Глава 21

Авенар Я стоял в тени грот-мачты, впиваясь пальцами в шершавую древесину. Ветер, несущий соленую прохладу, был сплошным оскорблением. Он смешивал два запаха: ее – чистый, с горьковатой ноткой полыни, – и его. Вонь дешевого табака, благовоний и расчетливой любезности. Они были на палубе. Она и этот капитан. Мои уши слышали каждый их шаг из каюты. Как он наливал ей кофе. Его льстивый смех. Как ее собственный смех – легкий, словно звон хрусталя – вторил ему. Он сидел с ней за одним столом. Брал ее руку своими грубыми пальцами. А она… позволяла. Улыбалась. А теперь они стояли у борта так близко, что складки его плаща касались ее юбки. Он наклонялся, его дыхание оскверняло воздух вокруг, а он вручал ей свою проклятую трубу. И она смотрела. С восторгом. С тем сиянием в глазах, которого я у нее никогда не видел. Ради чего я все это терпел? Ради чего позволил вырвать крылья и заклеймить себя? Чтобы теперь стоять здесь, бессильный раб, и наблюдать, как другой мужчина заигрывает с моей суженой? «Свобода в обмен на невесту». Ключ к моим цепям. Возможность снова стать тем, кем был рожден. Но какая цена? Что стоит свобода, если за ней последует вечное одиночество? Если с каждым вздохом в пустоте груди будет отдаваться эхо ее смеха, который сейчас принадлежит не мне. Мысль об этом жгла сильнее магического клейма. Сильнее незаживающих ран. Ярость, черная и слепая, поднялась во мне. Я впился пальцами в поручень, и раздался оглушительный хруст. Треснул прочный дуб, будто сухая лучинка. Ее смех оборвался. Я почувствовал, как ее взгляд упал на меня. Я поднял голову. Наши глаза встретились. И я увидел: ее лицо, озаренное беззаботной радостью. Сияющие глаза. Счастливую улыбку. Она была счастлива. Пока я сгорал, она наслаждалась вниманием первого встречного. Это стало последней каплей. В моих глазах полыхнул огонь. В жилах закипела ярость предков, требующая растерзать соперника. Улыбка сползла с ее лица. В глазах мелькнуло что-то – испуг? Растерянность? Мне было плевать. Я видел лишь, как ее счастье разбивается о мой взгляд. Она что-то пробормотала капитану и поспешила к трапу. Спина неестественно прямая. Химена, тенью следовавшая за ней, замерла. Ее взгляд, холодный и острый, впился в меня. Лишь чистая ненависть и предупреждение. Затем она скрылась вслед за госпожой. Капитан Ларден проводил их насмешливым взглядом и подозвал помощника – тощего матроса с лицом, похожим на сморщенное яблоко. Мой слух уловил его слова: – Ну что? – Стадо идет к Скалистому архипелагу. Крупные самцы. Но я приметил кое-что получше – самку с детенышем. Молодая. Будет драться до последнего. – Отлично, – в голосе Лардена зазвенела хищная нотка. – Добудем амбру, отдадим девчонку Минраху и повернем на восток. Готовь лодки. Там дадут втрое больше. Они отошли, строя планы. А я остался у разломанного поручня, сжимая кулаки. Они собираются охотиться на кашалотов. Не ради еды – ради забавы и денег. Так же, как Минрах охотится на драконов. Как я когда-то охотился на людей. Мир – это хищники и добыча. А я по собственной воле стал охотничьим псом. Но, видя ее улыбку, направленную не на меня, я впервые подумал, что даже у пса есть зубы, чтобы вцепиться в руку хозяина. И, боги, как же мне хочется это сделать. *** Хлоя Мы шли к мысу Минрах на всех парусах. Ветер крепчал по мере того, как корабль углублялся в море. Качка усиливалась, у меня началась морская болезнь, и все дни я проводила в каюте. Авенара больше не видела. Хотела увидеть, но запрещала себе думать о нем. Молча терпела надменность Химены, большей частью лежала на кровати, свернувшись в калачик, и размышляла о будущем. Между тем с каждым днем становилось теплее, ведь корабль шел на юг. Он должен был обогнуть архипелаг мелких скалистых остров и лишь потом повернуть на запад. Я радовалась солнышку, которое по утрам заглядывало в окно каюты. Подставляла лицо его лучам, не слушая ворчания служанки. И молила Всемогущего, чтобы быстрее увидеть берег. Время шло. Я начала привыкать к качке и даже нашла в себе силы продолжить общение с капитаном. Он сказал, что мы почти достигли островов. Это было на седьмой день морского пути… А ночью меня разбудил громкий треск. Я открыла глаза и прислушалась. Треск повторился. В тот же миг корабль сильно тряхнуло, отчего я ударилась плечом о перегородку. Каюта заходила ходуном. Химена тоже проснулась и приподнялась на своей койке. Испуганная, в съехавшем чепце, из-под которого выбились седые пряди. В полутьме каюты, разбавленной лишь тусклым светом лампы, служанка смотрела прямо на меня. Её глаза были расширены от страха. – Что это? – голос звучал хрипло. Я не ответила, вслушиваясь в окружающее пространство и пытаясь понять, что происходит. Неожиданно треск повторился, и та часть каюты, где располагалась лежанка Химены, начала опускаться вниз. В глазах горничной заплескался ужас. Её рот хватал воздух. Кажется, она что-то говорила или даже кричала, но из-за оглушительного треска, перешедшего в грохот, я ничего не слышала. – Надо выбираться отсюда! – закричала я, но не расслышала даже собственного голоса. Лампа опрокинулась, лишая нас единственного источника света. Раздалось шипение. Затем послышался всплеск. Всплеск?! Его перекрыли громкие крики и топот десятков ног по палубе. Ухватившись за бортики, я кое-как сумела выбраться из кровати. Ступила на пол и тут же, вскрикнув, отдёрнула ногу. Доски заливала ледяная вода. Корабль тонет. Эта мысль была чёткой, ясной и спокойной. Не знаю, что происходит снаружи, но в стенах каюты мы с Хименой одни. И лишь от наших действий зависит, выберемся мы или нет. Как так случилось, что корабль получил пробоину – в тот миг не имело значения. Даже если я выясню, что это изменит? Поэтому я сосредоточила мысли на двери каюты, которая располагалась на другой стороне. Служанка по-прежнему оставалась в постели, только приняла сидячее положение и ещё возилась с чем-то в изножье. Я задержала дыхание, подобрала подол и ступила в ледяную воду. Сначала опустила одну ногу, затем вторую. Ступни обожгли сотни ледяных иголок. Нет, слишком холодно. Может, вернуться в постель и подождать, пока нас спасут? Однако корабль вновь содрогнулся с душераздирающим треском, и это заставило меня поторопиться. Тем более что вода прибывала с большой скоростью. Несколько секунд назад она едва достигала щиколоток, а теперь доходила до середины голени. Значит, пробоина большая. Нужно спешить, если мы хотим выбраться из каюты до того, как корабль полностью уйдёт под воду. Я с трудом преодолела расстояние между постелями. Еще вчера мне казалось, что каюта слишком маленькая. Что в этом крошечном помещении мало пространства и почти нет воздуха, а засыпая, я слышу дыхание своей служанки… Однако сейчас разделяющие нас три шага показались мне вечностью. Вода прибывала с сильным напором, толкающим меня назад. Ноги мгновенно занемели от холода. Я почти их не чувствовала. – Химена, шевелитесь, если хотите жить! – произнесла с раздражением, разозлённая медлительностью служанки. – Что вы там копаетесь? Нам нужно уходить отсюда. Немедленно! Она подняла голову и глянула на меня. На ее лице застыл страх. Он подходил ей куда больше, чем прежнее высокомерие, с которым она смотрела на меня несколько часов назад. Однако это было так неожиданно, что страх передался и мне. – Что с вами? В ее глазах плескалось отчаяние. – Я застряла, – пробормотала она и вновь начала копошиться. – Что?! Я не слышу! Из-за очередного треска и вибрации, от которой содрогнулся корабль, я действительно не расслышала слов. А то, что смогла прочитать по губам, казалось глупостью. Ну как можно застрять в корабельной койке? Запутаться в одеяле? Преодолевая сопротивление воды, которая уже доходила мне до колен, я приблизилась вплотную к служанке и тогда поняла, с чем она возится. Там, где находились ноги Химены, ощетинилась острыми гранями груда обломков. Упавшая с той стороны балка проломила переборку. Она погребла под собой часть кровати и ноги Химены ниже колен. – Я помогу! Не тратя драгоценные секунды, я завязала подол узлом на поясе. Затем ухватилась за верхний обломок и откинула прочь. Он плюхнулся в воду, которая уже намочила панталоны и поднималась все выше. Постель Химены и её саму начало заливать. Я надеялась, что деревянные обломки в воде станут легче и всплывут. Однако этого не случилось. Видимо, они мешали друг другу. Пару минут я лихорадочно хватала один обломок за другим и отбрасывала в сторону. Пока в маленькое окошко не заглянула луна. Она осветила Химену – и я обратила внимание, что лицо у служанки стало бледным и вытянутым. Черты заострились, а сама она с такой силой стиснула челюсти, что на скулах выступили желваки. Подол ее белой сорочки стал темным. То ли от воды, то ли от крови… – Острожнее! – прошипела она, когда я задела обломком её ногу. Похоже, все хуже, чем я думала. – Я буду аккуратнее, – пообещала женщине сквозь выступившие слёзы. – Не двигайтесь. Мне надо вас осмотреть. Бросив разбирать завал, я взяла ее руку. Ладонь была холодной, будто неживой. Но в ней еще ощущалось биение жизни. А аура… Аура медленно темнела и расползалась, как старая ветошь. Увиденное не порадовало. Химену не просто завалило обломками и прижало рухнувшей балкой. Ее ноги ниже колен были раздроблены. Темные пятна на подоле – это кровь. Жизнь медленно уходила из женщины вместе с теплом. А я не могла ей помочь. Вернее, могла. Но если сделаю это, то пострадаю сама. На лицо Химены уже легла печать смерти. А Смерть – дама ревнивая, не любит, когда кто-то отбирает ее добычу. В прошлый раз, спасая Ильзу и ее сына, я нарушила главное правило целителя. Попыталась отобрать у Смерти то, что она уже считала своим. И сама едва не отправилась к праотцам. Тогда меня спас Авенар. Поделился со мной своей силой… – Авенар! – выдохнула я. Вот он, выход! Нужно позвать дракона на помощь.