Глава 21. Всегда всё становится на свои места
* * *
Катерина
Этот вечер должен был стать для меня решающим.
Сегодня я расскажу Алексу, что простила его. И обязательно расскажу, что мы станем родителями.
Но я боялась его реакции.
Хотя была уверена, что после такого откровенного и чувственного письма, вряд ли Алекс будет говорить что-то против рождения ребёнка.
Но мандраж с приближением часа икс нарастал.
Я старалась взять себя в руки. Волноваться мне было нельзя.
Илюша смотрел на меня, как я собираюсь.
Надев красивое платье, спросила у брата:
– Как тебе? Хорошо выгляжу?
– Ты очень красивая, Катя, – сказал Илья, склонив голову набок.
Вдруг в дверь раздался звонок.
– Это твоя няня пришла, – сказала мальчишке и поспешила открыть дверь.
Распахнула, даже не взглянув в глазок и…
– Добрый вечер, любовь моя. Какой красоткой ты меня встречаешь, однако.
Мой сердце подпрыгнуло и пропустило удар, а потом заколотилось с лихорадочной поспешностью. На какое-то время я потеряла дар речи.
Я смотрела в такое знакомое и такое чужое лицо, видела, как мужчина, прищурив глаза, смотрит прямо мне в лицо. Взгляд его был, безжалостным.
– Никита… – прошептала поражённо, и если бы он меня не подхватил на руки, то упала бы. Я пережила только что невероятное потрясение.
В мою квартиру со мной вместе на руках вошёл мой покойный муж Никита Бронецкий!
Какого хрена?!
Как это возможно?!
Он опустил меня на диван и шикнул на поражённого его появлением Илью:
– Беги в свою комнату и не выходи, понял?!
– Дядя Никита… – произнёс мой брат. – Но ты же умер…
– Я. Сказал. Брысь! А то Кате я сделаю больно…
Я дёрнулась, но этот урод вдруг схватил меня за горло и впечатал в спинку дивана.
Илюша тут же кинулся на мужчину с кулачками. Но тот его оттолкнул и повторил:
– Быстро скройся!
Малыш заплакал, но убежал. Он сильно перепугался.
Козёл ты, Бронецкий! Как есть, истинная козлина!
Мужчина сжимал моё горло всё сильнее.
Я не могла дышать…
Господи! Как мне не хотелось умирать!
Ну уж нет, я так просто не сдамся!
Я извернулась и умудрилась ударить со всей силы коленом его в грудь.
Бронецкий отпустил меня, и я сделала судорожный вдох.
– Сучка, – рассмеялся он, и как ни в чём не бывало, развалился в кресле напротив дивана. – Пришёл расквитаться по долгам, жёнушка.
Откашлявшись, я посмотрела на этого сучёныша ненавистным взглядом и прошипела:
– По долгам? Ты-ы-ы, ублюдок! Ты хотел меня и Илью убить ради денег! Ненавижу тебя! Почему ты жив? Почему не сдох?
– Вот, значит, как заговорила, – скривил он свой рот. – А когда-то мне клялась в любви и говорила, что жизни без меня не видишь.
– Если ты забыл, то напомню: ты ведь тоже признавался мне в любви, рисовал красивую совместную жизнь и строил планы на будущее. А в итоге? Застраховал наши жизни в надежде получить потом деньги? А твои долги? Ты представить не можешь, через что я прошла… И Илья… Ему нужна была операция…
– Я обо всём знаю, жёнушка, – хохотнул он. – Я следил за твоей жизнью. Думал, когда вернусь, с новыми документами, чистой жизнью, то заберу тебя и твоего пацана. Попрошу прощения. Мы уедем и начнём всё сначала. Но нет, сука! Ты, тварь, связалась с Севастьяновым!
– Этот человек решил все проблемы, которые ты создал, – процедила я и покачала головой. – Ты такой жалкий… Я смотрю на тебя и не понимаю, как могла повестись на такое чмо, как ты? Трусливый и жалкий человечишка… Ты не мужчина, Никита. Ты – гадкий слизняк, паразит!
В одно мгновение он вскочил с кресла и залепил мне оплеуху.
Голова дёрнулась в сторону. Лицо взорвалось болью. Из глаз тут же брызнули слёзы.
Чёртов урод!
Да и я тоже хороша! Спровоцировала!
Он вернулся на место, и сказал:
– Мою смерть помог мне разыграть Лобанов Пётр Георгиевич. Человек, который поверил в мой будущий успех и протянул руку помощи. Я должен помочь ему уничтожить Севастьянова. И весь бизнес этого мудака перейдёт в наши руки.
Он склонился ко мне и прошипел:
– Я ведь узнал, что это он испоганил мою жизнь. Я поклялся отомстить.
После этих слов у меня пазл сложился в целую картинку.
Передо мной сидел безумец – жестокий, беспощадный, жадный, мстительный и злобный мудак.
Алекс, как же ты мне сейчас нужен!
Телефон!
В моей сумочке лежал телефон. А сумочка находилась в прихожей.
Нужно как-то достать его и позвонить Алексу!
Но как?
– Жаль, что у него не получилось раздавить тебя до конца, – не удержалась я.
Сложно молчать, когда ты вдруг встретила человека, которого сначала любила, а потом узнала, что любила не его, а лишь образ, иллюзию. А на самом же деле этот человек конченое дерьмо. Да и то, от дерьма хоть польза есть.
– Ещё одно слово, тварина, и я исколошмачу твою рожу! – рявкнул он.
«Ещё и закомплексованный», – пришла мысль.
Мне было страшно. Страшно за себя, своего малыша у меня в животе и моего брата.
Что Бронецкий задумал?
– Зачем ты пришёл?
– Затем, что ты поможешь мне уничтожить Севастьянова, – расплылся он в улыбке. – Я ведь знаю, что ты стала его подстилкой, Катя. Не отрицай.
– Ты болен, – прошептала я поражённо. – И не стану тебе помогать. Ни за что.
– Ни за что? – сощурил он глаза. – А если я сейчас войду в детскую к твоему пацану и…
– Нет! – остановила его и сжала руки в кулаки. – Не смей трогать ребёнка, скотина!
– Не трону, если выполнишь мои условия.
* * *
Катерина
В данный момент меня не интересовало, как Бронецкий выжил. Каким образом он это провернул, потому, как я помню дырки от пуль, лужи крови, отсутствие пульса и остывающее тело.
Его положили в гроб и закопали.
КАК он смог выбраться?
Или же, в могиле лежит не он?
От последнего предположения я похолодела.
Человек, способный разыграть собственную смерть, да так ловко, что в неё все поверили – это не просто подлец и мерзавец, это монстр!
И я вышла за него замуж. Дура.
– Послушай, Никита, – попыталась я с ним как-то оттянуть время и придумать, как мне добраться до собственной сумки с телефоном. – Давай не станем ничего усложнять. Как я поняла, тебе помогли начать новую жизнь… Так вот, начни… Не нужно никому мстить и пытаться портить судьбы…
Я знала, что он посмеётся над моими словами, и не воспримет их всерьёз. И пусть. Я сейчас хотела потянуть время, пока мой мозг судорожно искал решение.
– Глупенькая детка, – рассмеялся он, как я и предполагала. – Есть вещи, которые нельзя прощать. Как, например, ты. Я тебя не прощу за то, что ты легла под этого мудилу. Ты! Что должна была нести по мне траур, ходить на мою могилу и молиться в церкви! Но вместо этого ты быстро стала шлюхой Севастьянова! Быстро раздвинула перед ним ноги! Этот мудак за всё ответит!
– Не называй его так! – вскинула я подбородок. – Алекс – прекрасный человек! Не ровня тебе, Никита. Алекс настоящий мужчина, который не боится ответственности, делает поступки, широкие жесты и не лжёт. Слышишь? Он никогда не лжёт.
– Ну, всё, сука, ты напросилась! Считай, ты навсегда попрощалась со своим хорошеньким личиком!
Он встал и выхватил из кармана пиджака острый нож!
Он сделал шаг ко мне и выбросил вперёд руку.
Блеснуло лезвие буквально в сантиметре от моего лица!
Что?
Нет, нет и нет!
Забралась с ногами на диван и прижалась спиной к стене.
Божечки! Помогите мне!
Адреналин бешеными дозами вбрасывался в мою кровь, заставляя сердце биться нестерпимо быстро.
– Немедленно брось нож, Бронецкий!
Мы одновременно повернули головы, и я едва не завопила от радости и облегчения!
– Алекс… – пропищала я, сползая вниз.
– Севастьянов, ну, тварь! – прорычал Никита и бросился на моего мужчину!
Алекс отбросил в сторону огромный букет цветов, что принёс для меня и, напружинив ноги, ловко ушёл от смертоносного удара!
Я в страхе замерла и прижала руки к груди, молясь всем святым, чтобы Алекс не пострадал.
Плавные движения моего Защитника были похожи на танец.
Он был сосредоточен, не резок. Все движения чёткие и отработанные до автоматизма. Он словно не испытывал страха.
И всё закончилось очень быстро.
Каких-то пара минут и Бронецкий без оружия лежит на моём полу лицом вниз, брызжет слюной, сыплет на наши головы проклятия и извивается как уж.
Алекс, словно опытный борец, схватил его удушающим приёмом и отправил в царство принудительного сна.
Потом он поднялся, оттряхнул брюки, оправил пиджак и невозмутимо произнёс:
– Я знал, что должен приехать раньше. Не мог больше ждать. И как вижу, я вовремя.
– Алекс… – я не могла нормально дышать, но через вдох, затараторила: – Он хотел убить тебя!.. Сказал, что ему помог Лобанов… разыграть его смерть на свадьбе…
– Шшшш… – приложил он палец к губам. – Всё хорошо, малыш.
Потом он достал телефон и коротко произнёс:
– Вызови полицию. Бронецкий жив. Обезврежен и отдыхает в квартире Катерины.
А потом поднял огромный букет белых роз и протянул их мне.
– Катя, теперь я понимаю, что тебя одну нельзя оставлять. Никогда.
Из комнаты вдруг выбежал Илья, заплаканный и перепуганный.
Положила цветы на диван и обняла брата.
– Илюша, родной, всё хорошо…
– Он ударил тебя! Он сделал тебе больно! Я видел, видел! – закричал ребёнок, находясь в ужасе от того, что кто-то посмел поднять на меня руку. – Дядя Никита ведь умер!
– Он ударил тебя? – прорычал Алекс.
И я не стала делать вид, что такая вся сильная женщина. Нет, я не сильная. Я хрупкое и нежное создание, которому нужна постоянная защита.
– Да, он душил меня, а потом ударил. По лицу. Больно ударил.
Взгляд Алекса, который прошёлся по мирно спящему Бронецкому не обещал тому ничего хорошего впоследствии.
И пусть. Он заслужил.
* * *
Катерина
Полиция приехала быстро и увела уже очнувшегося Бронецкого.
Он возмущался и грозился мне и Алексу отомстить и не оставить всё, как есть. Называл меня гадкими словами и тогда, Севастьянов сделал то, что должен – сломал одним ударом Бронецкому челюсть.
Когда полицейские опешили от такой наглости, он заявил:
– Неудачно упал, когда убегал от представителей закона.
Так и внесли в протокол его травму.
Когда мы остались одни, я напоила брата успокаивающим чаем и уложила спать.
Вернулась в комнату к Алексу, что терпеливо ждал меня.
Мы молчали, пока я не выдержала и протянула его письмо.
– Скажи, все твои слова здесь… правда?
Мой Защитник нахмурился, но ответил:
– Здесь нет ни капли лжи, Катя. Каждое слово – чистая правда.
– И ты, правда, любишь… меня?.. – прошептала я и опустила взгляд вниз.
Он приподнял моё лицо за подбородок и обвёл большим пальцем мои губы.
– Люблю Катя. Сильно.
Его ответ прозвучал искренно, без лишних слов.
– А ты? – спросил он меня.
Сглотнула и ухватилась за его руку. Переплела с ним пальцы и выдохнула:
– Люблю…
Положила его руку на свой ещё плоский живот и добавила:
– И он тоже любит…
Он глубоко вздохнул, нахмурился. Посмотрел на свою руку на моём животе, потом в мои глаза и неверяще прошептал:
– Ты беременна?
– Да, – ответила сразу и робко улыбнулась. – Узнала, когда была в отъезде.
Несколько секунд Алекс молчал, затем привлёк меня к себе и сказал, вложив в свои слова всю свою страсть:
– Я не отпущу тебя, Катя. Я не в силах изменить прошлое, но я могу лишь пообещать тебе, что мы вместе построим радужное и счастливое будущее. Ты, я, твой брат и наш… ребёнок…
– Алекс… – прошептала и потянулась к его губам.
Но он взял моё лицо в свои ладони и договорил:
– Обещаю, малыш, я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы ты никогда не пожалела о нас. Чтобы не приготовило для нас будущее, чтобы ни случилось, знай, я всегда буду рядом с тобой. Любимая моя. Катенька.
– Алекс…
Его губы прикоснулись к моим, в невероятно бережном и нежном поцелуе.
Когда мы завершили сладкий поцелуй, он прошептал и снова положил ладонь мне на живот:
– Невероятно… Я стану отцом…
Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах вселенскую благодарность и нежность.
– Ты станешь моей женой?
Я не раздумывала ни секунды.
– Да, Алекс. Я стану твоей женой.
Могла ли я, хоть на секунду догадаться, что принесёт мне жизнь? Никогда.
И когда мне повязали глаза, я не представляла, что получу в своё распоряжение прекрасного мужчину. Честного. Ответственного. Влюблённого в меня. И надёжного.
Мой Защитник.
Он мой, до последних мурашек.
И я глядела на него широко открытыми глазами.
Нам предстоит многое друг о друге узнать. Многое испытать и пройти через трудности семейного быта.
Но я уверена, что мы справимся.
А иначе быть не может. С таким-то мужчиной.