Глава 1. Ева

— Ева, вам заново пора начинать общаться с людьми, ходить гулять, посещать мероприятия. Вы должны сделать этот шаг, — твёрдо и уверенно говорит мой психолог. Я посещаю его уже около года, а если быть точнее, десять месяцев и одиннадцать дней. Тяжело вздыхаю и продолжаю слушать. — Поймите, вы готовы к этому шагу, не надо бояться. Я хочу сократить наши встречи, так как в этом уже нет смысла.

А вот это уже интересно. Мне нравится это предложение. Ведь посещение психолога было не моим решением, а решением отца. Он переживает за моё ментальное здоровье после... После моего похищения.

— Хорошо, Вениамин Маркович, я вас услышала. Я постараюсь сделать этот шаг, — стараюсь улыбнуться, но, кажется, выходит фальшиво.

— Это правильный настрой, Ева, — ухмыляется он и что-то записывает в блокнот. Если честно, на протяжении всего времени это жутко раздражает. В начале я не замечала, а потом даже стало любопытно: что он туда записывает? Что вообще думает обо мне? Но я так и не решилась спросить его об этом.

— Ну что же. На сегодня всё. Следующий приём... — он смотрит на календарь, висящий на стене, — через три недели в это же время.

— Хорошо, — встаю, поправляю штаны и направляюсь к выходу. На прощание бросаю: — Всего доброго!

— До свид... — не успеваю расслышать его прощание и захлопываю дверь с другой стороны.

Неужели свобода на целых три недели? Я, конечно, уже привыкла к постоянном походам к Вениамину Марковичу, так как отвертеться не получалось, водитель возил меня в определённые дни, и он знает всё моё расписание наизусть.

Этот контроль отец установил за месяц до того рокового дня, когда меня похитили. Ему стали поступать угрозы, ведь в мире бизнеса близкие люди часто становятся пешками и слабыми местами королей. Конечно, отец не хотел забивать мою голову такими проблемами, но настойчиво просил соблюдать все меры безопасности.

Тогда этот контроль жутко бесил меня. Я не могла свободно пойти с подругами на дискотеку или прогуляться по парку, повсюду меня сопровождал охранник, а машина с водителем всегда ждала неподалёку. В какой-то момент я придумала коварный план, как сбежать от них и оторваться на полную катушку. Но даже этого мне не удалось сделать. Точнее, сбежать получилось, а вот оторваться, нет...

До сих пор помню ту тёмную фигуру, резкую боль и темноту. Очнулась я уже в комнате с зарешеченным окном, кроватью и ведром в углу. Сколько я там пробыла... неделю или меньше, не знаю. Похитители сначала пытались давить на отца, требуя выполнения своих условий. Когда он не спешил их выполнять, они начали злиться.

В один из дней они перешли черту. Они начали меня избивать, чтобы на теле появились кровь и ссадины. Они считали, что так смогут быстрее получить от моего отца то, что им нужно. Эти воспоминания до сих пор преследуют меня в кошмарах, заставляя просыпаться в холодном поту. С тех пор я никому не доверяю. Держу всех на расстоянии, даже тех, кто искренне хочет помочь.

Мой страх стал моим постоянным спутником, а недоверие второй натурой. Но, возможно, психолог прав. Возможно, пора начать учиться снова доверять людям. Хотя бы немного. Хотя бы кому-то... Закрываю глаза, пытаясь отогнать страшные воспоминания. Но они, словно назойливые мухи, кружатся в голове, не давая покоя.

В один из таких дней они не рассчитали силы. Избиение было настолько жестоким, что я потеряла сознание. А очнулась уже в больничной палате, где рядом сидел отец.

Он выглядел ужасно: тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо, похудел так, что костюм висел на нём мешком. Его взгляд был полон боли и вины.

— Всё закончилось, — тихо произнёс он, сжимая мою руку. — Их поймали. Спустя месяц преступников посадили. Я не присутствовала на суде, адвокаты отца сделали всё возможное, чтобы оградить меня от любых напоминаний о тех страшных событиях. Но воспоминания преследовали меня каждую ночь, превращая сон в бесконечный кошмар.

Депрессия накрыла меня тяжёлым одеялом. Я раз за разом переживала те ужасные моменты, боясь, что это может повториться. Страх стал моим постоянным спутником. Я заперлась дома, не выходя дальше крыльца. Друзья пытались достучаться до меня, писали сообщения, звонили, но я игнорировала все попытки общения. Социальные сети были удалены, я не хотела ничего, что могло бы напомнить о той жизни, которая была до...

Именно тогда в моей жизни появился Вениамин Маркович. Он был терпеливым, понимающим, но в то же время твёрдым. После долгих бесед и тестов он поставил диагноз: посттравматическое стрессовое расстройство.

Первые месяцы терапии казались бесконечными. Каждый сеанс был борьбой, борьбой с собой, своими страхами, воспоминаниями. Но постепенно, очень медленно, я начала учиться жить заново. Не забывать прошлое, но и не позволять ему управлять моим настоящим и будущим.

Сейчас я понимаю, как далеко продвинулась. Хотя путь ещё долгий, и впереди много работы над собой. Но я готова идти дальше. Готова учиться доверять. Готова снова открывать двери, которые так тщательно запирала все эти месяцы.

Только страх всё ещё живёт внутри, напоминая о себе тихим шёпотом: «А что, если?..»

— Ева Владимировна, машина на парковке. Едем домой? — спрашивает Анатолий, мой телохранитель. Его голос, как всегда, спокоен и уверен.

Я же в это время не могу оторвать взгляд от окружающего мира. Погода сегодня действительно замечательная: солнце ласково греет, птички заливаются песнями, в воздухе витает аромат весны и тепла. Делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие свежим воздухом, прикрываю глаза и медленно выдыхаю.

— Нет, давайте поедем в центральный парк, — решаюсь я. — Хочу погулять. Только давайте договоримся: вы будете держаться в двух метрах от меня, а не идти рядом.

Анатолий хмурит брови, принимает задумчивый вид, словно взвешивая все «за» и «против», но затем просто кивает.

До парка добираемся быстро. Благо сегодня будний день и первая половина дня, людей не так много, что идеально для моего первого выхода в люди после стольких месяцев затворничества. Раз доктор сказал начать общаться с окружающими, пожалуй, стоит прислушаться к его рекомендациям.

В небольшой кофейне покупаю себе латте с карамельным сиропом. Тёплый стакан приятно согревает ладони. Медленно бреду по извилистым тропинкам парка, внимательно разглядывая всё вокруг.

Люди вокруг кажутся такими беззаботными. Молодые мамы качают коляски, влюблённые пары держатся за руки, дети смеются, играя в догонялки. Я же словно наблюдатель со стороны, изучающий чужую жизнь через стекло аквариума.

Остановившись у скамейки, делаю глоток кофе. Аромат карамели смешивается с весенними запахами, создавая причудливый букет. Смотрю на играющих детей и невольно улыбаюсь. Анатолий держится на оговорённом расстоянии, но я чувствую его присутствие. Он словно тень, которая всегда рядом, но не мешает. Это немного успокаивает.

Рядом с парком находится большой ледовый дворец, где тренируется местная хоккейная команда «Метеор». Я была на паре игр прошлого сезона. Ритка затащила меня туда, чтобы я составила ей компанию. Сейчас, на сколько я помню, она работает пресс-секретарём команды.

За эти десять с половиной месяцев это был единственный человек из моего окружения, с кем я общалась и не прерывала общение. Она меня поддерживала и когда я просила оставить меня в покое, то она делала наоборот. Меня жутко злило, я хотела, чтобы меня все оставили в покое. Ритка старалась поднимать мне настроение и у неё это даже получалось.

Вениамин Маркович настаивал не прекращать и не обрывать общение, чтобы потом моя социализация прошла более спокойно и без стресса.

С Ритой мы не общались уже почти два месяца, с той самой поездки на базу отдыха, после которой всё снова пошло наперекосяк. Тогда меня… то ли пытались похитить, то ли просто напугать, до конца я так и не поняла. Но эффект был один: я опять замкнулась в себе, словно улитка в раковине.

А ведь до этого всё вроде налаживалось. Терапия давала первые робкие плоды, я училась жить по‑новому. Но кошмары… Они никуда не исчезли. По‑прежнему приходят каждую ночь, цепкие, как холодные пальцы, и держат меня в своём плену до самого утра.

Месяц вдали от дома, в тёплых краях, немного привёл меня в чувство. Солнце, море, чужой язык за спиной всё это будто отмывало душу от липкого страха. Но стоило вернуться, как реальность ударила под дых: папа, весь этот месяц ходивший по острию, не выдержал. Приступ. И в тот момент я наконец осознала, что моё состояние, это не только моя проблема. Из‑за меня страдают те, кто меня любит.

Рита писала. Много раз, уведомления мигали на экране, но я отключила телефон, спряталась, как страус, зарывший голову в песок.

А сейчас, вспомнив о ней я достаю из сумки телефон и набираю её номер.

— Это что за красота мне звонит с самого утра, да ещё и в будний день? — слышу её звонкий голос.

В конце прошлого года Рита жила у нас, а потом она стала работать с хоккейной командой, а там были выезды, сборы, игры и обычная рутинная работа. Откуда я знаю? Она писала мне, рассказывала и присылала фотографии. Я искренне радовалась за неё, ведь это была её мечта.

— Привет, Рит! — улыбаюсь, услышав подругу.

— Так, рассказывай...

— Что тебе рассказать?

— Ты звонишь мне в будний день! Звонишь! — делает акцент на слове. — А до этого даже не отвечала на мои звонки и сообщения.

— Я просто гуляю в центральном парке возле ледового и хотела спросить: вдруг ты на работе и у тебя есть свободная минутка, чтобы погулять?

В трубке наступает тишина. Слышу, как что-то падает, а затем тихий, взволнованный голос: — Так, Довлатова, ты серьёзно сейчас?

— Да! Стою у входа.

Чувствую, как сердце начинает биться чаще. Неужели я действительно делаю этот шаг? После всего, что произошло, после месяцев изоляции... Может, это и есть начало новой жизни? Анатолий незаметно подходит ближе, но я делаю жест, показывая, что всё в порядке.

— Вот стой и не двигайся, я бегу! — Рита сбрасывает звонок, а я делаю несколько шагов в сторону и пытаюсь убрать телефон в сумку...

Но не успеваю. На меня буквально налетают, и в одно мгновение мой телефон и кофе оказываются на асфальте.

— Чёрт! Ты куда смотришь?! — его голос звучит как раскат грома прямо над ухом. Инстинктивно вжимаю голову в плечи, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Медленно, очень медленно поднимаю глаза. Передо мной стоит настоящий великан. Спортивный, широкоплечий, с суровым взглядом, который словно два острых кинжала, готовых пронзить насквозь.

«Только не паникуй. Дыши глубже», — пытаюсь успокоить себя, но тело не слушается.

— Молодой человек, какие-то проблемы? — голос Анатолия звучит твёрдо и уверенно. Он словно стена между мной и этим незнакомцем.

— Никакие, дядя. Иди куда шёл, — огрызается парень, даже не глядя на моего телохранителя.

— Я как раз сюда и шёл, — спокойно отвечает Анатолий. — Ева Владимировна, всё хорошо? Нужна помощь?

Я не могу говорить. Горло словно сдавило невидимой рукой. Эти стальные глаза гипнотизируют меня, парализуют волю.

«Соберись! Ты должна что-то сказать», — внутренний голос кричит, но наружу вырывается лишь едва слышное: — Нет, — качаю головой, едва шевеля губами.

В этот момент за спиной парня появляется запыхавшаяся Рита: — Ева! — она буквально налетает на меня и заключает в объятия, чуть не придушивая.

— О, Самохин, Привет! А ты что тут делаешь? — Рита, не теряя самообладания, обращается к парню. Я смотрю на парня и вижу как удивленно скидывает бровь и буравит меня взглядом.

— На тренировку шёл, — отвечает тот чересчур грозно. И я снова поднимаю на него взгляд, а он все еще смотрит на меня своими ледяными глазами, от которых у меня мурашки по телу.

— Вот и иди, а то Владимир Николаевич опять будет ругаться за опоздания, — Рита кивком указывает на дверь ледового дворца.

Он снова бросает на меня быстрый, почти яростный взгляд, и я замечаю, как сжимаются его челюсти, а желваки на лице приходят в движение.

Разворачивается и быстрым шагом скрывается за дверью ледового дворца.

Что я такого сделала? Почему сразу нужно злиться? Неужели нельзя было просто извиниться за столкновение?

М-да... Кажется, мой первый выход в люди после долгого перерыва получился не самым удачным. И телефон теперь придётся менять...

Анатолий молча собирает осколки моего телефона и вкладывает мне его в руку, с грустью осознаю, что ему конец, а Рита, заметив моё расстроенное лицо, пытается приободрить:

— Ну что ты, Ева! Зато теперь у тебя есть повод купить новую модель!

— Да уж, утешила, — говорю я. Сегодняшний день определённо требует чашечки чая и долгого размышления о том, стоит ли продолжать эти попытки социализации.

— Не обращай внимания, он всегда такой, — отмахивается подруга и улыбается. — Ты как здесь оказалась?

— Решила прогуляться, — улыбаюсь я и обнимаю подругу, пока она ведёт меня ко входу во дворец.

— Доктор сказал, что пора выходить в люди и начинать вести нормальную жизнь. Я решила не тянуть и вот... — обвожу взглядом величественное здание дворца. — Я здесь.

— Это замечательно! Пойдём ко мне в кабинет, — тянет меня к лестнице Рита. — Поболтаем, чай попьём.

— У тебя есть свой кабинет? — удивлённо спрашиваю я.

— Да, мне выделили отдельное помещение для работы, потому что дома и в кафе сосредоточиться не получается, — мы идём по коридорам дворца, а навстречу нам идут высокие, широкоплечие, накачанные парни. Похоже, хоккеисты. Вау...

— О, Цветочек, а ты куда так спешишь? — спрашивает блондин, глядя прямо на Ритку. Она смущается, и к её щекам приливает краска. Когда перевожу на неё взгляд, не могу поверить своим глазам. Рита смущается?

Он подходит ближе, притягивает её за талию и целует в губы. Блин, как это неудобно. Стараюсь отвести взгляд. Кажется, я действительно многое пропустила в жизни подруги. Любопытство распирает меня изнутри.

— Я... Мы идём в кабинет, — запинается подруга.

— О, Маргарита Николаевна, привет! — к нам подходит другой парень и встаёт рядом с блондином.

— Привет, Вань!

— Ну что, как жизнь? — парень переводит взгляд на меня и осматривает с ног до головы, словно оценивая. — Познакомишь? — кивает в мою сторону.

— Да, конечно, — с улыбкой говорит подруга. — Это Ева, моя подруга. А это Ваня — нападающий команды, и Сева — капитан команды и мой парень — С гордостью говорит она последние слова и я даже округляю глаза. Вот это я выпала из жизни, что все так изменилось.

— А я жду момента, когда они поженятся и я буду крестным их сыночка, — подмигивает Ваня подруге, и та снова краснеет. Никогда не видела её такой! Обычно Рита огонь, палец в рот не клади, откусит. Недаром выбрала профессию журналиста.

— Ну уж нет, лучше пусть Гордей будет — Закатывает глаза Сева, а я хихикаю.

— Э, я ведь и обидеться могу — делает обиженное лицо и в ту же секунду начинает широко улыбаться. — Очень приятно познакомиться, Ева, — протягивает мне руку. — А что вы сегодня вечером делаете? — вот так сразу? С места в карьер? Похоже, день будет насыщенным.

— Были планы, — стараюсь улыбнуться.

— Эх, жаль, — театрально вздыхает парень. — Пошли, Сев, а то от Николаевича прилетит, и будет нам штраф за опоздание, — хлопает друга по плечу. Я замечаю, как Сева расстроен и стискивает зубы. Он явно хотел остаться наедине с Риткой. Теперь у меня ещё больше вопросов к подруге.

— Не прощаемся, девчонки, — тянет Севу в другую сторону по коридору.

— Цветочек, я к тебе после тренировки зайду, только дождись. - Он быстро целует Ритку и идет в след за Ваней.

— До встречи, ребята! — машет им Рита, и мы направляемся к её кабинету.

Теперь у меня очень много вопросов к Рите, которые мы должны обсудить.

Я ведь её лучшая подруга, а совсем не замечала, что происходит в её жизни. Рита всегда была рядом, поддерживала меня в самые сложные моменты, а я… погрузилась в свои проблемы и забыла про неё.

Вспоминаю, как давно мы не разговаривали по душам, не делились секретами. Кажется, последний раз мы нормально общались ещё до того, как моя жизнь перевернулась с ног на голову. А Рита всё это время хранила свои тайны, переживала свои чувства в одиночку.

Чувствую себя ужасной подругой, которая совсем не интересовалась жизнью лучшей подруги. Как-то эгоистично с моей стороны.