Глава 13

Полдень воскресенья. Уйти незамеченной из дома опять не вышло. Сознаюсь — виновата была сама. Надела короткие шортики, заметила в зеркало, что все волдыри на бедрах светятся красными звездами, и долго копалась, пытаясь отыскать вариант подлиннее.

Потом выбирала подходящий топ, расчесывалась, пила лекарства, выдавливала последнюю каплю духов из флакона… А когда была, наконец, готова, упрямый бык с кольцом в носу уже надевал свои кроссачи в коридоре и лыбился на меня с довольным лицом.

— Ты куда? — Осторожно спросила я, сетуя на свою нерасторопность.

Брат пошевелил носом. Его новая дурацкая привычка после идиотского пирсинга.

— Я видел, там Димонский подъехал. Куда поедем-пойдем?

Плакать или смеяться?

Лишь пожала плечами. Блин, ладно, мне все еще было смешно. И когда Пашка успел стать таким приставучим, словно клещ? Может, это и к лучшему?

Завтра первый день в универе после больничного. Еще живы воспоминания, как поступил со мной Игорь. Честно, не могу поверить, что Дима может завтра сделать так же. Зайдет, сядет подальше и будет делать вид, что не знаком со мной. Он же не такой? Нет? Нет ведь?

— Куда пойдем? — Повторил свой вопрос брат, пожав Диме руку.

Тот стоял, навалившись на свой черный «БМВ», и смотрел на меня сквозь черные стекла очков. Улыбался. Казался таким милым и родным, что я даже забыла, что он оценивающе меня разглядывает. Да, первый раз в шортиках перед ним. Захотелось даже покрутиться, позволяя его глазам скользнуть по всем открытым участкам.

Вместо этого подошла, приникнув щекой к его предплечью и подставив лицо для поцелуя. И шею. И вообще себя всю.

Рядом кто-то закашлялся.

— Может, придумаешь уже что-нибудь, чтобы избавиться от него, а? — Шепнула, когда Дима наклонился, медленно вдыхая запах моих духов. Эти слова даже заставили его притормозить. Оторвался от моей шеи, выдохнул, беззвучно смеясь. Нужно было настоять. — Прошу тебя, сил уже нет. Самое время для нового гениального плана.

Парень выпрямился и посмотрел в мои глаза. Я приняла умоляющий вид. Пожалуйста-пожалуйста! Тогда он пожал плечами и перевел взгляд на Сурикова, упорно продолжающего делать вид, что роется в телефоне.

— Паш, слышь.

— А?

— Хочешь… — Калинин всплеснул руками. — М… пф… хм… покататься на моей машине? А? Как тебе?

— Кто? Я?!

Такой взгляд бывает у овчарки, которой хозяин после долгого перерыва решает бросить мяч. «Нет? Нет, реально? Да?! Так я ж это, всегда готов!». Или вдруг покупает говяжий хвост. «Ммм, вкусняшка!» Сравнение так себе, но восторгу в глазах братца, и правда, не было предела.

— Да-да. Ты. — Будто сам не веря, что сказал это, кивнул Дима.

— Вау! Давай! — Пашка взял из его рук брелок, оббежал машину, радостно плюхнулся на сидение. Поерзал, придвинулся ближе, нежно провел ладонями по рулю. — Уу-ух… — Посмотрел вниз. — А где третья педаль?!

Калинин повернулся ко мне и облизнул губы. Да, плохая была идея. Знаю. Куда ж теперь деваться…

Он нагнулся к окну.

— Здесь автомат. Слева тормоз, справа газ. — Его голос казался спокойным и даже вежливым. Ни тени сомнения, ни грамма тревоги. Как же!

— Ха-ха! — Заржал Суриков. — Да знаю я! Правда, больше в теории…

— Паш?

— А? — Братец оторвался от изучения панели приборов.

Дима прочистил горло.

— Что на ручке КПП написано? Просто, чтобы убедиться, что ты знаешь.

— Эмм… — Суриков опустил взгляд. — Так это… R — задняя. N — нейтраль… А…. D, стало быть, — «поехали, Дима»!

— Ну, прекрасно, — тяжело выдавил Калинин, выпрямляясь.

Держу пари, ему сейчас жутко хотелось вдарить себе в лоб. Или мне. Или Сурикову — но тому вряд ли уже что поможет.

— Садитесь! Что встали? — Крикнул нам довольный Пашка.

— Э, нет! — Подняла руки я. — На восьмерке 40 километров в час еще согласна. Но сто пятьдесят с тобой на «бэхе» — ни за что!

— Ну и ладно! — Он завел двигатель. Автомобиль тихонько заурчал. — Садись тогда ты, Димон!

— Паш, слушай. — Калинин опять нагнулся к окну. — Съезди один. В центр или вон, к Солнцевой. Хорошо? И… Может… дашь нам свою восьмерку? Мы на ней в деревню сгоняем…

Суриков заглушил мотор и выскочил из машины.

— Ага?! — Он осмотрел его недоверчиво. — А если ты ее разобьешь?!

Дима не выглядел слегка растерянным. Он был знатно ошарашен.

— Так… — Посмотрел на свой черный «БМВ», брелок от которого болтался в руках Пашки.

— А если ты ее разобьешь?! — Прищурился Суриков. — На чем я тогда ездить буду?

Дима бросил на меня умоляющий взгляд. Стараясь не засмеяться, я пожала плечами.

— Если разобью… — вздохнул Калинин, возвращаясь взглядом к нему, — ты у меня «бэху» заберешь. Лады?

— Лады! — Крепкое рукопожатие скрепило безумный договор.

Мне показалось или Дима вытер каплю пота со лба? Снял очки и прицепил их к футболке. Отыскал взглядом ржавую восьмерку с краю двора под деревом и закусил губу.

— На, — Суриков решительно протянул ему такой же старый, как и сама машина, ключ. Положил на ладонь. Забыл еще добавить «и не благодари». — Пошли, все покажу.

И потопал в сторону своей развалюхи. Мы, взявшись за руки, послушно поплелись следом.

— А почему только ключ? — Дима продолжал разглядывать кусочек металла в своей руке. — Даже на нашей рабочей «пятерке» сигналка была.

— А зачем ей сигналка? Кому она нужна? — Заржал братец. — Я машину не закрываю.

— Ясно.

— Просто на ночь провода с бензонасоса выдираю, и все.

Мы подошли к машине. Дима обошел кругом облупившееся бежевое чудо отечественного автопрома и взъерошил волосы свободной рукой.

— Магнитолу снимай, когда выходишь! — Донеслось из-за плеча. — Не забывай. И бери ее с собой. — Пашка погладил свою ржавую ласточку по крыше. — Это здесь в городе все свои, а в деревне обычно другие порядки. Там каждый мечтает о такой крутой тачке. И содержимым не побрезгует.

— М…магнитолу?

— Да. Или Машке в сумку клади, чтобы самому не таскаться!

Суриков открыл дверь, приглашая оценить салон, обтянутый потрепанными чехлами из дешевого велюра.

— Ручка от стеклоподъемника в бардачке. — Заметил он с важным видом. — Тоже чтоб не сперли. Два раза покупал, терялась. Сейчас удобно: достал из бардачка, открыл окно, убрал обратно. Считай, как кондиционер включил. Только удобнее.

— Что есть, то есть… — Вздохнул Дима, усаживаясь за руль.

Его макушка почти задевала обшивку потолка, а колени торчали в разные стороны из-за руля.

— Нужно подвинуть тебя. Нажимай на рычаг слева. — Скомандовал брат. — Вот, тяни-тяни. Еще!

— Ыых, — сколько Дима не кожилился, сидение никак не хотело отодвигаться.

— Ты рукой-то тяни! А ногами в полик возле педалей упирайся. Вот так!

С третьей попытки сидение со скрежетом отодвинулось назад, позволяя Диме немного вытянуть ноги.

— Вот шихта! — Выругался он, ерзая на месте.

— Ты что! — Испуганно вытаращился Пашка и жестом показал «тише». — Она ж все слышит, моя Анечка. Какая она тебе шихта? Обидится и не повезет!

— Бляха! — Рассмеялся Калинин. — Ты что ее, в честь Солнцевой, что ли, назвал?!

— Ну да, — засмущался брат, почесывая затылок. — Та меня отшивает, а эту хоть сколь целуй, хоть каждый день… Я, вообще-то, их обеих люблю одинаково. Хотя, если оригинальная Анька продолжит отпинываться, у этой малышки будет больше шансов.

Я закрыла ладонями лицо. Боже, а сколько мне еще предстояло узнать про своего однофамильца и вынужденного родственника! Отсмеявшись, надела солнечные очки.

— Ну, хоть заводится, — повернув ключ, произнес Дима.

Восьмерка отчаянно кашляла, но не глохла.

— Да. Она у меня девочка надежная! С ней хоть куда. — Гордо задрал подбородок Суриков. — Слушай, а там в «бэхе» бензин-то есть?

— Вам с Аней хватит покататься. А здесь? Есть?

Пашка закатил глаза, прикидывая в уме.

— Грамм пятьсот есть, до заправки хватит доехать.

— Пол-литра?!

— Да, — не растерялся брат, — экономлю же. Ты если обсохнешь по дороге, возьми в багажнике полторашку и залей. Я там бензин вожу.

Дима вышел из машины и открыл багажник. Громко присвистнул.

— Слушай, давай я сейчас залью из твоей полторашки бензин, а на заправке снова наполню ее. Идет?

— Ну… ладно.

— Ок. — Калинин подошел к крышке бензобака. — А… где крышка?

Я перегнулась через его спину и заметила грязную тряпку, торчащую в отверстии в качестве затычки. Это нормально. Это ж Суриков.

Пашка вытащил тряпку, взял из рук Димы бутылку, открыл и всунул в отверстие горлышком вниз.

— Потерялась! — Сообщил он под звонкое бульканье. — Точнее крышка была на замке, чтобы не воровали. Ключ я потерял, пришлось на заправке отверткой отковыривать. А с тряпкой вон, удобнее же гораздо. И не сворует никто.

Дима с каждой минутой все больше смахивал на потерянного в пространстве.

— А ты не боишься, что тебе туда песка насыплют?

— Ты что? Кому это надо?

— Понятно. — Калинин взял из его рук бутылку, завинтил пробкой и хотел уже было швырнуть в мусорку, как Пашка остановил его.

— А-а! Нет. Положи обратно в багажник.

Дима послушно сунул ее, куда было сказано.

— А в канистре что? — Наклонившись, спросил он.

— Вода!

Мы дружно уставились на Пашку. В бутылке бензин, в канистре вода. Все нормально. Ничего не смущает?

— Воду выбрасывает из расширительного бачка. — Совершенно спокойно добавил брат. — Так что, если закипит, дольешь из канистры.

— Ты что, на воде ездишь? — Уже ничему не удивляясь, устало спросил Дима.

— Как все нормальные пацаны: летом на воде, зимой на тосоле! А то устанешь покупать. Тосол-то этот.

— А это что? — Калинин взял в руки заляпанную солидолом аптечку. Открыл, нахмурил брови.

Я подошла ближе и, заглянув, увидела гаечные ключи разных размеров.

— Ключи! — С достоинством сообщил Пашка. Вот, неучи же!

— Так бывают же наборы автомобилиста. — Дима убрал коробку обратно. — А в аптечке должно быть немного другое содержимое. Разве нет? А это что? — Указал на гору железяк справа, в углу.

— Это, — усмехнулся Суриков, — запчасти. Мало ли, вдруг сломается чего…

Дима закрыл багажник и посмотрел на меня.

— Пойду, сяду, — выдохнула я и попятилась к пассажирской двери.

Покачав головой, он последовал моему примеру. Залез на водительское, захлопнул дверь, достал из захламленного бардачка ручку, вставил и открыл окно. Пашка тут же навалился руками на дверь и заглянул внутрь.

— Смотри, не поцарапай, — сердито крякнул он.

— Постараюсь, — кивнул Дима.

Еще можно было все отыграть назад, но он сидел в своих идеально белых кроссовках, модных голубых джинсах и красной рубахе с закатанными рукавами и смотрел на мир через мутное окно доисторического железного монстра. Не моргая.

И с виду, если и печалился, то совсем капельку. На его месте я бы давно разревелась. Неужели, и правда, полдня в моей компании стоили всех потраченных усилий и риска?

— И это. Еще. — Добавил Павлик, хитро улыбаясь. — Здесь катки с низкопрофильной резиной. Они дороже машины стоят. Так что кочки объезжай, а то кил мне наставишь. — Перевел взгляд на меня. — Машка, маме не говори. Она мне денег на ходовку давала, а я вот — литье купил.

— Лучше б ты мозги себе купил! — Не выдержала я.

Мне еще предстояло пристегнуть себя грязным ремнем к пыльному сидению.

— Удачно покататься! — Покачивая в руке брелок от «БМВ», усмехнулся Пашка. Подмигнул и направился прочь.

Дима навалился на спинку сидения и выдохнул. Повернулся ко мне.

— Почему у меня такое ощущение, что меня только что жестоко нае*али?

Я закрыла лицо руками и засмеялась.

— Только не тебя, а ты. Сам себя.

— Я уж понял…

Удивительно, но мы без происшествий доехали до заправки. Машина слушалась Димку, а тот на удивление быстро привык к ней даже после коробки-автомат. Все-таки вынужденная поездка по деревням на рабочей «котомке» помогла избалованному красивой американской жизнью парню приспособиться и перестроиться на нужный лад.

А еще Калинин показал мне веселую игру. Когда сдам на права, буду ездить с утра на работу и поднимать себе ею настроение. Суть в том, что если громче включить радио и смотреть на прохожих, можно заметить, что походки многих из них подходят к играющим композициям. Сами того не подозревающие старушки, женщины или ребятишки двигались по пешеходному переходу на зеленый свет. Под музыку, льющуюся из наших динамиков, забавно подергивая плечами и виляя бедрами, а мы хохотали, как сумасшедшие. Буквально до слез. И никак не могли остановиться.

— Воу, — крикнула я в окно на заправке, — да ты стрелку бензобака положил! Эта машина в жизни столько бензина не видела! Осторожно, напугается и не повезет дальше!

— Сегодня это моя машина, — произнес он, садясь на водительское видение. — Не захлебнется.

Положил руку на мое колено, сжал его и, наконец, поцеловал меня так, что я перестала что-либо соображать. Глубоко и медленно. Заставляя тянуться всем телом вперед, чтобы не размыкать губ. Секунда, и в ход пошли уже руки. Его держали меня за шею, мои тянули на себя Димину футболку. Мы в мгновение превратились в два горящих факела, чье пламя срасталось в одно целое, разжигая настоящий пожар.

Пока нам сзади не посигналили. Заправка же. А там шутки с огнем плохи. Даже если это просто жар сердец и пламя страсти.

Следующую остановку пришлось сделать уже на подъезде к деревне, когда из-под капота внезапно повалил густой пар. Почему-то мы не расстроились. Даже наоборот.

Дикий взрыв истерического хохота, бесконечного, заставляющего сжиматься внутренности, мешал даже дойти до багажника и залить в бачок воды. Я не узнавала себя. Боялась даже просто смотреть на Диму, потому что мое тело отныне действовало в отрыве от меня.

Жило своей жизнью. Выдавало совершенно новые физические реакции, от которых его хозяйка и сама пребывала в полнейшем шоке. Мне казалось, если просто встретиться глазами, обязательно случится что-нибудь безумное. Наверное, мы нападем друг на друга и просто сожрем. Притяжение становилось все сильнее, сильнее и угрожало захлестнуть огромной лавиной.

Не знаю, может это нормально. Может, даже у всех так. И так и должно быть. Без понятия. Но мне уже становилось все равно. На приличия, мораль, этику и прочие условности. Рядом с ним я превращалась в кусок мягкого пластилина, который буквально требовал, чтобы его размяли. Здесь и сейчас. И это чувство все сложнее становилось контролировать.

На мобильник вдруг пришло сообщение. Калинин вышел, оставляя меня одну, и поплёлся к багажнику.

Анка-пулеметчикса: Всего два вопроса. Почему этот псих под окнами орал навесь двор мое имя? И можно как-то сделать так, чтобы обратный обмен машинами не состоялся?

Я: А мы катаемся на его восьмерке. Это не машина, а орудие пыток!)) И уточнение. Ее тоже зовут Анечка)

Анка-пулеметчикса: Раздери меня динамит!

Я: Так что вы соперницы) И с ней трудно соревноваться, она милая)

Анка-пулеметчикса: Зато у меня есть сиськи.

Я: Аргумент.

Анка-пулеметчикса: Лучший аргумент в любом споре.

Я: Отдохните там хорошенько. И задержи Пашку надолго, если сможешь, на неделю хотя бы. Мы первый день без этой пиявки, этой какой-то кайф.

Анка-пулеметчикса: Не забудьте поцарапать его восьмерку, мне «бэха» больше нравится.

Я:))))

Анка-пулеметчикса: И не забывайте предохраняться;-)

Я: Не планировала.

Я: В смысле НИЧЕГО ТАКОГО НЕ ПЛАНИРОВАЛА.

Анка-пулеметчикса: Смотри, перемаринуешь, убежит.

Я: Хм, а я и забыла, что ты у нас эксперт по мужчинам)))

Анка-пулеметчикса: А то. Когда-нибудь я напишу книгу «Как перевоспитать бабника»!

Я: О чем она будет?

Анка-пулеметчикса: Открываешь ее, и там большими буквами написано: «НИКАК». Все, конец книги.

Я: Будущий бестселлер!

Анка-пулеметчикса: В нем мудрость трех поколений женщин семьи Солнцевых.

Я: Да всех женщин планеты, пожалуй.

Анка-пулеметчикса: У нас так не будет)

Я: Ах, да))) Так говорит каждая женщина, начиная встречаться с подобным мужчиной.

Анка-пулеметчикса: Наши — не такие!

Я: Пашка — вроде нет. А вот объект «Д» нуждается в целом комплексе дополнительных исследований.

Анка-пулеметчикса: Тогда начни с главного. Может, там и исследовать-то нечего? Так, наперсток в штанах. Тогда не придется углубляться в психологию)

Я: У кого что болит))) Ты в курсе, что ты ужасна?

Анка-пулеметчикса: *Злодейский смех*

Я: Вы с Павликом замечательно подходите друг другу)

Анка-пулеметчикса: Думаешь?

Я: Да. Но исследование все-таки тебе придется провести. Не знаю, как там сейчас, но когда он родился, врачи маме сказали: «девочка»! А потом вдруг отыскали мааааленькую такую пипку))) С ноготок)

Анка-пулеметчикса: Вызов принят! Но ты меня немного напугала…

Я: Сожалею) Иди, скорее выясняй) Только вот результаты можешь мне не сообщать. Я вполне проживу и без этих сведений…

Анка-пулеметчикса: Жестокая ты)

— Кто там? — Спросил Дима, закрывая капот.

— Солнцева! Пашка уже у нее.

Калинин сел и завел двигатель.

— Не говори мне про мою машину. Как вспомню, так вздрогну.

Хихикая, я пристегнулась и убрала телефон в карман.

— Мой братец — рукожоп. Зря ты ему доверил свою «бэху».

— Это была минутная слабость. — Он направил восьмерку на грунтовую дорогу. — И еще мне очень хотелось просто побыть с тобой вдвоем.

Посмотрел на меня, улыбнулся, заставив смутиться.

— Пашка может быть несносным. — Я закусила губу. — Он хороший парень, но…

— Да он просто псих! — Рассмеялся Дима. — Поиздевался надо мной, развел на «бэху» и подсунул эту груду металлолома.

— А ты развел их с Солнцевой. Так что 1:1.

— На самом деле, что мне в нем нравится, так это то, что твой брат не пытается казаться кем-то, кем не является. Он настоящий, простой и искренний даже в своей несносности. Таких людей мало. По крайней мере… в тех кругах, где вращаются такие, как… в общем, наша семья.

Ах, да. Что-то я и забыла, кто мы. Золушка и принц. Простушка и богач.

— Спасибо, что напомнил мне, насколько мы разные. — Я отвернулась и уставилась в окно. Горечь теперь скопилась в горле тугим комком и давила, возвращая к реальности.

— Эй, — его правая рука нащупала мою ладонь и крепко сжала. — Я не хотел. Я…

— Все нормально, — кивнула я.

Золушка все понимает. Золушки, они, вообще, такие. Понятливые.