Глава 24 Есения

Утро тридцать первого декабря отдается страшной головной болью, потому как я рыдаю почти всю ночь и засыпаю лишь на рассвете. Но у меня есть весь день, который, к слову говоря, сегодня выдается снежным и весьма теплым, поэтому даю себе установку к вечеру выглядеть на все сто.

Как только я вхожу в квартиру к Лису, первое, что поражает, – это потрясающая новогодняя атмосфера. Помимо огромной ёлки, которая красуется в гостиной, стены и окна украшены бумажными снежинками необычных форм. Повсюду искрится белый искусственный снег, и первая мысль, которая рождается в моей голове, сколько же времени после праздника потратится на уборку. Усмехаюсь своим мыслям, продолжая любоваться созданной красотой.

– Есения, – Катя отвлекает меня от разговора с Рахмеевой, которая также присутствует на празднике, всем своим видом раздражая Соболеву. – На минутку.

– Я скоро подойду, – едва успеваю предупредить свою собеседницу.

Подруга тащит меня в соседнюю комнату и плотно закрывает дверь, как только мы входим внутрь.

– Что за таинственность? – я складываю руки перед собой и пристально смотрю в глаза Кате.

– Есения, я не думала, что так выйдет, – тихо мямлит она.

– Как выйдет? Что случилось? – я удивленно выгибаю бровь.

– Я про Беркута, – она говорит это таким тоном, будто я должна знать нечто важное.

– Катя, говори, как есть. Не тяни уже, – я подхожу к двери и хватаюсь за ручку. – Через пять минут будут бить куранты, и мне бы не хотелось все пропустить.

– Он здесь, Еся, – обречённо вздыхает подруга. – Я просто думала, ты уже видела их.

– Их? – мое сердце пропускает удар.

– Он притащил сюда Яну, которая не отходит от него ни на секунду.

Мы успеваем вернуться к общему столу до боя курантов. Я бросаю небрежный взгляд в сторону парочки, Влад смотрит пристально, и он даже не пытается это скрыть. Я успеваю заметить, как одна его рука крепко сжимает плечо Яны, а другая поглаживает ее колено. Внутри меня все закипает, но я лишь натянуто улыбаюсь, присаживаюсь на стул.

– А где же твой кавалер, Орлянская? – ядовитым тоном спрашивает Яна. – Негоже новый год встречать одной.

На секунду я теряюсь, не ожидая подобного вопроса от пригретой ранее змеи на груди. Катя, по всей видимости, тоже не понимает смысла заданных вопросов, потому как ее губы враз вытягиваются в кривой улыбке. Девушка только открывает рот, я быстро трогаю ее за палец, заверяя, что вполне справляюсь самостоятельно.

– А с чего ты взяла, что я одна? – серьезным тоном спрашиваю я. – Ты бы последила за собой, красотка, не то останешься без своего кавалера. Мужчины так непостоянны.

– Как и женщины, – холодно замечает Влад, по-прежнему сверля меня глазами.

– Вероятно, все зависит от обстоятельств и доверия к партнеру. Не уверена, что любящая женщина сбежит от мужчины, будь он честен с ней.

Влад не успевает ответить, потому как по телевизору начинается новогоднее обращение президента. Я перевожу взгляд к поздравлению, в очередной раз ощущая на себе взгляд Беркута.

– Десять, одиннадцать, двенадцать, – подхватываю я, и общее "Ура" сливается воедино.

Поворачиваю голову в сторону Влада с Яной, и меня будто прошибает током. Она с жаром целует Беркута в губы, усаживаясь к нему на колени. Его руки опускаются ей на пятую точку, сжимая со всей пылкостью и страстью. Я чувствую, как подкатывает громадный ком к горлу, который с трудом сглатываю. Твержу себе как мантру, что я не могу разреветься в их присутствии, но одна слеза все равно выступает. Быстро смахиваю и разворачиваюсь, чтобы уйти, но Катя останавливает меня. Она понимает все с одного взгляда, который мгновенно переводит мне за спину.

– Они вышли, Сень. Хочешь мести? – не слишком уверенно спрашивает подруга.

– Нет, – качаю головой, после чего грустно усмехаюсь. – Я просто хочу вырвать ей все волосы с головы.

– Позвони Шахову, пусть приедет, – предлагает Катя.

– Нет, Кать, тем более, у него, наверняка, свои планы, – озвучиваю не очень-то весомый аргумент.

– Да он даже с Канады со своей примчится, стоит тебе только пальцем щелкнуть, – Соболева щелкает пальцами у меня перед носом, приводя меня в чувства. – Подруга, сейчас существует только один вариант не сойти с ума. Позвонить Димке. Иначе своими мыслями ты просто можешь сжечь себя изнутри.

Я выхожу в коридор, понимая, что мне срочно нужно делать отсюда ноги. Пытаюсь вызвать такси, но это, оказывается, практически невозможно в новогоднюю ночь. Поэтому набираю Диму, который с радостью соглашается забрать меня через полчаса.

Я иду в ванную комнату. Нужно умыть лицо, которое полыхает огнем. Я терпеливо жду, когда она оказывается занята, потому что ещё одна находится неподалеку от гостиной, а там сейчас появляться мне совсем не хочется.

Я думаю только о том, что дороги назад уже нет. И что бы я ни сказала Владу, уже ничего не изменишь. Он воспринимает мои слова иначе, вовсе не так, как я имею в виду.

Проходит около десяти минут, я не выдерживаю и стучу в дверь. В ответ лишь слышу недовольное "катись к черту". Мне становится трудно дышать, потому как голос принадлежит Беркуту.

– Бер, ты бесподобен, – доносится еще один голос, который, к несчастью, мне также известен.

 Я резко отшатываюсь, ощущая, как грудную клетку сдавливают тиски. Я хватаю ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, но все попытки остаются тщетными. Ручка двери поворачивается, и я сталкиваюсь с самодовольным выражением лица Влада.

– Ах, это ты ломилась, сводная сестричка? – глупо хихикает Яна.

– Ян, иди, я сейчас подойду, – грубо говорит Влад, и девушка послушно идёт, намеренно задевая меня плечом.

– Не только у тебя, Мышонок, скелеты в шкафу, правда? – Беркут опирается плечом на стену, скользя по мне взглядом, от которого хочется убежать и скрыться.

– О каких скелетах ты говоришь? – недоумеваю я.

– Ну как же? – он отталкивается от стены и подходит ко мне опасно близко. – Разве не ты крутила роман с этим недоноском, пока я решал проблемы посерьёзнее? В тихом омуте, как говорится.

– Ничего и ни с кем я не крутила, Влад. Мне нужен был ты, а Дима только друг, не больше, – я близка к истерике.

– Ты наивная и глупая девочка, которая никогда бы не заинтересовала меня, если бы не спор. Есения, в тебе нет ничего такого, что могло бы зацепить меня. Я охотник. И пока ты являлась трудной добычей, была интересна мне, а теперь… – его дыхание обжигает. – Мне плевать.

– Хочешь сказать, что все между нами было лишь легкой интрижкой? – он утвердительно кивает. – Я не верю тебе.

– Согласись, навряд ли я бы сейчас проводил время с Яной вот здесь, – он указывает пальцем на дверь, – если бы ты хоть что-то для меня значила. Вероятнее всего, я бы разбил морду Дмитрию и провел серьезный разговор с тобой, но не отказался от тебя, но… – он почти дотрагивается до моих губ своими.

– Я ненавижу тебя, – на одном дыхании выпаливаю я, понимая, что это чистая правда. Есть ещё одно чувство, которое я испытываю к нему, но в данную секунду даже не уверена, что оно сильнее ненависти.

– Я говорил, что так будет, а все потому, что ты ничего не значишь для меня, – тихо говорит он, после чего резко разворачивается и уходит.

Я забегаю в ванную комнату и, включив воду, рыдаю. Так громко, как только возможно, но так, чтобы никто не услышал.

* * *

Проходит неделя с той злосчастной ночи, когда Влад окончательно разбивает мое хрупкое сердце. Несколько дней не могу не то, чтобы говорить с кем-то, я даже из дома выйти не могу, потому как от постоянных слез моя голова разрывается на части. Хорошо еще, что все экзамены у меня автоматом стоят в зачётной книжке. Всё-таки хорошо быть одной из лучших студенток на курсе и поддерживать хорошие взаимоотношения с преподавателями.

– Дочка, можно к тебе? – мама тихо стучит в дверь и показывается в дверях.

– Да, заходи, – отвечаю я, захлопываю один из учебников для курсовой работы, которую я делаю на заказ.

– У тебя все в порядке? – мама присаживается на кровать и разглядывает мое лицо. – Ты бледная.

– Плохо сплю, – говорю почти правду.

– Есения, ты можешь поговорить со мной, – тихо произносит мама. – Все дело в Беркутове младшем?

– С чего ты взяла? – уставившись на нее, удивленно хлопаю глазами.

– Скажем так, я не первый день живу на свете, – улыбаясь, говорит она. – Я давно поняла, что между вами что-то есть.

– Уже ничего, мам, – я пожимаю плечами. – Думаю, я последую твоему совету и обращу внимание на Диму, – натянуто улыбаюсь я.

– Дочь, неважно, кто и что тебе советует в этом вопросе. Здесь выбирать должно твое сердце, – говорит мама, нервно сглатывая.

– Некого выбирать, – взрываюсь я, и непрерывный поток слез уже бежит по щекам. – Я была для него только податливой куклой, которой он мог играть столько, сколько вздумается. Но его скрытность, неумение строить отношения и, самое важное, отсутствие чувств, сделали свое дело. Я не могу сказать, что и сама всегда поступала правильно, но, по крайней мере, я не скрывала то, что было. Мам… – я резко закрываю рот руками и бегу в уборную.

Не понимая, что со мной происходит, я наспех ополаскиваю лицо холодной водой, беру в руки махровое полотенце и возвращаюсь в комнату. Мама смотрит на меня с сочувствием и нежностью, не заговаривая первой.

– Кажется, пора поесть, – говорю я и морщусь даже от мысли о какой-либо еде. – Уже несколько дней ничего не ела, наверное, поэтому…

– Какой срок, малышка моя? – в лоб спрашивает моя родительница.

Несколько секунд смотрю на маму. Наконец, понимая, к чему она ведет, я хватаю свой мобильный и открываю календарь, в котором значатся три дня задержки. Поворачиваю телефон экраном к маме, на что та обреченно вздыхает.

– Мам, думаю, это может быть сбой, – мямлю себе под нос, понимая, что это маловероятно.

– У тебя эти дни всегда как по часам, поэтому я бы доверяла твоему календарю, – спокойным тоном произносит мама. – Есения, вы предохранялись?

– Почти всегда, кроме первого и последнего раза, – чувствую, как щеки заливаются румянцем, потому как тема очень щепетильная. И мне неловко говорить об этом. Тем более, если я окажусь беременной.

– Я запишу тебя к своему врачу. Постараюсь сегодня, возможно, получится только завтра.

– Мам, если я беременна, я ни за что не избавлюсь от ребенка, – серьезным тоном произношу я.

– Сеня, – мама ласково улыбается. – Я бы никогда не сделала сама ничего подобного и, тем более, не посоветовала тебе. Дети – это счастье. И приходят они всегда в нужный момент. Этот малыш или малышка должна научить тебя чему-то, ра́вно как и ты ее. Врач тебя посмотрит, назначит анализы, даст рекомендации и прочие беременные штучки.

– Спасибо, мамуль, за заботу, но я не знаю точно, беременна или нет, – вяло говорю я, понимая, что спорить в данный момент абсолютно бессмысленно.

Мама выходит из комнаты, не говоря ни слова. А через несколько минут возвращается с небольшой коробочкой.

– Держи, инструкция там есть, – говорит она. – Я подожду тебя здесь.

Я забираю тест на беременность и медленным шагом топаю в ванную комнату. Делаю все согласно инструкции и жду результат. Уже через минуту начинает проявляться вторая полоска, а я закрываю глаза, сдерживая свои эмоции. Даже не представляю, как на это реагировать.

– Ты была права, – говорю я, входя в комнату.

Мама смотрит в одну точку, не реагируя на мои слова. В ее руке находится мобильный телефон с открытым сообщением. Я трясу свою родительницу, но она лишь закрывает лицо руками и начинает тихо стонать. Перевожу взгляд на ее мобильный и застываю, потому как на видео не кто иной, как Сергей Беркутов и все та же рыжеволосая девица. Только на этот раз они находятся в роскошной комнате на огромной кровати.

– Мам… – роняю я. Не представляю, что можно сказать в такой ситуации, потому как это второй раз, когда она получает подобного рода компроматы. Если в первый раз мама смогла поверить Сергею, тем более, что там было фото, которое запросто можно было смонтировать, но сейчас ситуация в корне другая. На видео четко виден Беркутов старший и рыжая секретарша.

– Есения, думаю, хватит с нас Беркутовых, – тихо произносит она, забирая из рук свой телефон. – Мы уедем с тобой. Прошу только об одном. Несколько дней не подавай вида, что ты в курсе всего. У Беркутова через неделю командировка. Его не будет около двух недель, мы как раз успеем уехать.

– Хорошо, – пожимаю плечами я. – Куда поедем, мам. Да и учеба у меня.

– Что-нибудь придумаем, малышка, – грустно говорит она, прижимая меня к своей груди. – Девочка моя, ты должна решить сама, хочешь ли ты, чтобы Влад знал об этом ребеночке, – голос моей родительницы меняется.

– Думаю, он должен знать, но только он один, – я отстраняюсь. – Пока я не готова сказать даже Кате об этом. Неожиданный поворот в моей жизни, – роняю руки на колени и смотрю на свой плоский живот.

– От меня не узнает никто, – заверяет меня мама, хоть я и знаю, что дальше нее эта информация не уйдет.