Глава 28. Есения

Проходит по меньшей мере минут пятнадцать прежде, чем я серьезно начинаю волноваться из-за отсутствия Влада. В незнакомом районе, вдали от знакомых мест, которые почти за две недели становятся родными, чувствую себя, мягко говоря, некомфортно. Я подхожу к окну, которое ведет во двор, и облегченно выдыхаю. Беркут сидит на лавочке, сцепив пальцы в замок и опустив голову.

По коже пробегают мурашки то ли от холода, то ли от стресса, и я обнимаю себя за плечи. Воспоминания о прошлом не дают мне покоя. Я была не права, когда не стала искать способ сообщить Владу о своей беременности. Ведь это и его ребенок, и он должен был узнать о дочке еще тогда. Но обида и боль — не лучшие спутники в любовных вопросах.

Я не представляю, что сейчас чувствует Влад, и даже не хочу представлять. Просто вижу, как ему больно. Но мне страшно. Я боюсь потерять свою девочку, потому что не знаю, каким за шесть лет стал Влад. Если же за это время ничего не изменилось, то велика вероятность, что Беркутов переступит через всех, даже через мать собственного ребенка, для достижения своей цели. И я очень надеюсь, что его целью не станет безудержное желание отобрать у меня ребенка.

Мужчина по-прежнему сидит на скамейке, не двигаясь. И за то время, что нам удается побыть наедине со своими мыслями, в мою голову приходит следующее. Вражда с Беркутом ни к чему хорошему не приведет, остается только найти компромисс и показать, что я не против него. Ведь, в самом деле, правда рано или поздно должна была выплыть наружу, и, честно говоря, я сама должна была найти способ связаться с Владом, несмотря на последнюю нашу с ним встречу. Это ребенок. И отец имеет право знать. Здравый смысл наконец-то торжествует, а все потому, что я всего лишь поставила себя на место Влада.

Собираюсь с мыслями и выхожу из квартиры, хватая с комода небольшую связку ключей. Закрываю дверь на один замок, после чего делаю глубокий вдох перед разговором с Беркутовым.

— Влад, — тихо зову я, но мужчина не откликается. Я повторяю громче. — Влад.

Мужчина медленно поднимает голову, а в его глазах я читаю к себе только ненависть. Мне становится не по себе. Таким я Беркута еще никогда не видела. Ни раньше, не сейчас. Он молчит, испепеляя меня тяжелым взглядом, а я продолжаю пялится на него в ожидании, когда же наигранное спокойствие пошатнется.

— Влад, — начинаю я, надеясь, что мои слова хоть немного смогут пробить нервное напряжение между нами. — Я хочу сказать, что мне действительно жаль, что о Соне ты узнал при таких обстоятельствах и спустя столько времени.

— С его такие перемены? — мужчина в удивлении выгибает бровь, будто не верит собственным ушам. Но в этот момент я говорю искренне, понимая его чувства. Ведь он не отказывался от ребенка, он просто не знал о дочке.

— К счастью, ты дал мне время все обдумать, прежде чем мы в очередной раз совершили бы глупость. Я… — замолкаю, подбирая нужные слова, — просто поставила себя на твое место. Как бы ни складывались наши отношения в прошлом, все же нужно было каким-нибудь образом сообщить тебе о беременности.

— Я обидел тебя, — отрывисто произносит он. — И поплатился за это.

После его слов будто рушится огромная стена, возведенная нами двумя в прошлом. Мы срываем маски друг с друга, сами того не замечая. Я признаю свою вину, он выдавливает из себя похожее признание. На душе становится легче.

Присаживаюсь на скамейку рядом с ним и закрываю глаза, наслаждаясь весенним ветерком, который к ночи кажется не таким теплым, как днем. Меня бросает в дрожь, но я будто бы не замечаю, чувствуя в этот момент спокойствие и умиротворение.

— Мы должны были поговорить тогда, а не делать больно друг другу, Влад, — тихо говорю, не открывая глаза. Знаю, что мужчина смотрит на меня, но сейчас я не могу встретиться с ним взглядом. Слишком велик соблазн.

— Думаю, встретились мы в неподходящий момент, Есения, — после продолжительного молчания произносит он. — Ты свалилась на мою больную неадекватную голову в самый неподходящий момент. Я был раздавлен, морально разбит, а ты, сама того не осознавая, тащила меня из дерьма, что творилось в моей жизни. Между нами была огромная пропасть, которая с каждой новой встречей становилась все больше. Мы были слишком юны и неопытны в новых чувствах, чтобы понять это, — Влад делает паузу, а я удивленно таращусь на мужчину.

Так глубоко не рассуждала даже я. А Беркут, который всем своим существом когда-то показывал неприязнь ко мне, испытывает более глубокие чувства, чем кажется на первый взгляд. Только сейчас я понимаю, за то время, которое мы провели вместе, я совсем не знала этого человека.

— Только спустя время я понял, почему так злился на тебя за то, что ты выбрала другого. Но это был твой выбор, и с моим он мог не совпадать. Ты многое значила для меня тогда, вот только понял я это гораздо позже, — Влад поднимается с лавочки и направляет свой взгляд в небо. — Когда ты оказываешься беспомощным и не можешь самостоятельно сходить даже в туалет, переосмысливаешь многие вещи. А когда я узнал, что ты сделала аборт, стало совсем тошно.

— Я бы никогда не сделала этого, — тихо говорю я, вставая со своего места. — Мы наломали дров, Влад. Мы оба, но в наших силах исправить это сейчас. Ради нашего ребенка мы должны отпустить то, что было и попробовать стать друзьями.

— Друзьями… — эхом отзывается негромкий голос Беркута. — Есения, мы не сможем стать друзьями, — его тон режет без ножа. — Никогда. Идем в дом, уже холодно, да и завтра полно дел. Пойду знакомиться с Сонечкой.

— Влад, не говори, пожалуйста, пока ничего ребенку. Я сама ей расскажу. Тема очень деликатная, — говорю я, открывая дверь квартиры.

— Хорошо, — отвечает мужчина, входя следом за мной. — И нужно уладить все документально. У моего ребенка в каждой бумажке должно быть указано, кто настоящий отец. С твоим мужем я свяжусь самостоятельно.

Влад задергивает шторы на окнах, после чего снимает с себя рубашку и брюки, оставаясь в одних трусах. Мой взгляд невольно падает на идеально подкаченное рельефное тело, и я непроизвольно облизываю губы. Влад, судя по всему, замечает мою заинтересованность, потому как его взгляд моментально темнеет.

— Здесь есть какая-нибудь футболка или рубашка? — спрашиваю я.

— Одну минуту, — Беркут открывает небольшой шкаф и достает оттуда белую футболку. — Устраивайся на кровати, я лягу на диване.

Начинаю чувствовать физическую усталость только после того, как голова касается подушки. Сегодня был самый сложный день за последнее время, который заканчивается невозможным образом. Я нахожусь с Беркутом в одной квартире, при этом ощущая, будто именно так и должно быть.

Внимательно разглядываю потолок, считая и овечек, и баранов, и козочек, словом всех домашних животных, но сон по-прежнему не идет. Присутствие Влада слишком отвлекает, и я не могу расслабиться.

— Спишь, — выдавливаю из себя.

— Нет, Есения. Спать с тобой в одной комнате — для меня непосильная ноша.