Глава 23

Какие же они сучки…

Я не рассчитывала найти друзей, но ждала помощи.

Они боялись Ярцева, отказались с ним «ссориться», но издевки над чужой беспомощностью это за гранью. Они даже не были с ним заодно. Им просто стало скучно.

От чувства, что мной вытерли пол, хотелось блевать.

— Эй? Мне сказали, ты здесь, — Ярцев стоял на пороге и наверняка видел разбросанные на кафеле презервативы. — Рита?

Я отвернулась, прячась за волосами.

— Ты плачешь? Из-за меня?

Он присел на корточки и отвел волосы от щеки. Ярцев своей властью надо мной не упивался, но улыбка все равно выглядела издевательством.

— Перестань, — он за подбородок поднял мою голову себе навстречу. — Все нормально?

А может правда… Вдруг получится…

Разок потерплю и уйду домой. Может, и мучиться сильно не придется — раньше Ярцев мне нравился. Пахнет неплохо и внешность приятная. Он хорош, если забыть что иногда на нем заживо лопается кожа и оттуда капает слизь.

Я никогда от не него не сбегу. Я много раз пыталась: мне никто не помог. Ни один сраный ублюдок. А теперь вместо помощи получила насмешки.

Только Артему я никогда не изменяла. И ноги раздвинуть, как выразилась блондинка, легко и просто не смогу. Несколько часов назад с ним творились чудовищные вещи, а из ран капала слизь. При одном воспоминании, как мышцы ходили под его кожей, как нечто живое, меня замутило. Я не хочу, чтобы это случилось, когда он будет на мне. Не хочу.

Я давилась слезами, рассматривая разбросанные упаковки презервативов и скомканные бумажные полотенца. Смотреть Ярцеву в глаза было стыдно. Гладкие пакетики на полу вызывали истерику. Здесь знают о его пристрастиях и ничего не имеют против.

— Вставай, — он подхватил меня под локоть и помог подняться.

Не убирая с поясницы руку, он подобрал презерватив и рассмотрел с двух сторон.

— Они тебя шакалят? Умойся, ты в слезах.

Какое точное словно он подобрал.

Дрожащие руки и расстроенное лицо меня выдавали. Ярцев включил воду, зачерпнул горсть и насильно умыл.

— Зачем сказала, что тебя похитили? Я представил тебя своей девушкой. Они бы не тронули тебя, если бы не поняли, что я тебя украл.

Второй раз я умылась сама. Вода была приятной, к тому же, смыла соленые слезы.

Я стояла, опираясь на мойку. В раковине валялся пакетик с презервативом, весь в каплях после воды.

Я украдкой взглянула на Ярцева в зеркало. Он стоял позади и смотрел вниз, сунув пальцы за пряжку ремня. Под натянутой тканью пиджака отчетливо проступила рукоятка пистолета.

Я не сразу сообразила, что Ярцев рассматривает мой зад. Это был мимолетный взгляд, пойманный случайно. И он пугал, как пугает неожиданный намек на секс от опасного мужчины.

Я испуганно выдохнула, губам и влажному подбородку стало холодно от моего собственного дыхания.

Ярцев поднял глаза.

Привычным движением назад убрал волосы, выбившиеся из укладки. Жгучий пристальный взгляд дал понять: он только что представлял что-то похабное. Или вспоминал, как я ерзала и скулила под ним на полу.

— Тебе лучше? — он улыбнулся.

Нет, все-таки Ярцев с огромным отрывом выигрывает у моего мужа. Я вытерла заплаканные глаза ладонями, как ребенок. Слезами делу не поможешь, а те девушки понимали, что происходит.

Один хороший совет мне дали. Правда, при одной мысли об этом ныл живот.

Сейчас Ярцев не вызывал отвращения, мы в укромной ванной, и даже предохраняться есть чем. Главное, набраться смелости и решиться.

— Если… Если я с вами пересплю, — глотая от волнения слова, прошептала я. — Вы меня отпустите?

Я обернулась и продолжила движение, которого он от меня добивался. Подняла голову и подалась вперед, забрасывая руку на шею. Волосы оказались мягкими, как у младенца. Тогда, в лесу, он так хотел, чтобы я их потрогала.

— Сделка? — Ярцев коварно улыбнулся и за поясницу привлек меня к себе.

Он наклонился, но на поцелуй я пока не решилась и опустила голову. Предложила, а сама прячусь. Ярцев жарко дышал надо мной, низко склонившись, словно караулил, когда я подпущу его к губам.

Грудь и живот напряглись, словно он приготовился к прыжку. Пальцы скользнули с поясницы ниже, жадно впиваясь в податливую плоть.

— Мягкая.

Я хотела взглянуть ему в глаза, чтобы понять, как он смотрит — тем самым взглядом мужчины, готового засадить поглубже, или согласного поиграть. Но я не решалась поднять взгляд.

Он не дал собраться мне с духом. Развернул к себе спиной и опустился на колени, заставив проделать то же самое и меня. Так он ставил меня на четвереньки.

Колени и ладони уперлись в холодный кафель. Голова кружилась от нереальности происходящего и моего шумного дыхания. Все произошло слишком быстро: страшно продолжать, но уже поздно оправдываться, что я пошутила. Я дышала слишком часто, слишком испуганно. Из-за избытка кислорода очертания стали четче. Стыки плитки на полу превратились в яркие белые линии.

Ярцев провел ладонями по спине, обхватил талию под ребрами и прогнул меня, понукая опуститься на локти. Волосы сбились на плечо и упали вперед, мешая видеть. Платье мешком собралось на бедрах. В отбитых локтях вспыхнули холод и боль от жесткого кафеля.

Меня трясло, но хуже всего приходилось рукам — я перенесла вес на них.

Осталось задрать подол — и я его.

Вместо этого Ярцев прижался бедрами, и я вздрогнула — в меня уперся отвердевший член. Я дернула верхней губой, и подалась вперед, пытаясь отстраниться. Завеса из влажных прядей качнулась. Он прижался очень плотно, явно наслаждаясь нашим контактом. Я бы встала или вывернулась, да он взял за бедра, пресекая маневр.

Ярцев настойчиво потерся об меня, будто между нами уже нет одежды. И когда я представила то же самое, меня охватил дикий страх.

— Не надо… — прошептала я и сглотнула, пытаясь обернуться. — Перестаньте, прошу!

Я попыталась встать — куда там. Он не отпустил. Я сглотнула и захныкала, ощущая, как об ягодицы трется жесткая, как камень плоть. Доигралась. А игру, как известно, нельзя начинать, если не уверена, что выдержишь до конца.

— Не бойся, — руки скользнули под подол, он просунул пальцы прямо под боковинки трусов, намереваясь стянуть их отработанным движением. — Но потом отпустить не смогу, прости…

Я яростно рванулась — наверное, от неожиданности, но мне удалось освободиться. Резко обернулась, готовая влепить пощечину — стыд горел на щеках. За унижение и за то, что я поддалась.

Ярцев отшатнулся и удивленно рассмеялся.

Он не разозлился ни капли: ни замах, ни мое агрессивное лицо его не уязвили. Только прижал ладонь к ране, сунув ее под пиджак. Улыбка медленно увяла. От резкого движения ему стало больно.

— Бойкая… Разве ты сама этого не хотела? — он позволил привстать, но только для того, чтобы поймать меня рукой. — Не хотела меня?

Это было давно: в другой жизни. Когда я обслуживала его за обедом и тихо мечтала о несбыточном. К сожалению, мечты сбываются.

Ярцев навалился и, напирая весом, заставил лечь на пол. Он навис сверху, не позволяя встать.

С такого расстояния его глаза выглядели еще лучше. Оказалось, вокруг зрачка ободок, а на темных участках радужки светлые точки. На мгновение я застыла, рассматривая его в мельчайших деталях. Не как человека — как картину.

Ярцев наклонился, почувствовав, что я расслабилась. Мы лежали на холодном кафеле и изучали друг друга. Он перебирал пальцами в моих волосах, а я старалась не двигаться, помня о его пристрастии к чужой возне. Я застыла полубоком. Сжатые бедра касались его ног — он пытался вдвинуть между ними колено. Напряженная рука очутилась на плече, едва касаясь шелковистого пиджака.

Его тянуло к губам, но Ярцев прижался к моей щеке, сглотнул и горячо прошептал на ухо:

— В первый раз видишь такого, как я? И не слышала никогда? — он потерся об меня слегка колючим подбородком. Голодный голос и настойчивые руки на талии, бедрах и особенно ягодицах, подсказывали, что этот факт его очень, очень заводит.

Не нужно было говорить с ним о сексе… Но может он станет мягче или даже потеряет бдительность и я смогу сбежать, если мне хватит решимости.

— Закройте дверь, — попросила я.