Глава 37

Я думала, мы вновь куда-то поедем, но Ярцев повел меня за ресторан, бросив машину на парковке.

Мы попали во двор жилой многоэтажки, которая, как башня нависала над кварталом. После коктейля в голове слегка шумело, я расслабилась.

— Ты здесь живешь?

Я надеялась, что он ведет меня домой, а не на новую встречу со своими неприятными «друзьями». Яр приложил к замку магнитную карту, кивнул камере над входом и завел меня в подъезд. Из прозрачного «аквариума» пожилой охранник помахал ему рукой.

В лифте просторном и настолько чистом, что в стенках отражались наши отражения, даже пахло приятнее, чем у меня дома.

Яр не ответил, но слова и не были нужны. Мы вышли на двенадцатом этаже, и он открыл одну из квартир.

— Добро пожаловать, — сказал он. — Входи, не бойся.

Из квартиры пахло свежим ремонтом и сладкой жизнью. Короткий светлый коридор закончился большой комнатой.

Окна в квартире Ярцева были на солнечной стороне, и пространство пронзали солнечные лучи. Это могла быть квартира художника или скульптора, столько света и простора здесь было. Но жил здесь он, монстр непонятной породы.

Высокие потолки парили метрах в трех. Серые стены окрашенные по голому бетону, придавали жилищу еще больше объема. Его квартира мне очень нравилась — в ней можно было дышать, а не задыхаться как в нашем тесном доме с мужем.

Я прошла по звонкому паркету. Чем-то он напомнил пол в нашем деревенском доме… Темнее по оттенку, но солнечный свет придал ему живой глянец и янтарный блеск. Я подняла голову: потолок был белым.

Мне нравилось все, но больше всего — эта воздушность. Я подошла к окну — индустриальный район внизу слегка смазывал впечатление, но тоже очень и очень хорошо. Мой район куда гаже.

Негромко постукивая по паркету подметками, Ярцев подошел со спины и остановился рядом.

Я обернулась, исподтишка осматривая безмятежный профиль — тонкий нос, аристократичные скулы. Голубые глаза, когда он оглянулся, были полны безмятежного неба и детского спокойствия. Такие глаза я видела у животных и счастливых детей: без тени беспокойства или забот. Даже несмотря на ранение. Несмотря на всё.

Я ощутила дичайшую зависть, когда поняла, что внутри у Яра такой штиль, как снаружи.

Как же красивы человеческие глаза и лицо, не изуродованные болью, тревогой, сомнениями… Из-за этого Яр кажется неземным.

— Ты красивый, — вырвалось у меня.

Он улыбнулся, и вокруг глаз собрались морщинки. Визуально они накидывали ему лет десять. Ему очень шло.

— Поживешь пока здесь, — сказал Ярцев. — Я представлю тебя своей девушкой соседям, если спросят.

— Я замужем, — зачем-то сообщила я.

— Уверена? Почему он тебя не ищет?

Потому что Артему трудно встать с дивана. А еще он меня выгнал, но признавать это больно.

— А с чего ты взял, что не ищет? — из вредности спросила я.

— Ты только сейчас о нем вспомнила. Ты его не любишь.

Я хмыкнула и сделала вид, что любуюсь видом из окна. Ну да, об Артеме я думаю в двух случаях: когда на него злюсь, и когда он сам о себе напоминает. А после вчерашнего вообще знать его не хочу.

— В чем дело? Почему ты на меня не смотришь?

Яр выдохнул и наклонился ко мне. Он не смотрел мне в глаза — мимо, и неторопливо расстегивал рубашку. На середине ряда пуговиц он остановился. В распахнутой рубашке было видно грудь, немного живот и повязку под грудью. Пиджак он еще не снял и слева он топорщился из-за рукоятки пистолета.

Я отступила, внезапно ощутив волнение.

Тонкие пальцы нежно коснулись щеки. Ладонью он ласкал подбородок, гладил шею, заставляя поворачивать голову под светом, словно я произведение искусства, которое он желал рассмотреть.

Это было приятно. Фалангой пальца Яр провел по шее вверх, почти невесомо, но уверенно и поднял подбородок себе навстречу.

Мы встретились взглядами.

— Ты взрослая, Рита. Ты понимаешь, что будет дальше? — без улыбки спросил он, внимательно рассматривая мои глаза. — Дорогая, о каком муже ты говоришь, если сегодня мы будем вместе?

Взгляд я отвела первой. Конечно, понимаю. Не девочка. Я сама дала понять, что согласна, когда вернулась. Я ведь знала, что он не отступит и не успокоится. И думать об этом скорее приятно, чем нет. Но…

Это пугало.

Я сама, своими собственными руками дала против себя оружие, когда вернулась. Безотказный рычаг воздействия. Яр знает, что я уступлю, чтобы не быть одной. Уступлю ему, даже если не буду хотеть — лишь бы не бросил.

Ярцев развел полы рубашки, выправляя ее из джинсов. Хороший повод свернуть c темы о муже и будущей ночи с Яром.

— Как живот? — примиряюще спросила я, и наклонилась, осторожно трогая повязку.

Позже придется поменять, но пока не кровит. Бинт на ране был сухим и чистым.

— Не беспокойся, быстро заживет, — он выпрямился, пока я осматривала живот, позволил потрогать рану. Боль совсем его не беспокоила.

Он с интересом рассматривал мое лицо. Яра позабавило то, с каким облегчением я ухватилась за возможность отвлечься.

— Давай все-таки проверим, — предложила я. — После первого случая лучше перестраховаться. Вдруг опять…

Мне отчаянно не хотелось забросить процесс и через несколько дней вновь ковыряться в его боку. Никогда не мечтала стать врачом.

— Хорошо, — Яр помедлил, затем снял пиджак и начал расстегивать кобуру. — Пойдем в ванную. Аптечка там.

Ванная… Я почувствовала неуловимую радость: горячая вода, нормальное мыло, настоящее полотенце. Мне так давно нужно привести себя в порядок, что теперь шанс сделать это казался невероятной удачей.

Сегодня я приму душ и лягу в постель — может быть, с Яром, а может, и нет. Но я вновь почувствую себя человеком.