Глава 26

Первый дозвон — связи нет.

Странно, но я выдохнула с облегчением. Все же, заволновалась, аж ладони вспотели. Одно дело — разговаривать с тем, кто делал больно, но повзрослел, и хоть немного раскаялся, чтобы… ну, не извиниться, а хоть выслушать претензии. А другое — с таким как Миша. Я точно знаю, что он ни капли не раскаивается. Ни в том, как со мной себя вел. Ни в том, как с моим папой поступил.

Эгоист в самом худшем смысле слова.

Положила телефон на секретер, вытерла ладони о свободную, мягкую футболку, и хотела идти делать чай, но…

Нет!

Еще раз наберу эту сволочь! Пусть кидает трубку, пусть материт меня, оскорбляет или смеется — пошёл он! Ни разу я не имела возможности высказать ему вслух то, что на сердце! Ни разу в жизни! Вечно боялась, и даже сейчас жалко трушу, хотя Миша за тысячи километров от меня. Не прилетит мне оплеуха сейчас. Он не толкнет, не спустит с лестницы, не уткнет лицом в подушку, чтобы жестко трахнуть… он ничего мне не сделает! А я могу! Могу, да! Выскажу ему, что он не мужчина, и даже не глупый мальчишка, а самая настоящая мразь!

Пальцы подрагивают, в висках стучит. Набираю повторный дозвон. Буду звонить пока не появится связь, пока Миша не ответит мне!

Второй дозвон сорвался.

Я упорная.

Третий — слышу французский рэп. Его Миша поставил вместо гудков.

Я задыхаюсь. Успела передумать раза три за эти секунды — отключить дозвон, вынуть сим-карту, или же поговорить? А вдруг не ответит? Нет уж, пусть ответит… хватит трусить, Алика, хватит, мать твою!!!

Четыре гудка. Пять, шесть, семь… не отвечает. Я жду. Глохну, почти не соображаю. Не от паники, а от омерзения, что услышу его голос, но жду.

А в ответ гудки.

— Ладно, — выдохнула, и отложила телефон.

Потом, как успокоюсь, решусь заново на этот звонок. Гештальты — это важно, а стресса мне и от этого несостоявшегося разговора хватило.

Вошла на кухню, растерялась, забыв зачем зашла, и пошла в ванную, нервно хихикая — от волнения мозги растеряла и в своей же квартире потерялась. Представляю, если меня сейчас впустить в дом или квартиру Марата. Там квадратных метров намного больше. Мне туда нельзя…

— Дура, — покачала головой, открыла воду, и принялась мыть руки.

Заодно и вспомнила, что вообще-то чай хотела. Да и Марат скоро вернется. На него чашку тоже сделаю. Только вернулась на кухню, как услышала хлопок двери, и шаги по коридору.

Я не оборачиваюсь. Стою лицом к гарнитуру, улыбаюсь, и жду. Сама не знаю, чего именно я жду.

Точно, дурочка.

— Соскучилась, надеюсь? — Марат, как всегда, задевает своим низким с хрипотцой голосом какие-то порочные струны во мне. — Купил своей девочке свежих фруктов… ягоды… ммм, аппетит разыгрался?

Его руки притиснули меня к твердому торсу.

— Разыгрался, — прошептала в ответ.

— И мой. Разыгрался, — тихо хохотнул Марат, и прикусил мою кожу между лопаток.

— Ай… ай-ай…

— Тебе — ягоды и фрукты. Мне — ты. Каждому — своё. Ч-ш-ш-ш, — хрипло рассмеялся он, покусывая меня — открытую часть спины, шею, плечо…

Боже! В голове кисель, ноги ватные. Я влажная, даже мокрая. Тряпка и нимфоманка!

— Вечером, Марат. Хорошего помаленьку.

— Ммм… я же не раскладываю тебя на кухонном столе, а просто обедаю. Жалко тебе? — еще один чувственный укус.

И мой стон.

Позорище.

Озабочка.

Мысленно шутливо ругаю себя за такую доступность, но сама довольная как слон. Если между нами всегда всё будет именно так, то всё получится. Всё обязательно получится!

— Так. Всё. Вечером, — строго сказала, выворачиваясь из мужских рук, хотя больше всего мне сейчас хочется быть банально разложенной на этом самом кухонном столе.

Но лучше притормозить, иначе малышу точно навредим.

— Чай? Кофе? — спросила привычно, разглядывая бумажные свертки с фруктами и ягодами.

— Садись. Я сам. И тебе и себе налью, и даже фрукты помою.

— Даже? — ахнула я артистично.

— Цени!

— Такие нагрузки, Марат! — прицокнула я шутливо. — Можно даже в спортзал не ходить, м?

Он, посмеиваясь, наполнил наши чашки, и отошел к раковине, взяв пакеты с покупками. Аппетит разыгрался с новой силой, стоило лишь представить сладость и сочность манго, вкус детства малины… мммм…

Вода шумит. Чай настаивается. Мне непривычно вот так праздно сидеть на стуле. Но приятно, что уж скрывать! Раньше Марат не пренебрегал работой ради меня. И как должное принимал мою заботу — готовку, сервировку стола. Не всегда благодарил даже, что несколько обижало. А сейчас… ох, вроде и мелочь — чай налил, фрукты моет, не Бог весть какой труд, но глаза пощипывает.

Сентиментальной я становлюсь.

Телефон тихо завибрировал. Привычно взглянула на экран, и побледнела.

Миша.