36

У стен городского ЗАГСа было не протолкнуться. Суббота – самый популярный день для свадеб и эта не исключение. Десятки женихов и невест сновали по крыльцу, фотографировались у дверей и ожидали в окружении гостей, когда наступит их черед сочетаться браком.

А внедорожник, в котором ехала я миновав главный вход затормозил у черного.

Двери ЗАГСа тут же распахнулись, я торопливо вышла из машины и быстро, насколько позволяла юбка узкого платья-русалки поднялась по ступеням, прячась от обеденного солнца в маленьком холле для персонала.

Стилистка, присланная магазином свадебных платьев закрыла за мной двери и начала колдовать над образом, доводя его до совершенства.

А я с тоской уставилась в окно, понимая что зашла слишком далеко в своем стремлении защитить свое дитя, которое…

Боже, невыносимо об этом думать.

– Вы что, плачете? – кисточка стилиста порхала над моим лицом и замерла на правой щеке. – Вам нельзя, макияж потечет, а регистрация через двадцать минут.

Я кивнула и подняла глаза к потолку, смаргивая непрошенные слезы. Нельзя сейчас об этом.

– Можно мне к ней, я всего на пару минут, честно! – из-за двери послышался знакомый голос, и я оттолкнула руку стилистки и прошла к смежной двери, распахивая ту. Охранник нехотя отступил, когда я увидела за его спиной Кристину Иванову. Та облегченно вздохнула и даже изменилась в лице. – Вау! Ты просто шикарна, Крис!

Подруга влетела в комнату и аккуратно обняла меня.

– Хотела увидеть тебя до свадьбы, потому что потом все закрутится и тебя будет не поймать, – Кристина оправдалась и отстранившись окликнула кого-то за дверью. Через секунду в дверном проеме показалась хрупкая фигура девочки очень сильно похожей на мою подругу. – Знакомься, это Саша…

Я кивнула Саше, отмечая что ее лицо залил румянец и она застенчиво мне улыбнулась, на ее щеках появились ямочки. Лицо девушки было красивым и выразительным не смотря на светлые брови и некрашеные ресницы. Даже короткая стрижка под мальчика ей шла. Хотя уверена, с длинными волосами она выглядела бы шикарнее.

– Очень приятно, я Кристина, – протянула руку и пожала хрупкую ладонь Саши, а потом перевела улыбающийся взгляд на Кристину и та пояснила.

– Она моя сестра, я тебе о ней рассказывала, – голос подруги звучал слегка взволнованно, и мой взгляд стал серьезнее. Я снова посмотрела на спутницу подруги и сердце сжалось. – Сашу недавно выписали из больницы, она прошла курс лечения и завтра улетает в реабилитационный центр.

В моем горле встал ком, и я поняла, почему у Саши короткая стрижка. Закусила щеку изнутри, чтобы не выдать волнения.

– Я хотела поблагодарить вас за… – сестричка Кристины заговорила, и я прислушалась к ее звучному красивому голосу, который был слишком женственным для девушки ее возраста. Она старше, чем показалась на первый взгляд. – За то что оплатили лечение. Хотела лично сказать вам спасибо.

И не дав мне отреагировать, подалась вперед и обняла меня так крепко, что казалось раздавит. Я бросила растерянный взгляд на подругу и увидела в ее глазах слезы.

– Ты сделала для нашей семьи очень многое и я не знаю, сможем ли мы когда-нибудь отплатить тебе за добро. Лечение очень дорогое, у нас не было таких денег, но благодаря тебе… – Кристина замолчала, стирая со щек слезы.

Саша отстранилась и с благодарностью мне улыбнулась.

– Вы мой герой Кристина!

– Но погодите, – я растерянно перебила их все еще не до конца понимая. – Кто вам сказал, что я оплатила лечение?

– Как, кто? Твоя помощница конечно же! – Кристина посмотрела на меня так, будто я спросила круглая ли Земля. – Высокая худенькая брюнетка. Она распорядилась о переводе средств, разговаривала с лечащим врачом Саши и договорилась, чтобы после выписки ее отвезли на реабилитацию.

– Лаура? – я спросила, не до конца веря в реальность происходящего.

Крис кивнула.

– Да! Она сказала, что выполняет это по твоему поручению, мол у тебя на носу свадьба и ты не можешь лично приехать, поэтому отправила ее.

Самсонов сдержал свою часть уговора. Оплатил лечение моей «сестры», хотя и знал, что никакая она мне не сестра. Он мог попросту отмахнуться от обязательств, тем более свою часть уговора я не сдержала и сделку можно считать недействительной. Но он все равно это сделал.

– Кристин, – растерянно начала, но в комнату влетела Ангелина и коротко поздоровавшись с девочками посмотрела на меня.

– Можно тебя на пару минут? – спросила, и я кивнула, теряясь.

– Да, только…

– Нам пора, не станем тебя задерживать, ты выглядишь как принцесса, Крис! – подруга обняла меня на прощание и мое сердце сжалось.

Надо все ей объяснить, сказать, что нет моей заслуги в том, что лечение ее сестры оплачено, но как сказать это сейчас когда со всех сторон давят и торопят.

– Позвони, когда появится время поболтать, я буду очень рада! – она помахала мне и взяв за руку сестру удалилась, оставляя меня наедине с невесткой.

Дверь за девочками закрылась, и мой взгляд утонул в пространстве.

Моя жизнь лежала в руинах, но во всем этом мире хаоса и разрухи был единственный лучик света: девочка, из-за которой все началось наконец пошла на поправку. Круг замкнулся, и я поняла, что все это было не зря.

– Вы опять? – стилистка с укоризной сунула мне платок, Ангелина шикнула на нее и та удалилась.

– У нас проблемы, Крис…

– Отец так и не вышел на связь? – взволнованно спросила, и Ангелина мотнула головой. – Откладывать церемонию мы не можем, если он не появится в ближайшие полчаса, нам придется начинать без него.

Я подавила навязчивое желание заломить руки и неуверенно произнесла.

– Я не хочу выходить замуж, Лин…

Невестка посмотрела на меня так мол «я же говорила», но от комментариев воздержалась.

– Вчера я узнала, что Самсонов мой брат, – эта фраза отравила кровь горечью и сожалением, и Ангелина напротив застыла. – У них с Арманом схожие днк, Давид внебрачный сын моего отца.

Ангелина побледнела, а я кивнула, подтверждая, что и я была в шоке от этой новости.

– Я хотела поговорить с отцом вчера, но он улетел из страны по делам и мне пришлось отложить разговор. Я надеялась, что он вернется до свадьбы и мы успеем все прояснить, но…

– Игнатьев будет рвать и метать… – невестка подняла букет невесты со стула и упала в него. – Что же придумать…

– Ничего, – подошла к ней и опустилась рядом, заглядывая в глаза. – Я сделаю то, что должна. Лаура права, Игнатьев не самая плохая партия. Он богат, стар и вряд ли станет посягать на мою честь. Я жалею, что заварила такую кашу, но назад дорогие нет.

– Нет, есть! – Ангелина с жаром возразила. – Ты должна сказать ему, что передумала. Он поймет.

– А если нет? Одна маленькая ложь тянет за собой другую и признаться в чем-то несущественном все равно что вытянуть кусочек пирамидки внизу – порушится всё.

– Надо было думать раньше, – Ангелина устало выдохнула, и мы перевели взгляд на дверь, которую открыл Арман.

– Отец приехал, можем начинать, – мой брат заметил наши кислые мины, но вопросов задавать не стал. Он тоже был в дурном расположении духа.

Мы поднялись и прошли через маленький коридор для персонала в большой зал, откуда вели десятки дверей. У каждой толпились молодые в сопровождении родственников, они с радостью и трепетом ожидали когда подойдет их очередь на церемонию бракосочетания, а я как на эшафот шагала за невесткой и братом к двойным дверям, за которыми нас уже ждали.

Я должна сказать Игнатьеву… Надо отменить свадьбу…

Двойные двери открылись, Арман и Ангелина вошли в зал, а я замерла в нерешительности и сосчитала до десяти.

Я скажу ему. Только надо понять, с чего начать…

Громкие крики «горько» заставили вздрогнуть – в соседнем зале церемония подходила к концу, и я взялась за ручку и толкнула, входя в малый зал.

Головы всех присутствующих повернулись ко мне, и мое дыхание перехватило, я запаниковала, и ноги вросли в землю. По правую руку расположились мои родственники: отец, Арман с Ангелиной и Сережа, их старший сын. На втором ряду сидели Рустам и наш адвокат.

По левую же руку стулья пустовали, был занят лишь один – на нем сидел поверенный Игнатьева. И я мысленно порадовалась, что мы решили обойтись таким маленьким количеством приглашенных.

– Начнем? – работница ЗАГСа произнесла зычным тоном, и я сделала над собой усилие и пересекла оставшееся до алтаря расстояние. Мой будущий муж стоял, пристально изучая меня довольными глазами, и я ощутила как тянет где-то в солнечном сплетении, будто кто-то дал мне под дых.

Я должна это прекратить!

– Приступайте, – Игнатьев кивнул администратору ЗАГСа и взял меня под руку, поворачиваясь лицом к алтарю.

– Мы собрались здесь, чтобы заключить союз двух одиноких сердец…

– Подождите… – хрипло произнесла, но меня никто не услышал, а сердце долбило о ребра так, что моя грудь наверно ходила ходуном. Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– Согласны ли вы…

– Подождите, – произнесла смелее, администратор на меня посмотрела, сведя широкие брови, а я отняла руку со сгиба локтя жениха и сглотнула.

И в этот момент двери в зал с грохотом распахнулись и ударились о стены. Я вздрогнула, резко обернулась и мои ноги едва не подкосились.

– Прекратите церемонию, – Давид размашистым шагом прошел к алтарю, и я не в силах отвести взгляда от своей погибели смотрела на него и дрожала.

– Самсонов, объяснитесь, – мой жених требовательно изрек, и тут поднялся мой отец и повысил голос.

– Давид в чем дело? Уведите его отсюда, он не имеет права здесь находиться!

Рустам поднялся.

– Не смейте трогать моего племянника! – громогласный женский голос угрозой резанул по ушам, и все повернулись к дверям, в которых стояла тётя Давида. – А ты, Хасанов закрой рот и сядь.

Отец потерял дар речи.

Я тоже.

– Вы не можете жениться на ней, она лгунья и обманщица, – Давид негромко заговорил очень мягким голосом обращаясь к Игнатьеву, но смотрел на меня. – Она выдает себя за другую…

– Это правда, юная леди? – мой жених спросил, я опустила глаза, прерывая зрительный контакт с Самсоновым.

– И она носит под сердцем моего ребенка, – Давид поставил точку в спорах Игнатьев побелел и заглянул в мое лицо, ожидая опровержения, но вместо этого я набралась храбрости и кивнула.

– Это… неслыханно! Анатолий, мы уходим! – Игнатьев окликнул своего адвоката и эти двое удалились, торопливо пройдя мимо тетки Давида в дверях. Та закрыла створки.

– Что тут происходит? – женщина, которая была приглашена сюда, чтобы обручить меня и Игнатьева растерялась, но Давид пришел ей на помощь.

– Вы здесь для того, чтобы сочетать браком жениха и невесту, – он почти ласково произнес, и поддел мою ледяную ладонь рукой и сжал, согревая своей горячей. – Сочетайте!

– Давид… – голос вернулся ко мне в неподходящий момент. – Я всё знаю…

– Нет, – он мягко произнес. – Ты знаешь не всё.

– Давид! Но ты не можешь на ней жениться… – мой отец снова поднялся, делая шаг к алтарю, Самсонов обернулся на его голос, и в этот момент стекло в зале разлетелось, и Давид дернулся. Я охнула, заметив брызги крови, попавшие на алтарь и увидела как Самсонов оседает на пол, а из его груди струится кровь.

И через секунду начался ад.

– Рус выведи их, Арман, скорую, – откуда-то издалека доносился голос отца, но я не понимала слов. По щекам градом лились слезы, я вцепилась в безжизненное тело Давида и дрожала.

Говорят, даже шептала его имя как мантру, но я не понимала этого, пока меня грубо не оторвали от Самсонова и не встряхнули, толкая в руки Ангелине. Та торопливо повела меня обратно к черному ходу, Рус взял на руки Сережу и толкнул во внедорожник, следом забрались мы с Ангелиной.

– Ты не едешь? – Ангелина дернула Руса за рукав, тот мотнул головой и кивнула на бегущего по ступеням Армана.

– Стрелял снайпер, я попробую его выследить, пока не поздно, – ответил коротко и бегом бросился к торцу здания. Арман сел за руль и дернул с места, нас встряхнуло в машине, я ощутила как ремень безопасности вонзился в грудь и моргнула, приходя в себя.

– Я должна остаться с ним! – выкрикнула, вцепляясь взглядом в дверь загса, от которых удалялись. – Выпустите меня, мне надо к нему!

Зарыдала, вцепилась в ручку двери, но та не поддалась. Ангелина подцепила меня за подбородок и повернув к себе лицом хлестнула по щеке.

– Замолчи! Подумай о ребенке!

Её слова как ледяной душ окатили пониманием, и я затихла, вжимаясь в сиденье. Ангелина отвернулась от меня и прижав к себе сына всхлипнула, ловя в зеркале заднего вида взгляд супруга.

– Порядок? – он спросил, проезжая на красный, Ангелина кивнула, хотя с ее глаз и катились слезы.

– Я так испугалась за тебя, – она шептала прерывисто, поглаживая темноволосую голову Сережи, и тот аккуратно отстранился и заглянул в лицо матери.

– Ну мам, всё же нормально, не плачь. Со мной ничего не случилось, с папой тоже все хорошо! – он успокаивал Лину, которая искренне старалась держать себя в руках, но ее все же крыла истерика. – Тебе нельзя волноваться, иначе как ты будешь кормить Лизу…

– Маленький мой, – Ангелина закусила губу и снова сгребла сына в объятия. Остаток пути прошел в молчании.

В особняк поднялись почти бегом, Лина с Сережей двинулись наверх, а я рухнула в кресло в гостиной, Арман сел на соседний диван. Молчание тянулось как карамель. Оно было давящим и напряженным. Я вздрогнула, от дрожи, прошившей тело, Арман стянул с плеч пиджак и накинул мне на плечи, а потом сжал мою руку. Я перебралась к нему на диван, и он обнял меня. Поддержал.

– Он выживет? – произнесла одними губами и ощутила боль в сердце будто кто-то сжал его в тисках.

– Пуля прошла навылет, но калибр был крупный. Самсонов много крови потерял.

– Арман! – взмолилась и брат сдался.

– Я не знаю…

Снова замолчали. И с каждой проходящей секундой мое сердце наполнялось тяжестью. А что, если он не выживет?

Нельзя об этом думать.