хнычу я, но в ответ прилетает скупая усмешка. – Все нормально, Лер. Такое бывает. Не надо извиняться и пытаться делать вид, что ничего не происходит. Должно пройти время. – Мне кажется, я навсегда останусь такой… – нервно ищу подходящее слово, – поломанной. – Починим, – уверенно отзывается Захар. Улыбается одними глазами, немного усталой и напряженной усмешкой. Взглядом, словно магнитом удерживает меня от того, чтоб не сорваться и не упасть в привычную бездну паники. – Почему сейчас? – беспомощно выдыхаю, но понимаю, что волна страха отступает, – все же так хорошо было. Дышать становится легче. Захар присаживается на край подоконника и подтягивает меня к себе. – Знаешь, что самое непростое всякий раз, когда мы возвращаемся из длительных командировок? Кивает в сторону веранды и я понимаю, что речь не только о нем, но и о Сармате с Шаманом. – Что? – Привыкнуть к спокойной жизни. Там настолько втягиваешься в адреналин и в привычное ожидание очередной заварухи, что первое время в доме давит тишина. Ожидание подвоха там, где его нет. Автоматическое, бессознательное. Ты не можешь это контролировать. Просто понимаешь, что надо дать себе время. Каждый раз заново привыкать к мысли, что реальных угроз на самом деле вокруг не так уж и много. Резко подрываться среди ночи, а днем внезапно ловить флешбэки. – И как ты справляешься? – Да нет особого рецепта. Просто знаю, что это нормально и живу дальше. И они – тоже. Иначе можно увязнуть в самокопании и точно тронуться мозгами. Молчу. Обдумываю его слова. – Главное, не пытайся себя подогнать. Поднимаю на него взгляд и через силу выдавливаю улыбку. Но понимаю, что должна поделиться с ним своим секретом. И возможно, после этого я не буду для него той милой Лерой, которая ему нравится. – Захар, прости, что я испортила шикарную гусарскую гулянку. Но мне надо тебе кое-что сказать. Понижаю голос до шепота, хотя в доме мы одни. – Слушаю. – Только, постарайся понять… Это связано с тем, что было в плену. Волков сосредоточенно смотрит на меня и кивает. Судорожно пытаюсь подобрать слова. Но лучше не юлить. Все равно мне нет никакого оправдания. – Когда я находилась в том доме… – запинаюсь и холодею, вспоминая ежедневные ужасы того ада, – мне приходилось делать очень плохие вещи. – Насколько плохие? Пожимаю плечами. Теперь уже разговор не остановить, значит придется идти до конца. – Настолько, чтоб это помогло мне выжить в том аду. И оправдания этому нет, хотя… – запинаюсь и всхлипываю, – я просто хотела выжить. – Что ты делала? – Джафар уже собирался отвести меня к какому–то бандиту, приехавшему забирать очередную партию девушек. Но на выходе из дома я увидела, как из микроавтобуса выгружают какого-то мужика, истекающего кровью. Это был мой шанс. Я сказала, что я врач и могу помочь. Захар усмехается, качая головой. Достает из кармана пачку сигарет и закуривает, тихонько щелкая зажигалкой. – Дальше. – А дальше… оказалось, что это его брат. Ибрагим. Он был без сознания, в очень тяжелом состоянии. Оказывается, его везли на частном вертолете. Очень долго. Он потерял много крови, началось общее заражение. С такими ранениями его нельзя было в больницу. – Ты переживаешь из-за того, что вытащила Ибрагима с того света? – Да, – почти выкрикиваю я, переходя на плач, – он монстр, я не имела права помогать палачу. И потом… когда выяснился характер инфекции. Африканский трипаносомоз или попросту сонная болезнь. Относится к так называемым забытым болезням. Волков мгновенно поперхивается сигаретным дымом и с интересом прищуривается. Хищник в нем просыпается моментально. Чуть подается вперед и снова глубоко затягивается. – Так… а вот это уже интересно, где ж побывал-то? Хотя, примерно могу представить. Лер, ты сейчас очень помогла в деле Султановых. Я так понимаю, все необходимое для диагностики и лечения тебе было предоставлено и ты оказалась в том дурдоме на особом положении. – Да, – горестно усмехаюсь, – но только до того момента, пока Ибрагим не вбил себе в голову, что я принадлежу ему. В те редкие моменты, когда его сознание прояснялось. Он был фактически прикован к постели и это меня спасло от его посягательств. Из-за обильной кровопотери и ранений, сама болезнь протекала очень тяжело. Меня передумали продавать вместе с остальными девушками. Я должна была завершить лечение, а потом … Замолкаю. Не могу продолжать и тихо сотрясаюсь от рыданий. Мне больно. И стыдно. – Лер, ты делала все, чтоб выжить. – Я помогала монстру, который ломает жизни, – перебиваю Захара. Захар молча разворачивает меня в сторону окна. – Посмотри туда, что ты видишь? Кого? – Твоих друзей, Полинку и Лику. Тех, с кем мне хорошо и безопасно. Снова разворачивает меня к себе. Лицом к лицу. Кладет мою ладонь на рукоять пистолета в кобуре. – Трое из тех, кого ты сейчас видишь, убивают людей. И это – обязательная часть нашей работы. Святых здесь нет. Моральные ориентиры уже очень давно сбиты в собственные полюса. Понимаю, что он старается очень сильно подбирать слова, чтоб не шокировать меня, когда говорит о своей работе. Вспоминаю то фото, где он со своими друзьями держит в руках автоматы. Предназначенные только для одного – убивать врагов. – В том, что происходит, виноваты те, кто похитил тебя и держал в плену. Не бери на себя их вину. Слышу его хрипловатый, низкий голос и просто успокаиваюсь от одних только звуков. Он говорит и мне становится легче. – У тебя блестящий профессиональный талант, Лера. И нам придется что-то с этим делать. Не откладывая. Горько качаю головой. – Нет, Захар. Все слишком серьезно. Теперь ты понимаешь, почему Ибрагим меня искал? Он обещал вернуться за мной и найти где бы я ни была. Он так просто меня не оставит. И я уверена, что в моем доме был именно он, когда случайно сбил маячок. Он решил, что я принадлежу только ему. Снова оказываюсь в крепких объятьях Захара. Зарываюсь носом в его рубашку. – Лер. Ты больше не будешь бояться, расставлять капканы и маячки. Это в прошлом. Ибрагима и Джафара мы отловим. Это – не твоя задача. И ты принадлежишь только мне. Ты – моя. Поднимаю лицо и наши губы соприкасаются в поцелуе. От Захара слегка пахнет коньяком и я мгновенно дурею от этого запаха. Волков немного пьян и наш поцелуй сейчас особенно развязный и ненасытный. Мы оба возбуждены и я совершенно не узнаю себя. Захар стягивает с меня колготки и отводит чуть в сторону от окна. Приподнимает за попу и задирает подол платья, впечатывая меня спиной в стену. Обжимаю его бедрами, обхватываю руками за плечи. Звук расстегивающейся молнии на джинсах слышу сквозь стремительно улетающее сознание. Порочные, влажные поцелуи дурманят и разом будоражат все мои инстинкты. Одной рукой Волков придерживает меня, другая блуждает по моему телу. Ощущаю его прикосновения сквозь тонкую ткань платья. Остро выстанываю от сладкого предвкушения, когда он сдвигает мои трусики набок и входит в меня. – Захар… – Да… – Дверь не заперта, вдруг кто-то войдет. – Нет, – сквозь зубы хрипло шипит Захар и вбивается в меня, – Никто. Не. Войдет. Без ласк и нежности, Захар сейчас берет меня жадно, с исступленной одержимостью зверя. Вталкивается резко и с оттяжкой, выбивая из меня стоны откровенного, стремительно усиливающегося наслаждения. Темп нарастает. Больше не могу сдерживаться и взрываюсь в его руках особенно сильным оргазмом. Перед глазами все плывет, дышать горячо и нестерпимо сладко. С особым кайфом ловлю его хриплые стоны и сбивчивые поцелуи. Дурею от того, как он кончает в меня. Жадно впитываю в себя каждый обжигающий выстрел. Замедляемся, волны горячего удовольствия потихоньку отпускают. Бессильно обмякаю в его руках и пытаюсь отдышаться. Осторожно встаю на ноги и поправляю мокрые трусики. Захар задерживается взглядом на мне. Чувствую, что он хочет мне сказать что-то важное. И личное. Но на какой-то момент в его взгляде вспыхивает привычный мне, плутоватый огонек. – Вернемся на веранду? Как ты назвала это? Гусарской гулянкой? Ловлю довольные искорки в его чуть захмелевшем взгляде. Наблюдаю, как он застегивает пряжку ремня на джинсах. – Гусарская гулянка… – хрипло бормочет и усмехается, – а знаешь, мне нравится. И мне нравится. Все очень нравится.