Глава 16. Есения

Я чувствую, как земля моментально уходит из-под ног. Еще несколько секунд, и моя дочь окажется совсем рядом. И если Сергей увидит Соню, то все сразу же станет понятно. Если уж он знал о наших отношениях с Владом в прошлом, то сейчас ему не составит труда сложить два плюс два.

Проходит одно мгновение, другое, но Соня не появляется. Мамы и папы сидят на диванчиках возле игровой, и это спасает. Ведь ребенок мог вполне обратиться к любому из родителей. Я не оборачиваюсь в надежде, что Соня на что-то отвлекалась. А мы с мамой по-прежнему не сводим друг с друга пристального взгляда.

— Сереж, я не против выпить с тобой чашку кофе, — наконец, выдавливает из себя несколько слов мама, но я вижу, как трудно дается ей это решение. — Здесь шумно, может, поедем в ту кофейню, которую я когда-то любила больше всех заведений города. Кстати, она еще работает?

— Да, и там все так же варят самый лучший кофе в городе, — улыбка не сходит с лица Беркутова-старшего. — Есения, ты составишь нам компанию?

— У меня слишком много работы, — сокрушаюсь я, закатывая глаза. — Возможно, как-нибудь в другой раз.

— До вечера, дочка, — мама незаметно подмигивает мне, после чего резко разворачивается и уходит.

— До встречи, Есения, — радостно произносит Сергей. Мужчина не может сдержать своих эмоций и быстрым шагом следует за моей родительницей.

Я облегченно выдыхаю и оборачиваюсь. Теперь становится ясно, что задержало мою Ягодку. Моя дочь сидит на руках у аниматора в виде огромного льва и заливисто смеется. Улыбка невольно трогает мои губы, ведь самое лучшее для матери — видеть своего ребенка счастливым.

Домой мы с Соней возвращаемся уже ближе к вечеру. Уставшие, но такие довольные. Я ощущаю себя на седьмом небе от счастья, потому как в ближайшее время я буду занята рабочим процессом.

Из кухни доносится потрясающий аромат чего-то вкусненького, а это означает, что мама уже вернулась домой. Соня убегает в комнату, а я направляюсь в кухню, чтобы узнать, как прошло «свидание» мамы и Сергея.

— Мамуль, мы дома! — радостным голосом произношу я. — Вау, паста! У нас сегодня ужин в итальянском стиле?

— Привет, дочь! — тихо говорит мама, после чего я трогаю ее за плечо и разворачиваю к себе. В глазах родного человека блестят слезы, и становится понятно, что они из-за Беркутова.

— Что случилось? — я прижимаю маму к себе и в ответ получаю крепкие объятия. — Сергей чем-то обидел тебя?

— Нет, Есения. Просто я думала, что выдержу эту встречу, а оказалось, нет, — она медленно отстраняется от меня, и в ее взгляде читается боль, смешанная с любовью к человеку, с которым они так давно расстались. — Он попросил у меня прощение за то, что не смог ничего объяснить тогда. И сказал, что никогда не изменял мне. И за все это время не было ни дня, когда бы он не думал обо мне.

— Ты ему веришь? — осторожно спрашиваю я, ожидая непредсказуемой реакции.

— Конечно, нет, — голос женщины меняется. Она всем своим видом пытается показать независимость и гордость.

— Мам, — ласково произношу я. — Знаешь, о чем я думаю. Из-за того, что ты так поспешно сбежала от Беркутова и не дала ему объясниться, вы потеряли целых шесть лет. Ты помнишь ту ситуацию с фото? — я выжидающе смотрю на маму, и женщина утвердительно кивает головой. — Почему тогда ты не поверила, что снимки настоящие? А с видео решила не разбираться?

Она молчит. По прошествии стольких лет моя мама понимает, что нужно было дать хотя бы возможность любимому мужчине объясниться. А сейчас между ними пропасть, которую ни перешагнуть, ни перепрыгнуть так просто не удастся. Но, так или иначе, это из жизнь, их судьба. Уверена, что они смогут сделать верные выводы и разобраться, наконец, во всем. В отличие от меня.

На следующий день ни свет ни заря меня будит телефонный звонок. Я удивленно пялюсь в экран мобильного и никак не могу понять, что в такое время нужно моей заказчице.

— Доброе утро, Кристина! — сонным голосом бормочу я.

— Доброе, Есения! Извини, что в такую рань, но дело не терпит отлагательств, — тараторит она. Кто-то определенно проснулся намного раньше, чем я.

— Что стряслось? — спрашиваю я.

— Вчера вечером редактор популярного журнала пригласил меня на обложку! — восторженно восклицает она. — И съемка должна состояться сегодня. Главный фотограф слег с температурой, а на запасного я не согласна. Мне очень и очень нужна твоя помощь.

— Ты хочешь, чтобы это сделала я?

— Да, Есения. Как бы ты меня выручила. Сегодня в шесть часов вечера будет свободна студия. Ты не занята?

— Искусственный свет… — бормочу я про себя. — Хорошо, Кристина. Скинь адрес сообщением.

— В этом нет необходимости. Влад заедет за тобой, — спокойно произносит Беркутова.

— Влад? — одеревенелым языком уточняю я.

— Да, он с минуты на минуту возвращается с командировки. Я как раз в аэропорту. Именно потому что он решил все вопросы раньше, съемка и состоится сегодня, — отвечает Кристина.

— Понятно. Кристина, я могу вполне добраться самостоятельно, зачем утруждать Влада. Тем более…

— Есения, это не обсуждается. Мало того, что я дергаю тебя в твой выходной, так еще и к черту на куличики ты будешь добираться самостоятельно. Ну, уж нет. Я приеду туда раньше на интервью. А вас жду к шести вечера. Влад! — радостно восклицает она. — До вечера, Есения. Будь готова к половине пятого.

Я не успеваю ничего ответить, девушка сбрасывает вызов. Просто замечательно! Через несколько часов мне предстоит провести съемку счастливой четы Беркутовых.

Ровно в половине пятого я получаю сообщение от Влада о том, что он ждет меня в машине. Маму с Соней от греха подальше отправляю на прогулку, чтобы они случайно не столкнулись с отцом моей дочери. Я планирую рассказать ему о Ягодке, но не сейчас, не сегодня. Через две недели заканчивается моя работа у Кристины. Думаю, что к тому времени нужно найти способ привести свою жизнь в порядок и избавиться от вранья, прежде всего, самой себе. Пожалуй, самым лучшим вариантом будет окончательный переезд обратно в столицу и развод с Димой. А самое главное, нужно каким-то образом объяснить дочери, с чем связаны перемены в нашей жизни.

Влад стоит возле своего автомобиля и прижимает телефон к уху. Его напряженная поза говорит о том, что разговор не из простых. Судя по обрывкам фраз, речь идет о работе, о каком-то серьезном контракте.

Беркут замечает меня, и от его взгляда по коже ползут огромные мурашки. Мужчина пожирает меня глазами. Так откровенно, будто я принадлежу ему. Он убирает мобильный в карман, после чего открывает мне дверь своего автомобиля.

— Присаживайся, Есения. Устраивайся поудобнее, путь неблизкий, — его бархатный голос врезается в мои уши, голову, сердце. Господи! Неужели так будет всегда в присутствии этого человека?

— Привет, Влад! Спасибо, — Беркут протягивает мне руку, помогая забраться во внедорожник. Прикосновение обжигает, и я ощущаю, как учащается мой пульс и ритм сердца.

Некоторое время мы едем молча. Чувствую себя крайне неуютно, особенно после того, что произошло у меня дома. Я перевожу взгляд на Влада и вижу, как желваки на скулах мужчины играют слишком быстро. Похоже, нервничаю не я одна. Но, несмотря на это, первым разговор никто не начинает, хотя каждому из нас есть, что сказать.

— Почему ты вышла за него? — нарушает гнетущую тишину Влад. — Ни за что не поверю в глубину твоих чувств к этому недоноску. Что это, Есения? Деньги? Жизнь за границей?

— Почему спустя столько лет тебя это интересует? — я сохраняю спокойный тон, хотя внутри меня от его вопроса все переворачивается. — Ты мог узнать обо всем еще там в больнице.

— Зачем ты пришла на тот бой? — в голосе Беркута слышатся стальные нотки.

— Поговорить, Влад, — тихо отвечаю я.

— О чем? Хотела сообщить, что сваливаешь из страны и выходишь замуж за этого недоноска? — Влад произносит это тоном, от которого бегут мурашки по коже. Мужчина прибавляет скорость, и мы мчимся по пустынной трассе в неизвестном для меня направлении. — После твоего дня рождения мне окончательно стало все ясно.

— Между мной и Димой тогда ничего не было. Он был просто другом, — отвечаю я, будто оправдываюсь.

— У друга были такие же права на тебя, как и у меня? — усмехается Влад. — Зажимать тебя по углам? Или, может, делать с тобой в спальне…

— Замолчи, Беркут! И останови машину! — громко кричу я. — Останови!

И Влад останавливает. Я мигом вылетаю на обочину, не зная, куда скрыться от Беркута и его жалящих слов. Мне кажется, моя душа так же пропитана ненавистью к нему, как и выжжена любовью. Мне не хватает воздуха, и я едва сдерживаю слезы, на которые когда-то сама же установила табу. Но, так или иначе, я живой человек, и не всегда получается с этим справляться без них.

— Есения, мы почти приехали. Давай в машину, у нас мало времени, — его голос доносится слишком близко, но я не могу сделать ни одного шага. Мне нужно больше времени, чтобы снова натянуть холодную маску безразличия на свое лицо. — Есения, ты слышишь меня?

Влад подходит со спины и осторожно касается пальцами моего плеча. Я медленно оборачиваюсь, и в его глазах вижу беспокойство, которое этому человеку раньше не было свойственно. Взгляд теплый, будто передо мной снова тот Влад, который когда-то испытывал, как я думала, чувства ко мне.

— Почему ты вышла за него? — тихо повторяет свой вопрос, касаясь озябшими пальцами моей щеки.

— Я не могла по-другому, — незаметно для самой себя говорю правду. — Влад, зачем тебе это? У тебя прекрасная супруга, друзья, работа. Зачем ворошить прошлое? Тем более, что для тебя наша связь не значила ровным счетом ничего, — я прихожу в себя и отстраняюсь. — Помнишь новогоднюю вечеринку? Когда ты в туалете с Яной вытворял… Я даже не могу говорить об этом. А потом сказал, что я всего лишь девочка на спор, ты помнишь?

— Это произошло после того, как ты разорвала все, что нас связывало, — Влад нервно проводит рукой по волосам.

— Я не знала, что произошло в тот день. Ты ведь мог просто позвонить, — повышаю голос я.

— Я был немного занят, Есения! — грубо отвечает он. — Могилу мамы перевернули так, будто кто-то проехал на тракторе.

— Да, я была тогда не права, но ведь мы могли бы поговорить еще раз, почему ты не стал слушать меня в больнице? Почему не позвонил после? — срывающимся голосом говорю я.

— Я звонил. Ты была уже недоступна. Видимо, к тому времени укатила в свою Канаду, — грубо произносит он. И, кажется, что больше нам нечего выяснять, но следующим вопросом Влад поражает меня в самое сердце. — Я хотел узнать только одно, почему ты сделала аборт?