Глава 4

Скротум есть, яички Фаберже мы туда окунули, и кукуруза посередине тоже имеется. Осталось вспомнить к чему они прикрепляются и что от них отходит. Картинка, картиночка появись передо мной. Закрываю глаза и пытаюсь представить плакаты по анатомии. Да, детка! Открываю глаза и начинаю дорисовывать недостающие элементы. Осталось только высунуть от усердия язык. Смотрю на рисунок и понимаю, что чего-то мужского-полового явно не хватает. Точно, семявыносящий проток! И все равно чего-то не достает.

— Чего застыла? Это что, все?

— Чувствую, что упускаю что-то важное, но никак не могу вспомнить что именно. Ну из ваших половых органов, пусть будет все, — удовлетворенно произношу я. Где-то глубоко внутри умная часть меня не одобряет мои порывы нарваться, но эта же часть меня говорит о том, что я все равно попаду с этой картинкой на жесткий опрос и падение ниже плинтуса. А так хоть зубы ему заговорю.

— Из моих? Ну да ладно. У тебя парень есть?

— А вы с какой целью интересуетесь?

— Для составления индивидуального плана работы. С удовлетворенной девушкой проще сработаться, — ничуть не стесняясь, произносит Лукьянов. Паскуда!

— Не волнуйтесь, я полностью удовлетворена.

— Интересно каким образом, если на картинке нет важного органа. Я ставлю под сомнение твое удовлетворение.

— Так я же рисую ваши органы, а не своего парня.

— Ну хорошо, Анна, я тебе подыграю. Где моя prostatа?

— Ой, прости Господи, забыла. Точно предстательная железа. Вот она, красавица, — быстро принимаюсь дорисовывать жизненно-важный орган.

— Забыла она.

— Все, все. Дорисовала.

— Никак не могу привыкнуть к мысли, что это нарисованы мои половые органы. В душе раздай.

— Я поняла в чем дело. Сейчас кое-что исправлю, — чуть улыбнувшись, произношу я, принимаясь дорисовывать. Точнее увеличивать объем нарисованного. — Ну вот так лучше.

— А после дорисовывания на место раздрая пришла тревога. Это что? — тычет ручкой в самую нижнюю часть моего рисунка.

— Головка.

— Чья?

— Ну так ваша же.

— Во-первых, на латинском.

— Капут.

— Тебе без сомнения капут за знание анатомии, а головка — это caput, ударение на первый слог. То, что она, к несчастью, моя, это я понял. Но так-то она caput penis.

— Она самая, — на мой комментарий Лукьянов возвращается к своему ежедневнику и снова делает запись. Какую, увы, мне не видно.

— Снова было что-то плохое?

— Да. Ты не умеешь говорить вслух названия половых органов. Ты — будущий врач, и места для стеснения здесь нет. Итак, что с ней?

— А что с ней?

— Тебя не смущают ее размеры?

— Если честно, я думала это вам польстит.

— Мне должен польстить баланопостит? Хотя, о чем я. Ты, вероятнее всего, и не знаешь, что это такое. И тем не менее, повредила ты мне scrotum. Вот про нее и вещай.

— Что вещать?

— Строение, все слои. Живее. И функции.

— Я не помню какие там есть слои, — честно отвечаю я. — Более того, могу дать руку на отсечение, что ни один врач с вашего отделения это не скажет. Мужчин, у которых были проблемы с данным органом, в расчет не берем. Они, конечно же, этого не знали, но как прихватило Фаберже, так узнали и строение scrotum.

— То есть ты добровольно разрешаешь мне отсечь тебе руку, если кто-то расскажет про ее строение из врачей женского пола?

— Да, — несмело отвечаю я. Но ведь в реале это действительно никто не вспомнит. Кто может помнить то, что было на первом курсе, да и то, что не используется в обиходе?

— Я возьму на заметку. И тем не менее, это должна знать ты. Никогда не знаешь где и когда пригодятся те или иные знания. Назови функции scrotum.

— Вместилище для testis и поддержание их оптимальной температуры для нормального сперматогенеза, — удовлетворенно произнесла я, взглянув на лицо своего вынужденного собеседника. Могу поклясться, что он не ожидал, что я хоть что-то скажу. А тут на тебе, даже «Фаберже» на латыни.

— Ну хоть что-то, — снисходительно отметил Лукьянов, взглянув на свое запястье. А если быть точнее — на часы. А вот это неожиданно для меня. Так уж сложилось, что часы на руках мужчины — это моя тайная любовь. А когда эти часы красивые и дорогие — и подавно. Хотелось бы сказать, что это китайская подделка, но нет. Точно настоящие. У папы точно такие же. А теперь закономерный вопрос: откуда у него такие? Это же не частная клиника, а больница с тараканами.

— Ты думаешь над тем, как незаметно украсть мои часы? Теперь ты будешь выступать в роли воровки вместо своей подружки?

— Ничего из вами сказанного не является правдой. У меня у папы такие же, вот и обратила внимание.

— О, надо же, какой хороший вкус у твоего папы. Чего не скажешь о тебе.

— Это вы сейчас о чем?

— Об этом мы поговорим через несколько минут. Раз не знаешь строение scrotum, вернемся к забытому тобой органу. Расскажи мне про его функции. Живее, Анна Михайловна.

— Prostata?

— Она самая.

— Выработка сперматоз…., — замолкаю, когда чувствую на себе взгляд Лукьянова. Ой, мамочки, так он на меня еще не смотрел. Он совершенно точно зол. — Я имела в виду, что testis вырабатывают сперматозоиды. Перепутала сначала.

— Замечательно. Однако я тебя не спрашивал сейчас про testis, ну коль ляпнула про них, так что они еще вырабатывают?

— Тестостерон.

— Замечательно. Какой орган еще вырабатывает тестостерон?

Молчу. Тупо молчу. Вот сейчас мне становится жарко от стыда. Мысли путаются и ничего не приходит в голову.

— На «н» начинается, на «ик» заканчивается, — нелепо подсказывает мне Богдан как его там.

— Надпочечник.

— Он самый. Спрашивать про него сейчас глупо, так что завтра про него будешь вещать и рисовать. А теперь снова возвращаемся к органу, который ты не соизволила мне подрисовать. Вопрос все тот же: ты начала говорить, что он что-то вырабатывает. Что?

— Я не помню, — в панике отвечаю я, от прожигающего взгляда моего собеседника.

— Простатический сок. Рассказывать про его состав я не буду, сама почитаешь дома. А вот про один его компонент, часто использующийся на практике для диагностики кое-какого заболевания, спрошу. Что это за компонент, Анна?

— Не помню.

— Скорее не знаешь. Простатический специфический антиген, сокращенно ПСА. Надеюсь, слышала о таком?

— Конечно, слышала.

— Какую реакцию имеет простатический сок? — вновь не унимается он, вызывая во мне желание сбежать отсюда как можно быстрее. — Ответ не помню — не принимается. Хорошо подумай, прежде чем ответить. Вспомни про свои органы и подумай.

— Я не знаю.

— Самый дурацкий ответ. Простатический сок имеет щелочную реакцию. Если бы ты хоть немного знала о том, что у тебя в трусах, тогда была бы в курсе, что щелочная реакция простатического сока нужна для нейтрализации кислой реакции влагалищной среды. Хоть это ты знаешь для чего?

— Для оплодотворения.

— На этом сегодня закончим, — убирает листок с моим рисунком в сторону. — Учитывая, что больше половины органов мочеполовой системы на твоем рисунке нет, смею предположить, что ты ничего о них не знаешь. Или знаешь также фигово, как все остальное. Завтра, после утренней конференции, на которую, кстати, студенты тоже ходят, мы начнем наш с тобой рабочий день с быстрого опроса. Я тебе искренне советую посвятить вечер анатомии и физиологии. Все слои, не только многострадальной scrotum, но и другие органы изучить. Про кровообращение не забудь. У тебя, на твоей картинке, у почки вообще нет сосудов. Вопросы есть?

— Пока — нет.

— Тогда пойдем в реанимацию, — встаю из-за стола вместе с Лукьяновым.