Часть 7

Сегодня был четверг. Сегодня мы должны были идти с Лешей к адвокату. Но так как я внезапно слегла, мой почти бывший муж явился в больницу, полыхая праведным гневом.

— И надолго ты тут? — спросил он, брезгливо оглядывая стены палаты. Да, не частная клиника, но тут вполне хорошо. Просто Алексей у нас был любителем всего самого дорогого. Раньше меня это не задевало, но в последнее время жутко бесило.

— Врач сказал, что еще максимум два дня, потом выпишут, — мне было неуютно под этим равнодушным взглядом, в котором еще четыре года назад жила любовь. Либо мне так казалось.

— А быстрее никак? — он скривился, — у Кирилова есть запись либо завтра, либо через месяц.

— Ну значит, через месяц, — пожала плечами, — я хожу с трудом, какие переговоры.

— Женя, не шути со мной, — Леша внезапно оказался рядом, наклоняясь надо мной, — если ты вдруг решила, что отсрочив встречи, сможешь меня обобрать, то ты глубоко ошибаешься.

— Я не собираюсь тебя обирать, только взять то, что принадлежит мне, — прошипела ему в лицо, приподнявшись.

— Женя, — угрожающе начал мой почти бывший муж, но тут его прервали.

— Прошу прощения, что тут происходит? — Стоцкий появился внезапно, но весьма вовремя, потому что Леша, в порыве злости облокотился рукой на мой бог, и я лишь из чистого упрямства сдерживалась, чтобы не заорать благим матом.

— Я навещаю свою жену, — Леша резко выпрямился, и теперь под его буравящим взглядом оказался мой врач.

— Сожалею, но в данный момент вашей супруге пора на процедуру, — мягко проговорил мужчина, нисколько не испугавшись, — можете подождать минут сорок, либо зайти в другое время.

— Я тебе напишу, — резко выдохнув сквозь зубы, Леша быстрым шагом вышел прочь.

— Спасибо, — я благодарно улыбнулась Стоцкому. Конечно, никакой процедуры у меня сегодня не было, он просто помог мне избавиться от неприятного собеседника.

— Ко мне примчалась Галина Петровна с криками, что у вас беда. Пришлось идти спасать, — он улыбнулся.

Усилием воли заставила себя не краснеть. Когда Леша зашёл в палату, деятельные бабушки сказали что-то про свежий воздух и ретировались. А на самом деле пошли звать Стоцкого.

— Извините, что вам пришлось стать свидетелем такой безобразной сцены.

— В жизни всякое бывает, не переживай, — мужчина осторожно присел на край кровати, — давай я тебе посмотрю на всякий случай, мало ли куда он там нажал в порыве злости. Смотрел бы хоть.

— Да ему все равно, что со мной, — я хмыкнула, — лишь бы поскорее подписала все нужные документы.

— Не расскажешь, что случилось? — его пальцы легли мне на живот, проверяя швы, но мне в этом жесте почудилось что-то более интимное, и я гулко сглотнула.

— Да знаете, ранний брак, который быстро сходит на нет, и вы начинаете ненавидеть друг друга. Видимо, его я совсем бешу.

И я рассказала про все-все. И про наши отношения, и про Лешины совсем недостойные поступки, и что он устроил мне скандал из-за того, что я попала в больницу, и у нас пропала встреча с адвокатом. Разделение имущества вообще стало точкой преткновения в грядущем разводе. Будучи замужем, я купила машину, оформив кредит на себя. И я собиралась оставить ее себе, ведь это больше миллиона рублей — автомобиль был новый и сильно дорогой. Его можно было продать, и я смогла бы снимать нормальную квартиру или даже открыть ипотеку и обзавестись собственное жилье. Но Леша уперся рогом, устраивая такие сцены, как будто я его квартиры лишать собралась. Мои резонные замечания о том, что из нас двоих именно я из-за кое-кого оказалась на лестничной площадке с чемоданом в руках, были проигнорированы. И теперь со мной собирались вести войну. Было горько, что человек просто разом перечеркнул все хорошее, что было между нами, сосредоточившись на материальных благах.

Стоцкий внимательно меня слушал, не оставляя никаких комментариев, не пытаясь как-то утешить, и вскоре я обнаружила, что рыдаю у него на груди, находясь в кольце его рук.

— Простите, пожалуйста, — я еще раз всхлипнула и неловко отодвинулись отодвинулась. Но на душе внезапно действительно стало гораздо легче, как будто рассказав все постороннему человеку, я спросила часть груза с души.

— Ничего страшного, — он вновь улыбнулся, — думаю, тебе надо было выговориться.