Глава 21 Есения

В первую секунду своего пробуждения я вообще не понимаю, кто я, где я, а, главное, почему так сильно раскалывается голова, будто по ней проехались на танке. Тихо стону и с большим трудом разлепляю глаза. Я нервно сглатываю прежде, чем заглянуть под одеяло. Облегченно вздыхаю, когда обнаруживаю, что полностью одета. Я медленно ставлю ноги на пол и разглядываю место, где нахожусь. И это точно не моя комната и даже не особняк Беркутовых. Но не могу не отметить, что здесь очень стильно интерьер в стиле лофт, хоть и темный, но не мрачный. Человек, который живет в этом месте, вероятнее всего, аккуратист или даже перфекционист. Я и сама очень люблю, когда все лежит на своих местах, но здесь все слишком идеально. Даже к полотенцу, сложенном на стуле возле кровати, боязно притронуться, потому как сложить его точно так же я не смогу.

Каждое мое движение отдается невыносимой болью в голове. Господи, я больше никогда не буду пить! Это просто ужасно. Чувствую себя разбитой и потерянной до такой степени, что не сразу замечаю на небольшом столике записку и упаковку таблеток от головы.

Есения, доброе утро. Можешь не волноваться, после того, как тебе стало нехорошо, я тут же отвез тебя к себе домой. От кафе буквально пара кварталов. Таблетки от головы, полотенце и душ – это как раз то, что тебе сейчас нужно. Как будешь готова, я в гостиной. Выходи.

Боже мой! Как же стыдно! Первый раз в жизни со мной происходит то, что я не могу контролировать. Кроме чувств к Владу, конечно. Чёрт! Влад!

Хватаю свой телефон, и вижу только один пропущенный вызов от мамы и десятки от Беркута. Звонили сегодня. Открываю сообщения и первым делом читаю то, что пишет мама. Она сообщает, что узнала от Кати, где я ночевала. В этот момент мне хочется просто провалиться сквозь землю от стыда. И как бы я не отнекивалась, моя родительница будет считать, что между мной и Димой что-то есть.

От Влада висит непрочитанных двадцать сообщений, но я никак не могу заставить себя открыть их, поэтому убираю телефон и иду в душ, который, к счастью, находится за соседней дверью.

Не представляю, сколько проходит времени, пока я стою под тёплыми струями воды, но душ бодрит меня, и я выхожу посвежевшей и довольной. Теперь уже другими глазами изучаю комнату, обращая внимание на картины на стенах. Я не сильна в творчестве подобного рода, но то, что вижу, завораживает, заставляя изучать каждую деталь и подмечая каждый штрих. Абстракция, которую изображает художник, несёт в себе глубокий смысл, и он для каждого человека свой.

Я подхожу к окну, и вид, открывающийся с такой высоты, цепляет до самой глубины души. Дима живет в самом центре столицы, а это значит, что в этом месте ожидать другого не приходится.

Телефон, который я оставила на столе, вибрирует. Мне не нужно проверять мобильный, потому как я уже знаю, кто звонит. Медленно подхожу к столу и на дисплее высвечивается имя Влада.

– Где ты, черт возьми? – Беркут рычит в трубку. Я невольно сжимаю телефон в руке с такой силой, что, кажется, ещё немного, и он разлетиться на куски.

– Я скоро буду дома, Влад, – пытаюсь сохранять спокойствие, потому как если я стану пугаться с ним, ни к чему хорошему это не приведет. Тем более, я четко осознаю, что нахожусь не в самом выгодном свете. – Я вчера была на вечеринке. Немного перебрала. Добраться до дома самостоятельно не смогла, потому что потеряла сознание.

– И где ты ночевала? – даже находясь на другом конце провода, я знаю, что в этот момент Влад до хруста сжимает руки в кулаки.

– Ты только не подумай ничего такого, – предупреждаю я, не желая обманывать, тем более, что я ничего плохого не сделала. – Я ночевала у Димы.

– У того ублюдка из клуба? – грубо спрашивает Беркут. – Есения, ты в своем уме? Как по-твоему я должен реагировать на это?

– Ты должен доверять мне, – выкрикиваю я и закусываю губу. – Я ничего плохого не сделала. Просто, оказывается, я не могу пить даже легкий алкоголь. Голова закружилась. Дима ближе всех живет, поэтому меня туда и отвезли. Я проснулась только полчаса назад с дикой головной болью. Эта ситуация станет для меня уроком, но только не надо ещё больше усложнять отношения между нами.

– Я сказал тебе не ходить туда, – я чувствую, как гнев закипает в парне, потому что он говорит, словно разъяренный зверь, на повышенных тонах. – Почему ты пошла туда наперекор мне?

– Наперекор тебе? – хищно усмехаюсь я. – О чем ты, Влад? Я не твоя собственность. За всю неделю ты не нашел и пяти минут поговорить со мной и извиниться за то, что наговорил. А теперь недоволен тем, что я сходила развеяться.

– Развеялась? – с вызовом спрашивает он. – Так, что оказалась дома у мужика, который слюни на тебя пускает.

– Я тебе ещё раз повторю, Влад. У меня ничего и ни с кем не было, – в ярости мечусь по комнате. И именно сейчас я хочу сбросить вызов и не слышать весь тот бред, который он несёт. – И если ты скажешь ещё хоть одно слово, которое унизит или оскорбит меня, я просто не стану с тобой говорить. Ладно, этот разговор стал бессмысленным и утомительным и зашел в тупик. Для меня главное доверие. Во всем.

– Возможно, я погорячился да, – спокойнее говорит он, сдерживая очередной порыв. – Но…

– Я приеду домой, и мы все обсудим. Сейчас мне не очень удобно говорить. Пока, Влад, – сбрасываю вызов сама, иначе наш разговор обещает продлиться вечность.

Надеваю свое платье и направляюсь в гостиную. Первым в глаза бросается огромный стол с весьма разнообразными блюдами.

– Дим, доброе утро! Это твоих рук дело? – я указываю пальцем на тарелки с завтраком.

– Доброе утро! – широко улыбается парень. – Я не знал, что ты любишь, поэтому решил дать тебе право выбора.

– Ты ещё и сам все это приготовил? – ахаю я, искренне удивляясь.

– Никаких проблем, мне нравится сам процесс, – он хлопает по сидению дивана, приглашая присесть рядом. – Хоть и я делаю очень редко. По особым случаям.

– Я особый случай? – кусок едва не застревает в горле, потому как вопрос вырывается неожиданно.

– Да, Есения, и думаю тебе это отлично известно, – Шахов серьезен как никогда, только уголки губ слегка приподнимаются вверх.

– Дим, ты отличный парень, но я несвободна, – отрывисто говорю я.

– Я понимаю, вот только, согласись, странно, что в тот момент, когда тебе было плохо, рядом не оказалось твоего парня, – Дима не смотрит в мою сторону.

– Думаю, мы сами сможем решить эти вопросы, – строго говорю я, после чего смягчаю тон. – Спасибо за гостеприимство, Дим, и за то, что помог мне. Я, правда, в неоплатном долгу перед тобой, но мне уже пора.

– Я отвезу тебя, – предлагает он.

– Нет, спасибо, такси уже едет, – говорю я, отпивая из чашки горячий кофе.

– Есения, ты только что сама сказала, что в неоплатном долгу передо мной. У меня есть небольшая просьба к тебе, – спокойным тоном говорит он, а в его глазах я замечаю озорные смешинки.

– Да, конечно. Что ты хочешь, чтобы я сделала? – спрашиваю я, вставая с удобного дивана.

– Свидание с тобой, – глухо отвечает Шахов, а я удивленно таращусь на него. В голове вертится один верный ответ "нет", но из-за своей не спящей совести, я предлагаю другой вариант.

– Только это будет не свидание, – быстро отвечаю я. – У меня день рождения через неделю. Это будет небольшое торжество, но хочу, чтобы ты пришел.

– Я приду обязательно, – улыбаясь, отвечает Дима.

Возвращаясь домой после вечера моего позора, плавно перетекающего в ночь, я не просто волнуюсь, меня буквально трясет, потому что реакция Влада может быть совершенно непредсказуемой. Правда, мои опасения кажутся напрасными. Но только на одно мгновение.

Беркут встречает меня почти на пороге. Он расслаблен, на губах играет ядовитая усмешка, о которой я, надо сказать, уже и позабыла.

– Явилась? – выражение лица парня моментально меняется. Его глаза темнеют, а становясь почти черными. Он не просто зол, он разъярен словно лев, который голодает уже несколько суток.

– Явилась, – не веду даже бровью на его выпад.

Стягиваю с себя шубу и снимаю обувь. Влад следит за каждым моих движением, не отводя взгляд ни на секунду. Я больше не говорю ни слова. В этот момент мне просто нечего сказать. Я не сделала ничего плохого, и не считаю нужным оправдывать себя. Да, возможно, со стороны все выглядит не слишком не так, как было на самом деле, но тут вопрос только в одном: доверяет мне Влад или нет.

– Хочешь что-нибудь сказать? – грубо спрашивает Влад.

– Что, например? – с вызовом произношу я.

– Даже не представляю, – невесело усмехается он. – Это ж тебя не было всю ночь дома.

– Может, то, что мне хотелось сходить на встречу? Или, может, что я выпила пару бокалов шампанского? –  сыплю вопросами, пытаясь защититься при помощи нападения и не выслушивать очередные нападки. – Или, возможно, тебе хочется услышать, где я ночевала?

Беркут резким движением припечатывает меня к стене, при этом не причиняя мне боль. Он едва держит себя в руках, но границы не переходит, хотя это вполне в его характере. Я жду, когда он начнет все крушить, ломать или хотя бы повышать голос, демонстрируя свое негодование, но ничего не происходит. Вместо этого он грубо и властно, словно наказывая, целует меня в губы. Его руки скользят по моей талии, спускаясь ниже, а я вспыхиваю как спичка, совсем забывая про ту обиду, которая до сих пор гложет меня изнутри. Дыхание спирает от долгожданной близости, а сердце уже выпрыгивает из груди. Мне достаточно секунды, чтобы простить его. Я знаю, какой он в глубине души, но не могу вытащить его настоящего из самого себя.

Это словно какое-то наваждение, которое затягивает в свой водоворот. Мои ощущения граничат с любовью и ненавистью, но любовь побеждает. Любовь. Озарение приходит внезапно. Это то, что я чувствую к Беркуту. С самого первого взгляда этот человек не был для меня кем-то обычным. И в каждом его поступке я искала, и продолжаю искать то хорошее, что иногда удается разглядеть. Но, главное, я люблю его. Моего несносного Беркута.

– Больше никогда так не делай, – тихо рычит мне в губы, с трудом отрываясь. – Я так соскучился по тебе, Мышонок.

В два счета мы оказываемся в спальне Влада, вместе ныряя в очередной раз в омут с головой. Мои ощущения настолько острые, но в то же время граничащие с обидой. Я не хочу прерываться, мне хочется как можно дольше чувствовать Влада, такого искреннего и открытого, каков он сейчас. Мы ходим по острию ножа, зная, что дома родители, но сдерживаться больше нет сил. Я тихо стону, сжимая простынь на кровати Беркута. Его губы заглушаю каждый мой стон, и вот мы уже близки к разрядке, которая нам двоим просто необходима.

– Надо идти, – спустя какое-то время говорю я, поднимаясь с постели.

– Я провожу, – в голосе парня появляются отчужденные нотки. Стараюсь не придавать этому значения, лишний раз не накручивая того, чего, возможно, и нет.

Мы выходим из комнаты, озираясь. Здесь никого нет, и Влад резко прижимает меня своим телом к стене. Он касается своими губами к моим, забирая мое дыхание. Поцелуй слишком сладкий, но в то же время настойчивый. И, кажется, будто он… последний. Гоню от себя навязчивые мысли, с таким же трепетом отвечая Беркуту.

– Есения, детка, ты уже до…, – мама поднимается по лестнице и застывает на месте.

Мы с Владом резко отскакиваем друг от друга, тяжело дыша. Мама удивленно смотрит на нас. По тому, как меняется выражение ее лица, до моей родительницы начинает медленно доходить, что происходит между нами. Мы молчим. Все трое. Каждый ждет, когда другой начнет говорить первым. В конечном итоге, не выдерживает Влад.

– Ирина Михайловна, думаю, это нужно обсудить, – уверенным голосом произносит Беркут.

– Да уж хотелось бы услышать объяснения, – мама демонстративно складывает руки на груди, а ее губы расплываются в кривой усмешке. Никогда не видела ее такой рассерженной.

– Мам, – быстро говорю я и подхожу ближе. – Я не буду говорить, что все совсем не так, как показалось. Тебе не показалось, мы действительно стояли близко друг к другу, но это ничего не значит. Нас притянуло друг к другу раз, но больше этого не повторится, да, Влад? Вот мы и решили понять, стоит ли пробовать. Но поцелуй показал только одно, что ни мне, ни ему это не понравилось. Слишком пресно. Не так как должно быть. Поэтому можешь не волноваться, что мы натворим глупостей.

Я делаю беззаботный вид, понимая, что наплела полную ерунду. Мама смотрит то на меня, то на Беркута с недоверием, но его следующие его слова заставляют ее поверить.

– Ирина Михайловна, я взрослый парень, у которого есть определенные…хм… желания, потребности, – усмехается он. – Ваша дочь симпатична. Да и длина ее платья слишком компрометирующая. Я далеко не святоша, чтобы разыгрывать здесь пламенные чувства к Мы… Есении, но физиологические потребности с милой девушкой, которая и сама не против, я не прочь удовлетворить, – мои глаза расширяются от наглости. Я сама затеяла эту игру, но то, в каком свете меня выставляет Влад, мне совсем не нравится.

– Хам, – вырывается у меня.

– Помнится, в самую первую встречу с Есенией ты не слишком-то воодушевился ее внешностью. Что же произошло теперь? – довольно грубо спрашивает мама.

– Вам ли не знать, что ваша дочь изменилась с тех пор, – Беркут засовывает руки в карманы и нагло улыбается. Меня пробирает мелкая дрожь, а, главное, что его слова больно трогают мое сердце.

– Конечно, и моей девочке светит отличное будущее. И ухажер есть, – мама злится. – Не чета тебе, Влад. Прости, но тебе надо бы повзрослеть, а не думать только о том, что у хорошеньких девушек в трусиках.

Я просто ахаю. Мама никогда и ни с кем не допускает подобного тона. Если бы это был не Беркут, а кто-то другой, я бы уже пританцовывала на месте, наблюдая за меняющимся выражением лица парня.

– И еще, Влад, ни на метр не приближайся к ней, ты меня понял? – строго спрашивает мама, на что Беркут разворачивается и уходит, не удостаивая ее ответом.

Он падает в глазах моей матери еще больше, но она окончательно убеждается, что между нами ничего не может быть. Зато в моей груди нарастает неприятное чувство потери, будто этот разговор значил намного больше.