23

— Ты не производишь впечатление человека, возле ног которого бомба рванула. Ты знала про их связь?

Мне хотелось сказать, что я ничего не знала и не была в курсе всего того, что происходит вокруг, но… Кристину я смогу обмануть, себя — нет. И как бы я ни пыталась оправдать брата, убеждая себя, что странная ситуация с его девушкой — лишь плод моего воображения, интуиция подсказывала — таких странностей не бывает. Почему Олег так поступил со мной? Я ведь ничего плохого ему не сделала.

— Крис, тебя Никита попросил приехать?

Глаза Черновой округляются.

— Что? Он бы язык мне отрезал, если бы я только намекнула ему об этом. Никита не хочет, чтобы ты еще сильнее переживала. Поэтому и пытается оградить тебя от этой гадости.

— Он не знает, да?

— Ну, он в курсе моего разговора с мамой. Свидетелем был. Она меня уму-разуму учила, а брат поддакивал. Он тысячу раз говорил мне, чтобы я не вмешивалась и перестала на тебя злиться. Я тогда не слушала.

О, да. Судя по нашей последней встрече, именно так все и было. В таком тоне Кристина со мной никогда не разговаривала. С Идой могла. Они вечно подкалывали друг друга, не обижаясь на ехидные замечания. А сейчас Крис была другой. Не тем человеком, с которым я столкнулась в супермаркете. У нее даже взгляд был другим.

— Больше не злишься? — с трудом выговариваю я.

— Как бы ты поступила, если бы узнала, что со мной беда случилась?

— Приехала бы к тебе.

— Вот и я здесь. Мир, я не хочу быть лицемеркой и просить прощения за то, что отвернулась от тебя, когда тебе было очень плохо. Могу, но не буду. На двух стульях усидеть сложно, и я сделала выбор в пользу брата. Но я поняла, что зря обвиняла тебя. Ты не виновата. И вот за эти обвинения мне очень стыдно. Не знаю, поверишь ты мне или нет, но… Прости меня, гадину такую. Я очень скучала. Когда злилась, скучала еще сильнее.

Шумно выдыхаю, смотря на подругу.

Улыбаюсь и ничего не могу с собой поделать.

А потом мы долго болтаем. Обо всем на свете, вспоминая наши лучшие дни, не касаясь настоящего. Я не спрашивала про Никиту, не затрагивала тем, которые могли бы нас огорчить. Мы просто отгородились от всего, закрылись в квартире, не думая, что будет дальше. Еще я поставила себя на место Кристины. Будь я на ее месте, наверняка бы поступила точно так же. Конечно, у нас с Олегом нет такой связи, но все равно я до последнего продолжала его отстаивать. Я не злилась на Кристину. Впрочем, злости к ней у меня не было и до этого разговора. Было непонимание. Сейчас и его не осталось.

— А ключи от твоей машины у Никиты остались, — говорит Кристина, когда я ей рассказываю, что устроилась на работу. — Ребята из сервиса сказали, что до вечера ее продержат у себя, поэтому Ник сказал, что сам заберет. Если не хочешь с ним встречаться, то я, в принципе, смогу выкрасть у него ключики. Будет сложно, даже опасно, ведь он будет рвать и метать, когда узнает о пропаже. Но я могу.

— Все нормально, — выдыхаю я. — И не говори ерунды. Никита тебя любит.

— Любит, конечно, но тебя он… — Кристина замолкает, бросая на меня напряженный взгляд. — И ты не знаешь, как он смотрел на меня, когда узнал, что мы с тобой в магазине встретились. Клянусь, не знала, в каком углу спрятаться от его взгляда. И не кричал, но лучше бы наорал, честное слово. Думала, уволит. А я только начала корчить из себя деловую женщину.

— И как тебе работа?

Блин. Кто меня просил спрашивать об этом?

— Скажу так: у меня три штрафа, и два из них — за опоздание. Представляешь, родной брат грозится лишить зарплаты. Кстати, как там Игнатова? Грозилась лишить меня почки при первой встрече?

Ну, когда Ида узнает, что мы с Кристиной провели у меня в квартире несколько часов без нее, то без почки останусь я. Ловлю себя на мысли, что нам стоит как-нибудь встретиться втроем, как в старые времена.

— Мы договаривались с ней на выходных увидеться. Если хочешь…

— Хочу! — тут же соглашается Чернова. — И на всякий случай прихвачу с собой бронежилет.

Конечно, весело проводить время с человеком, которого знаешь много лет. Только, когда я смотрела на Кристину, перед глазами постоянно появлялся Никита. А это уже плохо.

— Как тебе первый рабочий день? — шепотом спрашивает Вика, когда во время тихого часа мы выходим из детской спальни, чтобы выпить чай. — Наверное, отвыкла от такого шума?

— Я быстро привыкну, — улыбаюсь, до конца не веря в то, что меня все-таки взяли.

— Конечно привыкнешь. И чем быстрее, тем лучше. Люблю свою работу, но, отпахав две смены, домой прихожу без сил. — Напевая детскую песенку себе под нос, Вика разрезает торт, который я принесла с собой, чтобы отметить первый день. — Маме привет передавай. Можешь так и сказать, что ты в надежных руках.

Для начала ей надо будет сказать, что я устроилась на работу. Я ведь так и не поговорила с ней. Обычно всегда делилась новостями, а сейчас что-то щелкнуло в голове, и я никак не могла набрать ее номер. Зато я разговаривала с отцом и узнала, что Олег переехал к ним, сказав, что устроился на работу и добираться до нее из родительского дома ближе, чем из моей квартиры. Папа не задавал лишних вопросов, а мне именно это и было нужно.

Возможно, я не должна оттягивать разговор.

Возможно, я прячусь.

Но мне абсолютно все равно, как мои действия выглядят со стороны. Если бы я точно была уверена в своих родных людях, то я бы не думая поехала к ним, чтобы расставить точки там, где они нужны.

В течение дня я несколько раз проверяю свой телефон. После слов Кристины о том, что ключи от машины находятся у Никиты, я все жду, когда он позвонит или напишет. Сердце замирало, когда я слышала, как мой телефон вибрировал на столе. Наверное, хорошо, что у меня не было возможности каждый раз бежать и проверять. Да и дети отвлекали. Когда я находилась с ними, в груди появлялось чувство спокойствия.

— Я буду наглой, если попрошу подбросить меня до дома? — спрашивает Вика, когда за последним ребенком закрывается дверь и мы сами хватаемся за сумки. — Не думай, что постоянно просить буду, но у меня сегодня свидание и хочу подготовиться.

— Свидание? Как интересно. Прости, но не получится. Я сегодня пешеход.

Вика понимающе кивает, и мы быстро выходим на улицу. Она и правда спешит, я еле успеваю передвигать ногами, чтобы подстроиться под ее шаг. И когда она резко тормозит, я почти врезаюсь в ее спину, роняя сумку.

— А это не твоя машина?

— Где? — слишком громко переспрашиваю я и начинаю вертеть головой, оглядываясь по сторонам.

Никиту замечаю почти сразу же. И целую секунду ликую, потому что знала, что он приедет. Даже улыбаюсь, только потом беру себя в руки.

— Слушай… — протягивает Вика, открыв рот так, что без труда можно увидеть коренные зубы. — А в жизни твой Чернов еще красивее. Он и на фотках — огонь мужик, но вживую…

Если я ей на ногу наступлю, она перестанет так пялиться на него?

Стоп! Откуда такие мысли?

Но все равно хотелось крикнуть, чтобы она начала смотреть в другую сторону.

— Сгоришь, Викуль, — хоть и прикусывала язык, сдержаться все равно не смогла. — Ты же на свидание опаздываешь.

— Ой, точно! Потом тебе завидовать буду. Сейчас некогда.

Увы, но завидовать нечему.

Решив, что глупо стоять на одном месте, делаю неуверенный шаг навстречу Никите. Стараюсь смотреть под ноги, на свои пальцы, на клумбы с цветами. Куда угодно, лишь бы не на Чернова. А он смотрит. Всем телом чувствовала его взгляд, пока неспешной походкой двигалась в его сторону.

— Не ожидала тебя здесь увидеть.

Вру.

Еще как ожидала.

Не просто же так весь день ждала от него звонка.

— Я не мог не приехать. Твой первый рабочий день, — совершенно серьезно отвечает он, склонив голову, разглядывая мое лицо. — Поздравляю!

— Спасибо, — киваю в ответ. — Помнишь Вику? Я тебе когда-то рассказывала о ней. Она порекомендовала меня.

— Помню.

Я застываю, не зная, что говорить и делать дальше, и от этого начинаю еще сильнее волноваться.

— Ты привез машину.

Только сейчас до меня доходит, что других машин рядом с воротами нет.

— Хотел утром подвезти тебя, но, наверное, опоздал.

Почему от его взгляда становится так жарко? Настолько жарко, что дышать нечем. Переминаюсь с ноги на ногу, отгоняя мурашек с кожи.

Блин, ну что со мной такое?