Глава 14

Никогда не думала, что способна на такое сумасшествие. А купание в девять вечера в местном, пусть и неплохом, но абсолютно безлюдном в данный момент озере с парнем, о котором мечтала почти три года, для такой домашней девочки как я — это что-то сродни экстрима.

— Ну что, закрепим полученные знания личным тестированием от меня? — улыбаясь, произносит Егор.

— Это у вас семейное, видимо. С меня хватит завтрашнего опроса от твоего брата.

— Будь готова, что он не будет спрашивать тебя по шаблону про возбудителя, патогенез и прочее. Он даст тебе задачу, похожую на болезнь Лайма, но процентов на сто — это будет не она. Покажешь ему хорошие знания по дифференциальному диагнозу, и Богдан будет от тебя в восторге. Через неделю поймёшь, что зубрить с ним — бессмысленно. Клиническое мышление — вот чего он добивается. При желании, всему можно научиться.

После этих слов я не контролирую себя и с силой брызгаю водой на Егора.

— За что?! — наигранно обиженным голос произносит он.

— За то, что напоминаешь мне своего брата и за то, что больно умный.

— Умный, красивый и вообще самый-самый.

— Жесть, корону поправьте. Причем оба, — наигранно строго произношу я и ныряю с головой в воду.

Выныриваю и, не раздумывая, начинаю заплыв. От чего-то хочется утереть нос Егору. Плаваю я хорошо, а то, что он точно поплывет за мной, я не сомневаюсь. Мне бы спасибо ему сказать за то, что совместила, откровенно говоря, приятный отдых и учебу в столь шуточной и легкой форме, но не получается его отблагодарить, просто потому что сейчас он напоминает мне своего брата. Ощущение, что в данный момент он тупо копирует его замашки.

Только я подумала, что я точно впереди, как справа от меня раздался всплеск воды и Юсупов с лёгкостью меня обогнал. Ну, гад. Прекращаю плыть и останавливаюсь на приличной глубине.

— Устала?

— Если бы ты не обогнал меня, то я бы почувствовала себя крутой и не уставшей, а так, да — устала, — честно произношу я.

— Предлагаю тебе оседлать меня, и ты будешь не только крутой, но и отдохнувшей по самое не могу.

Смотрю на него несколько секунд, пытаясь осознать сказанное им, и когда до меня доходит, что он имеет в виду, я не задумываясь, снова брызгаю на него водой.

— Ну ты и козел, — зло бросаю я.

— Что за пошлые мысли в вашей голове, Анна, как вас там по батюшке? Я всего лишь предлагаю тебе обхватить меня за плечи своими маленькими ручками, а дальше получать удовольствие. Я тебя доставлю до берега на себе, а не то, что ты там себе надумала. Давай, это же классно, — с улыбкой произносит Юсупов, при этом взъерошивает свои мокрые волосы. Выглядит он сейчас забавно, и красиво, чего уж греха таить. Без вшивой растительности на лице было бы вообще офигенно. — Или ты трусиха?

— Не трусиха, — уверенно бросаю я, подплывая к нему. Трусиха та еще, но ему об этом знать необязательно.

— Обнимай крепче и расслабляйся.

На удивление, это оказалось действительное круто. Так меня катал на себе разве что папа в детстве. Но тогда было все ни по чем, да и папа всё-таки, как с ним можно было бояться? А это хоть и человек, который мне нравится, но доверия к нему как ни крути — нет.

Отпускаю плечи Егора, как только мы подплываем к берегу и быстро выхожу из воды. Вытираюсь полотенцем и тут же, не снимая мокрого купальника, надеваю на себя платье.

— Не холодно?

— В такую жару — нет.

— Ходить в мокром купальнике для девушки — все же не лучшая идея.

— До моего дома максимум десять минут. Не заболею. Ты же не думал, что мы ещё останемся здесь? Поздно уже, а мне ещё Лайма штудировать.

— Пойдем, провожу, за одно дифдиагностику с тобой прогоню, — чертов зазнайка. Так бы и двинула по лбу.

— А футболку и джинсы ты не собираешься надеть? — обвожу взглядом Юсупова, который так и остается в одних плавках.

— А надо? — ну как бы тебе сказать, у брата твоего тело-то, безусловно получше.

— Тебе виднее, — забираю полотенце с сумочкой и надеваю босоножки. — Что? — первой начинаю я, не выдержав взгляда Егора.

— Теперь я понимаю, почему о тебе ходит, мягко говоря, нехорошая слава среди мужской половины нашего потока.

— Ну-ка удиви меня, какие слухи обо мне ходят в народе?

— Динамщица, стерва и зазнайка. Это если кратко.

— Если каждому давать, то не выдержит кровать. Слышал о таком? — грубо бросаю я. — Вы, — обвожу взглядом Егора. — Представители, как бы, сильной половины человечества, ключевое слово — как бы, на самом деле сплетники, обиженки и балаболы, похлеще женской половины человечества.

— Я не сказал, что солидарен с ними. Но выглядишь ты как капризная, в придачу с гонором, девчонка. От того и такое мнение. Фишка в том, что мне это почему-то нравится, — без иронии произносит Егор, пожимая плечами.

— Так мне стоит обрадоваться, что тебе это нравится, выпрыгнуть из трусов и отблагодарить тебя в кустах за то, что ты так не думаешь? — о Боже, чего меня так несет? Сейчас я и вправду веду себя как стерва. — Извини, я передергиваю. Меня напрягает каждодневный опрос от твоего брата, вот я и бешусь, так сказать, заранее, — вроде соврала, а вроде сказала правду. Действительно ведь боюсь завтрашнего опроса.

— Дней десять для адаптации, и ты привыкнешь. Как он сам говорит — не зазорно чего-то не знать, главное — стремиться восполнить этот пробел. У него всегда открыт медицинский справочник. Дома, в больнице, да где угодно. Он очень хороший врач. Правда. Немногие добиваются того, чего он достиг в тридцать пять без связей и прочего, а своими силами. Воспринимай его характер и манеру поведения как что-то естественное, сродни восходу солнца, — на одном дыхании произносит Егор. И тут я поняла, Егор не просто подражает своему брату, он реально им восхищается. Это не показушность.

— Хоть я и была в коматозе, но прекрасно помню, как он с тобой разговаривал, когда нашел меня в своей спальне. Со стороны это и то, что он не пустил тебя домой выглядело так, как будто он тебя, мягко говоря, недолюбливает.

— Это не так. К сожалению, за мной есть косяк, который он мне не простил по сей день, но в целом — нет, он меня любит. Хотя, когда я попал к нему, будучи несмышленым ребенком, тоже думал, что он меня ненавидит.

— Почему?

— Наша мать подкинула меня девятнадцатилетнему Богдану. Он и без того тогда был в полном загрузе, — усмехается, переводя на меня взгляд. — А тут ещё и я свалился на его голову. Это уже потом я понял, почему он так люто на меня смотрел. Сам же и просветил, несмотря на мой возраст. Вовсе не из-за того, что я поселился в тесной двушке, а потому что я — результат действий нашей матери, — на мой вопросительный взгляд, Егор лишь повел бровью, продолжив свой рассказ. — Она бросила отца Богдана. Он, как я понял, потом начал сильно пить, закончилось все тем, что тот выехал на встречку и поцеловался с деревом. Уважаемый врач, хирург спился из-за гулящей жены, которая ушла к моему будущему отцу, — хмыкает, взъерошивая волосы. — Богдану я как кость в горле был. Вот он и смотрел на меня как на полное дерьмо. Правда, ненадолго его хватило. Через месяца три, он уже усиленно готовил первоклашку Егорушку к первому дню в школе. К новому году уже подарки мне покупал, подтаял как мороженое. Наверное, все дело было в моей няшности. Я был лапочкой.

— Прекрати.

— Да я серьезно. Этакий щекастый красивенький пухляш.

— Ну конечно, все из-за твоих щек, ага-угу, — саркастично отмечаю я. — То есть твоя мать оставила тебя одного с твоим сводным братом просто так? Навсегда?

— Я тогда не особо понимал, что и как. Получается, что навсегда. Ускакала в поисках счастливой жизни, как только умер мой отец. Видел я ее только трижды. Первый раз в лет пятнадцать, она уже тогда была вполне себе богатой мадамой.

— Как-то странно, что девятнадцатилетний парень в итоге согласился тебя воспитывать.

— А он и не хотел, у него своих забот было помимо учебы выше крыше, но как сказал сам Богдан, наша матушка грозила поселиться в той двушке. А учитывая, что половина квартиры принадлежала ей, она имела полное право. Брехня, конечно, не переселилась бы, но месяц другой помозолить глаза старшему сыну могла. Богдан ее на дух не переносит. Она об этом в курсе, вот и оставила меня с ним. Так сказать, дала ему право выбора. Сомнительный, конечно, выбор, но тем не менее. Или я один в квартире под его неофициальную опеку, или она вместе со мной.

— Жесть какая-то, — бурчу себе под нос, не до конца осознавая его слова. — Неужели она вообще не интересовалась тобой?

— Если она с лёгкостью бросила старшего сына и не задумывалась о его существовании, то почему должна была задумываться обо мне?

— Понятия не имею. Для меня это дико. Я обласканный и любимый всеми ребенок. Возможно, даже чрезмерно. Поэтому все это просто не укладывается у меня в голове. Бред какой-то, — передергиваю головой.

— Тогда я особо не задумывался, сейчас смотрю на это по-другому. Есть такой сорт женщин как наша мать, на "ш" начинается на "ха" заканчивается. Более того, они не меняются. И в шестьдесят будут искать лохов побогаче, пользуясь тем, что дала природа.

Перевожу взгляд на Егора и впервые мне становится его жалко. Ни мамы, ни папы. Только брат, которого я возвела в ранг козлов, а ведь для Егора он, без шуток, пример для подражания. И, в общем-то, если объективно оценивать рассказ Юсупова, Лукьянов и вправду положительный для Егора герой.

— Если честно, Богдан женщин не очень любит, — вполне серьезно произносит Егор.

— В каком смысле? — испуганно поинтересовалась я, при этом шумно сглотнув. Притормаживаю, как только Егор останавливается.

— В прямом. Наша маманя оставила в его душе неизгладимый след, ну и не только она, — усмехается, надевая на себя джинсы. — Так что, не бери на свой счёт. Покажешь ему свой профессионализм и будешь в любимицах ходить.

— Не покажу. Он меня подавляет. Даже если в чем-то я буду ас, при нем я… растеряюсь.

— Не факт.

— Можно вопрос? — несмело интересуюсь я, как только мы приближаемся к моему дому. — Точнее не один, любопытство меня погубит.

— Можно, — с улыбкой произнес Егор. — Но осторожно.

— Что за косяк, который тебе припоминает твой брат?

— А говоришь, что не справишься, — хмыкает Юсупов. — Умение слушать и подмечать маленькие детали — для врача самое то. Косяк… — задумчиво тянет он. — Ну скажем так, не уследил за одним человеком, ответственность за которого была тогда на мне. Вот он и злится. На что, в принципе, имеет полное право, — ясно, что ничего не ясно. — Все остальные подробности только после секса, — шутливо добавляет Егор.

— Дурак, — толкаю его в плечо, на что Юсупов смеется.

— Я шучу. После секса тоже не расскажу. Ну что ты там ещё хотела спросить?

— Откуда у вас такой дом? Да и не только он. Нехорошо, конечно, считать чужие деньги, но часы у твоего брата, мягко говоря, недешевые. И я, ну очень сомневаюсь, что это зарплата заведующего. — Мама в итоге помогла? — перевожу взгляд на Егора.

Как-то странно он на меня сейчас смотрит, я бы даже сказала, недружелюбно.

— Наша мать не имеет никакого отношения к тому, чего достиг Богдан. Все, что у нас есть, это его заслуга, — жёстко произносит Егор, накидывая футболку на плечи. — У него на пару с Яром есть свой бизнес.

— Яр, это что аллергик с транспозицией?

— Он самый.

— И какой у них бизнес? Своя клиника?

— Какой — не скажу даже после секса и под дулом пистолета, — уже более мягче добавляет Егор.

— Ну и не надо.

— Обиделась?

— Мне не пять лет, чтобы обижаться на такую ерунду.

— Хорошо хоть ты необидчивая, а вот Богдан — да, — вполне серьезно произносит Егор, остановившись у моего дома. Забавно, учитывая, что я не говорила, что это мой дом. — Я бы с удовольствием напросился к тебе в гости, зная, что у тебя никого нет, но дабы сбавить гнев Богдана, придется ковылять домой, чтобы сесть в авто и купить хавчик на завтрак. Иначе завтра утром он сожрет не только меня, но и тебя. И твои знания канут в Лету из-за голодного настроения Богдана.

— Стой, — громко произношу я, хватая за руку Егора.

— Ты чего? — улыбнувшись, удивленно произнес он.

— А какие продукты вам нужны?

— Да так, пока фигня на завтрак, колбаса да хлеб, ну и на вечерний жор что-нибудь, мой братец слегка оголодал. А что?

— Я вчера закупилась перед приездом родителей. Давай отрежу вам колбасу, ну и хлеб. Да и отдам вам мой фирменный пирог. Он очень вкусный, я приготовила его вчера к приезду родителей, но раз они приезжают завтра, почему не поделиться. Твой брат подобреет, как только его съест, а я завтра новый пирог испеку. Он же меня отпустит завтра пораньше, учитывая, что я его задобрю едой?

— Думаю, да.

— Ну вот. Пошли скорее, только я быстро переоденусь в сухое, — тараторю я, открывая калитку.