41. Александр

41. Александр

— Саш, ты куда? — сонно потянулась Яна, хватая меня за плечо.

Еле оторвав тяжёлую с похмелья голову от подушки, я попытался сесть, но поддавшись головокружению, упал обратно на постель.

Здорово я вчера надрался. Не помню, как ложился спать. Проведя по телу рукой, обнаружил, что абсолютно голый. Кто меня раздевал? Неужели сам смог?

— В штабе надо отметиться, — еле шевеля присохшим к нёбу языком, нехотя ответил я. — Я командиру обещал.

Получать от командования пиздячек с бодунища — самый смак. О, да, сегодня будет тот ещё денёк!

Голова не болела, просто состояние какое-то коматозное. Я всё ещё пьян, вот в чём дело. Проспаться бы хорошенько. Мне потребуется ещё часа четыре, не меньше, чтобы в себя прийти, но я обещал Геннадию Васильевичу быть с утра пораньше, как штык в жопе. Это всё моя ебучая ответственность. Не мог я сказать, что приеду к обеду или вечером?

Блять!

— Саш, но ещё только три ночи! Куда же ты? — тихо шептала Яна мне в плечо. — Ты сказал, тебя в девять разбудить, — напомнила она.

Значит, можно ещё поспать? Чё, реально? Слава тебе, господи!

Мне аж полегчало от этой новости. Я потянулся к Яне, разворачивая её спиной к себе, чтобы не дышать ей в лицо перегаром, и схватился за её грудь по привычке, перекатывая полушарие в ладони. Судя по моим ощущениям, девчонка тоже была голенькой.

Может, я вчера ещё и на подвиг сподобился и Яну отлюбил? Нихрена не помню, надеюсь, мне стыдно потом не будет, когда правда всплывёт?

— Я себя нормально вчера вёл? — с замиранием сердца спросил я.

— Да, — ответила Яна и хихикнула.

— Что? Скажи хотя бы в двух словах? — пытал я девушку встревожившись.

Не просто же так она хихикает? Должно быть, я что-то вычудил этакое. Может, наблевал? Поэтому Яне и пришлось меня раздеть? Что в этом смешного? Господи, только не это! Не дай бог у тёщи на глазах отличился!

— Ты вчера просил моей руки на коленях и сказал, что я буду рожать тебе по ребёнку в год.

— И всё?

— Десять детей запланировал! Десять, Саша!

Меня это тоже развеселило. Это было так похоже на меня. Пьяный я тако-о-ой добрый. Но, чтобы прям по ребёнку в год? Десять — многовато будет, конечно. Это что же Яна всё время беременная будет ходить? Я же не изверг?

Мысль о детях давно меня посещала, но я отгонял её от себя, понимая, что пока не время об этом думать. А теперь, вроде, самое время. Нужно поскорее утрясти все дела и сделать девушке нормальное предложение, которое не только она запомнит, но и я, потому что буду вменяемым и при памяти. А потом уже можно и над ребетёнком постараться.

Чёрт, я теперь безработный. Чем кормить-то я собрался такую ораву? Об этом я вчера вряд ли думал.

Спать резко перехотелось. Сонная, тёплая девушка без трусов уводила мои мысли в пошлое, грешное русло, а не в царствие Морфея.

Я прислушался к ровному, глубокому дыханию Яны, прижимаясь полувозбуждённым членом к её круглой попке, и моя совесть велела мне успокоиться и спать дальше, потому что Яночка наверняка хочет спать, и генерал спит, но хуесосит меня даже во сне, и тёща ещё за стенкой.

Уже почти смирившись с тем, что придётся снова засыпать, я устроился удобнее, продолжая бессовестно тыкаться членом в Яну. Она пошевелила попкой и игриво закрутила ею вокруг моего члена, а затем взяв мою руку, лежащую на её груди, прижала её к своей промежности.

Такой жирный намёк я не мог игнорировать. Ствол радостно зашевелился, предвкушая акт любви, и я запустил пальцы в складочки Яны, целуя её плечико и спинку.

Девушка судорожно вздохнула и раздвинула ноги шире, открывая мне доступ к своему сокровищу. Я лежал, зажмурившись в темноте от удовольствия, погружая пальцы в горячую глубину её лона. Яна была влажной, но недостаточно, как по мне. Я принялся лениво играться с горошинкой её клитора, неспешно работая двумя пальцами внутри неё.

Это было настолько приятно, что я мог бы ласкать её вагину вечно, слушая, как в полнейшей тишине маняще хлюпает скользкая, ароматная женская смазка.

До меня донёсся еле слышный всхлип Яны, возбуждая меня похлеще её запаха. Я понимал, что кричать она не будет — маме такое слышать не положено, но то, как она судорожно дышит, сдерживаясь, чтобы не застонать, было так же радостно слышать, как и самый сладостный её стон.

Придётся вести себя тихо, как в засаде.

— Саша, пожалуйста! — прошептала Яна, выпячивая попочку мне навстречу.

Больше ничего не нужно было говорить. Прикусив её шею, я толкнулся в манящую, горячую глубину. Сам едва не застонал, так мне было охуенно в ней. Сжал горло Яны пальцами и принялся ритмично двигаться. Благо, диван был новым, нескрипучим.

Подушечками пальцев я обвёл её влажные губы, засунул пальцы внутрь, добавляя себе дополнительных ощущений от её ласкового язычка. Девушка с удовольствием слизала с фалангов свою смазку и принялась их посасывать.

От этого улётного причмокивания у меня сжимались яйца, приближая мою разрядку. Яна потрясающе делала минет, и сейчас я жалел, что у неё во рту не мой член.

Она "отстрелялась" быстро, туго сокращаясь на моём члене, прикусив до боли мои пальцы.

Попросить её "добить" меня ротиком? Это было бы потрясающе!

— Саш, — Яна выплюнула мои мокрые пальцы и отдышалась. — Я хочу в попу.

— Ты уверена? — не поверил я ушам.

Предлагал же тогда? Получил конкретный отказ, больше не совался. А сейчас, что случилось?

Член нетерпеливо задёргался внутри Яны, просясь совершенно в другую дырочку.

— Ты не хочешь? — уже с сомнением сказала Яна.

Хочу ли я? Ну, не то чтобы прям сильно…

Да кому я вру? Анал — это же как награда? И не каждый её удостоен. Сколько раз мне предлагали такой деликатес? Никогда.

Но пару раз всё же было. Я умею быть настойчивым, когда приспичит. С Яной я тогда не мог быть настойчивым, боялся напугать своим напором и аппетитами, да и сейчас, если честно, боюсь. Она, как нежный цветок, который растоптали грязными сапогами, но он выстоял и снова начал распускаться в моих руках.

А теперь мне Яна предлагает. Моя Яна. Сама!

Это было лучшим доказательством того, что девушка доверяет мне полностью. Одно дело доверить мужчине свою жизнь и сердечко, и совсем другое — попу!

Я рассуждал, как дурак, знаю. Просто я пьян и влюблён. Счастлив, короче.

— Очень хочу, малыш, — хрипло простонал я, выскальзывая из её лона. — Расслабь попку. Вдохни. Я войду на выдохе.

Смазку бы какую-то, но где я её щас выебу? Член был мокрым от Яниной влаги. Я собрал ещё немного со складочек, увлажняя её анус, пробуя пальцами тугое колечко. Так узенько, что я боюсь причинить ей боль, понимая всю ответственность за предстоящее действо.

Сделав всё, что в моих силах, я снова толкнулся в лоно Яны несколько раз, потом вышел и приставил головку к другой дырочке.

— Погоди! — запаниковала Яна, схватив меня за бедро. — Сейчас… — Она несколько раз тяжело вздохнула, настраиваясь на проникновение, да и я вместе с ней. — Давай! — дала она отмашку.

Член вошёл туго, но вместе с тем, легко. Я замер, давая девушке привыкнуть к себе, ожидая от неё какой-то реакции. Яна пошевелилась, возвращая мою руку себе на складочки, и повертела попой, устраиваясь так, как ей комфортно.

Я продолжил манипуляции с её киской, несмело толкаясь в её анус членом. Боже, мой дружок попал в рай! Думал, кончу через секунду, да и с похмелья всегда хочется получить поскорее разрядку, чтобы отпустило.

Мне нужно было не облажаться перед Яной, не быть эгоистом. Пусть кончает вместе со мной, иначе её попку я увижу ещё нескоро, если вообще увижу.

— Смелей, Саша! — приободрила меня Яна, задыхаясь от восторга.

Боже, она просто идеальна! Невольно мне вспомнился Баринов. Он, наверное, будет вечность стоять между нами, даже с того света, даже в такие моменты.

Коленька мог бы вот так же, как я сейчас, трахать свою горячую, мокрую, пошленькую жену, а он лежит в холодном морге со свёрнутым носом и шеей. И больше никогда, никогда её не увидит.

Долбоёб!

— Боже, Саша! Как же хорошо! — шептала моя девочка, доводя меня своими тихими стонами до исступления. — Да, вот так, любимый! Ещё! Ещё немного, Саша!

Девчонка мелко забилась в моих руках, кончая от моих пальцев, тонущих в её соке. Её анус тоже начал сжиматься, и я отпустил себя. Выстрелил в узкую попку с таким смаком, что поясницу прострелило нахрен. Думал, сердце остановится.

Вот это да!

Теперь можно спокойно опиздюливаться на службе. Ничто не способно испортить мне настроение.