Глава 5

Хлоя Оказавшись в коридоре, я опрометью бросилась в кладовую. Выбрала пару свечей потолще, вставила в медный подсвечник и вручила Адриане, выходившей из кухни. – Зажги и поставь на стол, – велела сестре. А сама глубоко задышала, стараясь унять сердцебиение. – Маменька заругается, – вздохнула сестренка, но подсвечник все же взяла. Следом из кухни показалась и Эмма. Адриана замерла, глядя на мать. Та заметила подсвечник в ее руке, поморщилась, но потом махнула рукой: – Неси. Я возьму еще свечей. Все забываю, что их теперь можно не экономить. Подбодренная Адриана умчалась. – А ты иди в кухню. Табита там уже не справляется, – велела мне Эмма. – И близняшки совсем от рук отбились, не слушаются. Вот уедет этот опасный чужак, устрою им выволочку. Вздыхая себе под нос, она направилась к лестнице. Я же вошла в кухню. Там и правда нужны были лишние руки. Юлиана и Юстина больше болтали, чем делали. Фелиция только мешалась, а старая няня не успевала метаться между кастрюль. Там пену с бульона снять, тут за бобами смотреть, чтобы не пригорели, в печь дров подбросить, пирог проверить, а чугунок с репой сдвинуть на край, пусть потихоньку преет. Дел было по горло. Я убедила Табиту сесть за стол, отдохнуть. А сама закатала рукава, повязала фартук и встала к плите. Разговор сестер, который смолк при моем появлении, снова продолжился. Они обсуждали, как заживут, когда семья получит деньги за мое замужество. Внезапно что-то упало. Раздался звук бьющихся черепков, который заставил меня оглянуться. На грязном полу у ножки стола лежала разбитая миска, а вокруг разлетелась нашинкованная капуста. – Слепая старуха! – взвилась Фелиция. – Фелли? – строго одернула я. – Что случилось? Табита стояла с опущенной головой. Ее плечи дрожали, словно она с трудом сдерживала слезы. – Это она уронила! – Фелиция ткнула пальцем в разбитую миску. – Уже ни на что не способна! Быстрее бы матушка отправила тебя в богадельню и наняла нормальных слуг. – Уронила? Няня опустила голову еще ниже. – Да, госпожа. Это я виновата. – Я же сказала тебе отдыхать. – А я сказала отнести капусту к плите! – перебила меня Фелиция. – Теперь я старшая дочь! А ты вообще скоро уедешь. – Прекрати, – не выдержав, я прикрикнула на сестру. – Я еще здесь и никуда не уехала. А если продолжишь так себя вести, то вообще не уеду. Ясно? Фелиция и притихшие близняшки изменились в лице. Я подошла к трясущейся Табите, обняла ее и усадила обратно за стол. – Не плачь, нянюшка, – погладила ее по морщинистой руке, – никто тебя в богадельню не отправит. Леди Эмма такого не допустит, а этих трещоток не слушай. – Как не уедешь? – с опаской выдохнула Юстина. – А вот так! – гневно глянула на нее. – Откажусь от замужества. – Но ты не можешь! – Фелли очнулась от шока. – Ты не посмеешь! – С чего бы это? – Потому что маменька так сказала. Ты должна выйти замуж за герцога, чтобы у нас были деньги! – Да-да, – одновременно закивали близняшки. – У нас будет много денег! – глаза Юлианы восторженно вспыхнули. – Маменька наймет полный штат горничных, лакеев, поваров, садовников, конюхов и всех, кто должен заботиться о нашем поместье. – А ещё у нас снова будет собственный выезд! – подпрыгнула на лавке Юстина. – И обязательно золочёная карета с гербом на дверце. Маменька сказала, что видела такую в столице. – Или мы вообще туда переедем, – мечтательно протянула Фелиция. – Зачем тратить деньги на эту развалюху. Лучше продать поместье и купить особняк рядом с королевским дворцом. Похоже, фантазии унесли моих сестер очень далеко от суровой реальности. – Вернитесь за землю, – хмыкнула я. – Хотите жить в самом Рокаллане и ездить на золоченой карете? Тогда вы двое живо тут все убрали! А ты, – я ткнула в Фелицию пальцем, – бегом в кладовку. Принеси новый вилок капусты и нашинкуй, пока бульон не перекипел! Сестры, ворча, начали подниматься. Близняшки, переругиваясь, отправились за тряпкой и метлой. Фелиция – за капустой. Спорить со мной они не посмели. – Спасибо, госпожа, – няня шмыгнула носом. – Вот уж горюшко у леди Эммы, ни одна из родных дочерей на вас не похожа. – Они просто еще не выросли, – я слегка улыбнулась. – Вот увидишь, они не такие плохие, как кажется. – Ох, мне-то можете не говорить, – она покачала головой, – я ведь каждую из вас на своих руках вынянчила. Вы в свою матушку и лицом, и характером пошли. А эти вертихвостки безалаберные все в отца, да простит меня Всемогущий, – няня быстро осенила себя жестом, отводящим вредных духов. – Леди Эмма, как ни старается, не может их к порядку призвать. А вы уедете, она с ними наплачется. Дверь кухни скрипнула. – Не будем сейчас об этом, – быстро сказала я. Вернулись сестры. По помрачневшим лицам было видно, что они уже и между собой успели переругаться. Зато меня теперь слушались беспрекословно. Поняли, что роскошная жизнь не так близко, как кажется. Наконец все блюда к ужину были готовы. Осталось лишь подать их на стол. К этому времени дождь окончательно перешёл в ливень и яростно заколотил по крыше. Я подняла голову, прислушиваясь. Хорошо, крыша крепкая. Хотя Адриана говорила, что видела на чердаке течь. Надо будет проверить, когда гости уедут. Хотя что это я. Они уедут только вместе со мной… *** Часы пробили семь. К этому времени за окном окончательно стемнело, но в столовой было светло. На столе и на каминной полке горели свечи, в камине трещал огонь. Меня встретила взволнованная Эмма. – Сколько еще ждать? – зашептала, схватив меня за руку. – Этот Авенар сидит и молчит, как статуя. У меня от него мурашки по коже! Я поискала гостя глазами. Он все еще был в том кресле, которое занял час назад. Сидел, расслабленно откинувшись на спинку, так, что его лицо оставалось в тени. Но льдистый блеск глаз не могла скрыть даже тень. Они настороженно мерцали, будто глаза хищника в лесной чаще. Заметив, что я смотрю на него, он ответил короткой усмешкой. В полумраке блеснули белые зубы. Интересно, раны ему не мешают опираться на спинку? Как вообще он может так спокойно сидеть? – Уже все готово, – успокоила я мачеху. Подтверждая мои слова, в дверях появилась Фелиция, а следом за ней и остальные сестры. Старшая несла в руках тяжелую супницу, от которой валил пар, Юстина – блюдо с копченой грудинкой, перемешанной с пареной репой, тушеными бобами и зеленью, Юлиана – кувшин с домашним квасом, а Адриана – корзинку с хлебом. – А вино? – нахмурилась Эмма, увидев кувшин. – Я же сказала достать шельдерское вино к обеду. Позади девочек плелась, покряхтывая, Табита. – Так нет вина, леди, – она развела руками. – Как нет? Я лично в погребе три бутылки припрятала! – Я все обыскала, клянусь Всемогущим. Пусто там. – О небо, неужели он до него добрался? – прошипела мачеха, закатывая глаза и сжимая кулаки. – Когда Всемогущий избавит нас от этого пьяницы! – Что вы, матушка, – я поспешно ее перебила, чтобы гость ничего не услышал. – Верно забыли, что вино открыли на Новогодье. А новое не купили, не было повода. Она бросила в угол комнаты быстрый взгляд. – И то верно, – закивала, слегка побледнев. – Ладно, ставьте на стол, что есть. А сама добавила, склонив ко мне голову и понизив голос: – Надо было Гансу сказать, он же в деревню пошел. Хоть бы брагой разжился. – Сомневаюсь, что наш гость стал бы брагу пить, – так же тихо ответила я. – Ну, ваш отец пьет за милую душу, – фыркнула мачеха и быстро прикрыла рот рукой. – Прости, но сил уже нет терпеть его выходки. – Ничего. Когда будут деньги, вы сможете перебраться в Рокаллан, а его оставите здесь. Он хоть мой отец… Ее глаза испуганно сверкнули. – Эти негодницы тебе рассказали? Ну я им задам! Я ведь совсем не то имела в виду! – Не надо, – я остановила ее порыв. – Они не виноваты, что хотят жить лучше, чем сейчас. Я их понимаю. И вас тоже. Поэтому да, забирайте деньги и уезжайте отсюда. Но у меня есть условия. – Какие? – тут же насторожилась она. – Я озвучу их позже. В моей голове понемногу складывался план действий. Пока мы разговаривали, девочки расставили тарелки, разложили застиранные и пожелтевшие салфетки, сверху – приборы из нейзильбера (со столовым серебром тоже пришлось расстаться, но внешне разница почти незаметна). Я бросила взгляд на стол. В отличие от тарелок, супница и блюдо были из дешевой керамики. Но не это было главной проблемой. Эмма окинула дочек растерянным взглядом, затем тихо вздохнула: – Мало еды. – Для скромного обеда всем хватит, – отмахнулась я. – Нам да, мы и не к такому привыкли. Но что скажет гость? Как мы будем выглядеть в его глазах? Нищенками! А мне этого вовсе не хочется. Она хлопнула в ладоши: – Хлоя, Фелиция, остаётесь на ужин, остальные поедят в детской. – Нет! Мама, почему?! – недовольные голоса слились в один возмущённый вопль. Младшие сестры, сбившись в кучу, бросали на дракона любопытные взгляды. Я убедилась, что он не смотрит, и погрозила им кулаком. Ещё не хватало, чтобы чужак решил, что в нашей семье плохи дела не только с финансами, но и с воспитанием. Безобразная сцена длилась недолго. Недовольные близнецы и рыдающая Адриана под конвоем Табиты утопали в детскую. Эмма приблизилась к гостю: – Господин Авенар, ужин подан. Он будто очнулся от мыслей. Поднял голову и окинул ее леди нечитаемым взглядом. Потом посмотрел на меня. Это был мимолетный взгляд, однако я его ощутила. Казалось, стоило Авенару взглянуть на меня, и в воздухе разлилось напряжение. Такое бывает перед грозой. Эмма и Фелиция тоже что-то почувствовали. Потому что первая вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и сделала приглашающий жест: – Милости прошу разделить с нами эту скромную трапезу. А Фелиция замерла, совершенно невежливо открыв рот. Даже мой незаметный тычок не сразу подействовал. – Фелли! – прошипела я ей на ухо. В этот момент Авенар встал и прошел мимо нас. За ним будто стелились клубы морозного воздуха. У меня даже волоски на коже дыбом поднялись, да так и застыли. Дракон занял почетное место за столом с таким видом, будто всю жизнь там сидел. Немного замешкавшись, Эмма села напротив него. В отсутствие мужа она была главной в доме. А мы с Фелицией заняли места слева и справа от нее. Сестренка продолжала таращиться на Авенара. В ее глазах сиял глупый восторг. Еще бы, матушка сочла её достаточно взрослой, чтобы сидеть за одним столом с посланцем самого герцога Минраха. Похоже, ее совсем не смущало, что он дракон. Как и то, что он раб.