Глава 16

МАРАТ

Я всегда с некоторым презрением относился к мужчинам, которые умилялись при виде своих женщин. Это казалось чем-то извращенным, отношениями в стиле папа-дочь.

Но вот он я, веду машину, и умиляюсь из-за довольной Алики. Захотела спасти дворнягу — ладно, захотела забрать — так и быть. Это части моего плана, сегодня я во что бы то ни стало затащу Алю в постель, и щенок мне в этом тоже поможет. Уже помог, вон как Алика счастлива.

А еще я вдруг понял, что еще сильнее её полюбил. Хотя, казалось бы, куда сильнее-то? Вроде и ничего из ряда вон не случилось — многие женщины над щеночками-котятками страдают, такова природа, женщины вообще любительницы пожалеть. Даже прожжённые суки, с которыми я раньше время проводил, и те пожертвования в приюты вносили.

Но тем не менее мне это приятно — то, что Алика в очередной раз показала мне свою доброту. Одно время я думал, что уничтожил в ней это. Поначалу, как познакомился с ней, в глаза смотреть больно было, такие они у нее добрые. Как у олененка. В последнее время взгляд у нее изменился, ожесточился, потемнел от печали. А сегодня снова засиял — и из-за нашего малыша, и из-за поскуливающего на заднем сидении пса, которому мы только что купили пеленки, переноску, и еще много что еще.

— Ну, малыш, не плачь. Скоро домой приедем, — Алика то и дело оборачивается к переноске, и жалобно шепчет. А затем улыбается мне.

Насчет купленного дома я спизданул. Присмотрел его, сказал Але что купил, а пока в зоомагазине стояли, написал риэлтору, что беру. Так что считай и не соврал. И Алику я туда затащу.

Она снова мне улыбнулась, а я свою улыбку спрятал. Я не обещал играть честно. Плевать мне на предложение дружить, которое вроде и складно звучит, но по сути — херь. Честно или нечестно, но в кровати мы окажемся сегодня. Своего я умею добиваться.

Любыми методами.

От кипящего в крови азарта хочется смеяться, он пьянит лучше абсента. Алика убедила себя в том, что мы не можем быть вместе, но что, если не секс сможет её переубедить? Сейчас я иных вариантов не вижу. Да и время устал терять. Аля во многом права — я хочу не только ребенка вместе растить, но и в беременность её видеть. Это не только ради Алики, но и ради нашего с ней малыша. Важным кажется это: первым увидеть, как начнет округляться её живот, чтобы сразу же как ребенок толкаться станет, Алика мою руку схватила, и заставила меня ощутить то же что и она. Я многое потеряю, если мы не будем жить вместе. А то что мы сейчас не вместе — глупость. Случилось то, что исправить нельзя просто потому, что воскрешать пока никто не научился. Нужно перешагнуть, и идти дальше, не совершая больше ошибок. А вместо этого мы с Аликой в прошлое оглядываемся, в котором мало что хорошего есть.

— Ветеринар сказал, что выгуливать Счастливчика пока рано. Но мне нужно будет его на балкон выносить, чтобы он привыкал к шуму машин. А то может начать пугаться, как буду его на улицу выводить.

— Лучше бы не в квартире, а в доме пса держать. Я серьезно.

— Так это же не овчарка, а дворняжка. И в квартире нормально, — я помог Алике выйти, взял переноску и покупки из зоомагазина, и мы пошли к подъезду.

Чувствую себя отцом семейства.

— Собаку нужно дрессировать, Аль. Выгуливать придется часто, время уделять. А ты в положении. Раз все же в квартире пока остаетесь, то придется воспитанием… как ты сказала, Счастливчика? Так вот, придется мне заняться псом.

— Ты серьезно? — Алика доверчиво взглянула на меня, когда мы вошли в лифт. — Я думала, ты не в восторге от того, что я решила его оставить.

— Ошибаешься. Я в восторге.

И не соврал ведь. Если бы я от любого из приятелей услышал, как он таскается к своей девушке, и как повод сблизиться использует собаку, я бы назвал его каблучарой и лохом.

Докатился, блядь. Похер. Пусть Счастливчик ко мне привыкает, все равно скоро заберу Алику из этого дома. И её, и его как прицеп.

— Не ожидала, Марат. Ты меня сегодня приятно удивляешь.

— Привыкла, что я как скот себя веду?

— Нет, — она открыла квартиру, и вошла первой, — я мало на что могу пожаловаться в прошлом. Ты не был лапочкой, но я этого и не ждала, кстати. Думала, что мне придется с тобой сложнее. Так что совсем уж скотом ты не был. Просто я не думала, что в тебе есть эмпатия и сострадание даже к близким. А тут обычная собака.

Отвечать я не стал. Совсем уж завираться не хочется. Я жертвую деньги на благотворительность, но это для меня маркетинг и экономия на налогах, не более. Моя компания дает места для практики одаренным школьникам и студентам, я оплачиваю им учебу в ВУЗах, вкладываюсь в повышение квалификации, но не по доброте душевной. Это всего лишь бизнес. Я давно понял, что легче взять одаренного, но неопытного сотрудника, и выучить под себя, чем брать специалиста с улицы. Можно было подать все это Алике в розовых тонах — я и меценат, и благотворитель, и благодетель для молодежи, но… нет.

Или рассказать ей сказочку?

Все же, нет. Ангелом мне уже не притвориться, смысла нет.

— Может, пока не поздно, переименуешь пса? Счастливчик как-то очень длинно, — предложил, наблюдая как Алика возится с мохнатым прицепом.

— Не хочу Бобиком или Тузиком его называть. А Счастливчик — это очень подходящая кличка для этого приятеля. Да, пёсик? Тебе нравился? — переключилась она на комок меха. — Или тебе не нравится, Марат? Совсем убого звучит?

— Нравится, Аль. Очень.

И она снова мне улыбнулась так, что в грудине жечь начало. Черт, даже если бы фюрером назвала этого пса, я бы слова против не сказал. Точно, каблучара.