Глава 24

Алина

Откладывать ремонт я не стала. Шесть лет — итак слишком длинный срок, к чему было тянуть дальше? Тем более, что Олег ясно дал понять — это наш дом. В той же степени мой, как и его, и ему важно, чтобы я чувствовала это. На следующий же день я пригласила дизайнера и рассказала, что хотела бы видеть по итогу. Поделилась своими идеями и выслушала его, возникшие буквально на ходу. Поняв меня и приняв все пожелания, он принялся за дело. Я ожидала, что все затянется, но уже буквально через неделю он представил полностью устраивающий меня дизайн-проект новой кухни и взялся за спальню. Никаких теней прошлого. Больше никаких, потому что в чердак, так долго хранивший вещи Анны, я тоже решила вдохнуть новую жизнь.

Обустройство дома, сдвинувшееся с мертвой точки дело с гемодиализным центром и вечера, ночи, принадлежащие нам с Олегом. Я была счастлива. Каждый день, каждый час, каждую минуту. И это нереальное чувство безграничного счастья порой меня пугало. Чистое небо без единого облачка. Возможно ли такое? Наверное, просто кончилась темная полоса. Вот только временами душу мою тревожило предчувствие. Словно что-то должно было произойти, словно это затишье. Перед бурей ли, или еще перед чем — не знала…

— Да брось ты, Миронова. Перестань искать во всем подвох, — заявила мне Инна в один из дней, когда я наконец решила устроить себе выходной и не поехала в офис. Совсем недавно она сама говорила мне, что все как-то… быстро. Сейчас же сидела напротив совершенно спокойная. Как будто поняв, что мне хорошо, убедилась — все правильно. Так, как и должно быть, не иначе.

С самого утра она приехала ко мне с сыном. Всю эту неделю дети провели вдали друг от друга, но теперь Янка, похоже, решила наверстать упущенное. Не успел Тёма осмотреться — тут же попал под ее влияние. Мы же с подругой расположились на кухне и теперь неспешно разговаривали за чаем с привезенным ею печеньем.

— Жизнь приучила меня быть настороже, — я покрутила наполненную до краев чашку и посмотрела на сидящую напротив Инну.

— Но все ведь закончилось. Ты разобралась с Егором и даже с этой… бывшей Олега.

— Разобралась… — вздохнула, сделав глоток зеленого чая. Чуть терпкого, немного разбавленного молоком, как любила Инна.

— Вы живете вместе, — продолжила она, — вы счастливы. Счастливы же?

— Более чем, — улыбнулась я. — Яна относится к Олегу так, будто бы он был рядом с самого её первого вдоха.

— Ну. Это не так далеко от истины, — хмыкнув, подруга погладила, а затем ободряюще сжала мою руку. — Хватит думать о плохом, Лин.

Я отрицательно качнула головой, сама толком не зная, что хочу этим сказать. Она права. Просто все действительно случилось слишком внезапно, и я не успела осмыслить это. Наверное, мне просто нужно было немного времени, чтобы привыкнуть. Чтобы ощутить уверенность и вытравить из души страх, что я проснусь в новом дне, а все это окажется только сном. Шесть лет не перечеркнуть так быстро.

— Ты счастлива, — негромко и твердо выговорила Инна, опять сжимая мою кисть. — Ты наконец счастлива рядом с любимым человеком. Ничего не произойдет. Поняла? Повтори, что я сказала.

— Ничего, — послушно повторила эхом. Только вместо того, чтобы почувствовать облегчение, ощутила, как это самое «ничего» прохладной тенью легло на сердце. Перевела взгляд на окно и честно призналась: — Если снова что-то случится, я просто не выдержу.

— Успокойся. Все будет хорошо.

Всё будет хорошо… Спустя пару часов после отъезда Инны я все еще чувствовала неприятный осадок, который нельзя было вытравить словами, стереть улыбкой. Наверное, я и правда стала слишком чувствительной и даже мнительной. Должно пройти время, прежде чем я отпущу все тревоги. Только сколько? Недели? Месяцы? Сидя на постели, я погладила флешку и убрала ее в нижний ящик прикроватной тумбочки. Талисман. Покажется ли мне прошлое смешным через десять-двадцать лет? Буду ли я вспоминать его с улыбкой? Как знать…

— Мама, я готова! — в комнату вбежала Яна. Едва не запнувшись о ковер, она широко улыбнулась, затормозила передо мной.

— Ты не способна ходить пешком, да? — пожурила дочь, но не сдержала улыбку.

После утренней встречи с Тёмой она была взбудоражена больше обычного, глаза ее так и блестели радостью. Глядя на нее, я просто не могла думать о плохом, не имела права.

— Нет, — замотала Янка головой и порывисто дотронулась до моей коленки. — Поехали скорее!

Я присела перед ней на корточки, поправила резинку, стягивающую темные волосы в некогда высокий хвост.

— Тебе нравится заниматься?

Не так давно я отдала дочь в секцию художественной гимнастики. Энергии ее требовался выход, а унаследованный от деда характер был в спорте очень даже кстати. А когда тренер, увидев ее гибкость и растяжку, сказала, что в гимнастике ей самое место, у меня отпали последние сомнения. Главное оставалось за Янкой. Потому что принуждать ее к чему-либо я не собиралась.

— Очень. Только больно, — поморщилась, но тут же снова улыбнулась.

Больно, но нравится Упрямая моя девочка.

— Хорошо, поехали.

Яна тут же метнулась из комнаты, а еще пару мгновений спустя я услышала топот на лестнице. Забрала из её спальни сумку с формой и тоже направилась вниз.

Однако выйти из дома мы не успели.

— Мама, кто-то приехал! — Яна отлипла от окна и повернулась ко мне.

— Олег?

— Нет. Какой-то дяденька с девочкой.

Я напряглась. Сама подошла к окну, но увидела лишь зад отъезжающего такси. А еще спустя несколько секунд раздался звонок в дверь.

Кого еще принесло? Я гостей не ждала, да и Олег не говорил, что к нему кто-то должен приехать.

— Мама, я открою! — едва успела поймать дочь за капюшон толстовки.

— Яна, стой тут, — строго.

— Почему? — насупилась она, глянув на меня снизу вверх.

— Потому, — ответила и пошла к двери.

Дяденька с девочкой… Мелькнувшая мысль была единственной логичной. Только зачем? Зачем ему это спустя столько времени? Отворяя замок, я не колебалась. Больше от прошлого бегать я не буду. И все же меня до последнего терзали сомнения.

— Здравствуй, Алина.

Сомнения отпали. Я даже не удивилась, увидев на пороге собственного отца. А стоило бы — с ним я не виделась шесть лет, как и с… Опустив взгляд, наткнулась на прячущуюся за ним девочку. Светловолосую, худенькую и немного испуганную. Выглядящую гораздо младше Яны, хотя были они ровесницами. Девочку, которая была моей единокровной сестрой.

— Ты изменилась, дочка, — заметил отец, усаживаясь на стул в кухне.

Я резко вскинула голову, намереваясь сказать, чтобы он больше никогда не смел меня так называть, но наткнулась взглядом на продолжающую прижиматься к нему девочку. Нужно было успокоиться. Хотя бы попробовать успокоиться. Ни к чему детям видеть разборки взрослых.

Вовсе проигнорировав отца, я присела перед сестрой на корточки так, что теперь наши глаза были на одном уровне.

— Меня зовут Алина, — улыбнулась как можно более мягче.

— А меня Рита, — смущенно выговорила она. Потупилась и опять подняла глаза, обрамленные пушистыми ресничками. Красивая девочка, только совсем робкая.

Я смотрела на неё, пытаясь найти между нами хоть какое-то сходство, но она была совершенно другой. Светловолосая, голубоглазая… Будто смуглый отец брюнет и вовсе не принимал участия в её создании. Что же… Поднявшись, я смерила отца взглядом. Возможно, мои предположения не так далеки от истины.

— Где твоя жена? — задала вопрос холодно.

Отец тут же отвел глаза и вздохнул. Ему даже говорить ничего не нужно было, я и без того все поняла. Вопрос был только один — зачем он пришел. И задать его я собиралась, как только мы с ним останемся наедине. Нужно было отправить малышку поиграть, потому что оставаться ей тут, с нами, не стоило.

Как раз в этот момент в кухню, волоча огромного медведя, вошла Яна. Едва я сказала ей, что у нас гости и на тренировку пойти сегодня не получится, она поинтересовалась, что это за девочка. На Риту она только и сделала, что коротко посмотрела, а вопрос задала не ей, а мне. Услышав, что это её тетя, Яна нахмурила бровки, снова искоса глянула на Риту и убежала в свою спальню. Я только и слышала звук ее удаляющихся шагов. Что значил ее взгляд и молчание, известно было только самой Яне. Но теперь, кажется, я начала понимать, что задумал мой ребенок.

— Это тебе, — Яна подволокла медведя к Маргарите и широко улыбнулась.

— Правда? — Рита удивленно посмотрела сначала на Янку, после на меня и на отца.

Сердце вдруг болезненно сжалось. Невооруженным глазом было видно, что сестра не избалована даже такими, казалось бы, простыми и доступными вещами, как игрушки. В то время, как сама я делала все, чтобы моя дочь была счастлива, чтобы каждый ее день был радостным, родителей Риты её радость и счастье, судя по всему, особо не заботило.

— Бери, — кивнул ей отец. Только после этого Рита подошла к Яне и взялась за второе ухо медведя.

— Такой пушистый, — скрыть восторг теперь она даже не пыталась.

— Меня Яна зовут, — без раздумий дочь протянула ладошку.

На фоне тихого голоса Риты ее звенел, подобно переливистым колокольчикам, и я в который раз пообещала себе, что сделаю все, чтобы так было и дальше. Чтобы несмотря ни на какие трудности, Яна была счастлива и любима.

— Пойдем, я тебе свою комнату покажу, — едва Рита подала руку в ответ, Янка поволокла её прочь из кухни вместе с медведем. Я не удержалась от смешка. Моя дочь сориентируется в любой ситуации. Новые знакомства для неё всегда в радость, а уж если это девочка…

— Какая красивая у тебя дочка, — подал голос отец.

Я обернулась на него. Наблюдая за детьми, я ненадолго даже забыла о его присутствии.

— Спасибо. Будешь чай? — не дожидаясь ответа, подошла к чайнику, налила воды и поставила на базу. Снова посмотрела на отца. — Как ты узнал, где я живу, и зачем явился? — получилось жестче, чем я планировала.

— В старом ежедневнике твоей мамы нашел телефон твоей подруги. Позвонил, ну и… — провел ладонью по совсем седым волосам. — Она рассказала, где тебя можно найти.

— Понятно, — поджала губы. Инна, черт её подери!..

— А пришел я… — замялся отец.

— За деньгами, да? — хмыкнула, опередив.

Что еще может понадобиться человеку, который шесть лет не вспоминал обо мне, который отказался от меня в пользу своей новой семьи, да что там… который сразу после смерти мамы притащил в нашу квартиру свою беременную любовницу!

Я шумно выдохнула, с силой вцепившись пальцами в столешницу. Мне казалось, что я давно пережила его предательство и отпустила: из мыслей, из сердца. Но почему снова глаза щиплет от подступающих слез?! Почему, черт возьми?!

— Говори, сколько тебе нужно, — резко развернулась спиной к отцу. — И убирайся.

— Алина… Дочка…

— У тебя нет дочки! — рявкнула я, развернувшись, полоснула презрительным взглядом. — Одна у тебя дочка! И зовут её Рита! Алины нет! Давно уже нет, и не надо пытаться играть у меня на чувствах. Не получится. Ты сделал выбор, отец, хотя выбирать было не обязательно. Но ты был без ума от своей Аллочки и… Где она?! Где твоя жена?!

Внутри меня была буря. Он был так нужен мне… Когда-то давно. Когда не стало мамы, когда я, еще совсем девчонка, не понимала, как жить дальше. Когда была потеряна. Когда, в конце концов, попыталась вернуться домой и нашла свои вещи убранными в коробки. Он нужен был мне тогда, а сейчас… сейчас больше нет. Сейчас мне нужен был отец, но не он. Отцом мне стал Вадим и, глядя сейчас на предавшего меня мужчину, я понимала — жизнь сложилась так, как должна была. Бумеранг…

— Она ушла от нас три года назад, — опустив голову, негромко выговорил отец. — Нашла себе помоложе, да побогаче, — усмехнулся криво. — Маргоша с детства росла слабенькой и болезненной. Приходилось постоянно быть с ней. Алла все кричала, кричала, кричала… А после просто собрала вещи и ушла.

Я опешила.

— Тогда почему ты не нашел меня раньше?

— Я не мог, — поднял он на меня виноватый взгляд. — Думаешь, я не понимал, что сам перечеркнул все хорошее, что было у нас с тобой? Понимал, Алина. Тем более, что получалось выкручиваться. Идти к тебе… — качнул головой. — Нет, Алина. Пока я мог справляться сам, я справлялся. Мне нужно было поднимать Ритку, и я работал, чтобы у нее было все то же, что было у других детей. Просить у тебя помощи, я не мог. Не мог…

— Тогда почему сейчас пришел?

— Рита в очередной раз заболела, мне пришлось взять больничный в третий раз за пару месяцев. Ну и… погнали меня поганой метлой с работы, — практически процедил, слегка хлопнув по столешнице ладонью. — Зачем им такой работник нужен.

Я помолчала с пару секунд, раздумывая над тем, что услышала.

— Понятно, — сказала наконец. Мне было его жаль. Жаль, если то, что он сказал — правда. Но смысла ему врать я не видела. Давить на жалость — а зачем? — Сколько тебе нужно денег.

— Мне не нужны деньги, Алина, — отец встал со своего места и подошел ко мне. Закипевший чайник выключился, и следующие его слова прозвучали во вмиг образовавшейся тишине: — Точнее… нужны, но просто так принять я их не смогу.

— Тогда что тебе нужно?

— Работа, — удивил меня отец.

Действительно удивил. Наверное, я изменилась, но он изменился не меньше. Переосмыслил ли свою жизнь? Свои поступки, взгляды? Наверное, мне бы хотелось этого… Не для себя — для него. Потому что, в отличие от нас с ним, шанс с Ритой у него еще был.

— Работа, — вскинула брови с усмешкой.

— Ну и… — осторожно, будто боясь меня, коснулся плеча. — Твое прощение. Прости меня, Алинка, — поднял голову.

Я увидела, что в уголках его глаз стоят слезы, и сердце от этого предательски сжалось. Не помню, чтобы когда-нибудь видела его слезы… Никогда. Ни разу за все те годы, что мы были семьей.

— У матери твоей я прощения уже попросить не могу, так хоть у тебя. Прости за все. Я ошибся. Это было… — поморщился, как будто с отвращением. — Помешательство. Но теперь уже не важно. Прости.

Горло сдавило невидимой рукой. Я вытерла все-таки покатившуюся предательскую слезинку.

Простить. Можно ли его простить? Может быть, простить и можно, только забыть не получится. И начать заново тоже. Хотя даже прощение — слишком. Для меня — слишком.

— Я дам тебе работу, отец, — убрала его руку с плеча. — И помогу с Ритой. Это всё, — сухо.

— Спасибо, — после секундного молчания сдержанно кивнул он. — Спасибо.

Я ничего не ответила. Глупо ему было ждать от меня прощения. Не настолько я милосердна. Разве то, что разрушено, можно заново выстроить одним «прости»? Маму не вернуть, и отношения наши с ним, какими они были до её смерти, когда я еще наивно верила, что моя семья — самая любящая, — тоже. Но для сестры сердце я приоткрыть готова. Маленькая русоволосая кнопка, лишенная материнской ласки. Если так суждено, пусть будет так. Значит, судьба распорядилась, чтобы я поставила ее на ноги вместе с отцом.

Как бы я ни относилась к ее матери, девочка в этом не виновата. Ей так же хочется любви и ласки. Нежных объятий и поцелуев на ночь. Детскую комнату и большого плюшевого медведя. Так почему бы мне не дать ей всё это? Пока не поздно. Да, сейчас я могла бы отказать ей в этом, отказать отцу, но… Повторять его ошибки я не стану. Не хочу.

Уехали отец и Рита только под вечер. Янка все никак не хотела отпускать свою новую тетю, да и Рита, кажется, немного освоилась. По крайней мере, когда девочки снова появились в кухне спустя примерно час, зажата так сильно она уже не была.

Несмотря ни на что, провожая отъезжающее от дома такси, я чувствовала, что на душе моей потеплело. И мне очень хотелось поделиться новостью о визите отца с Олегом. Хотелось рассказать ему обо всем: о сестре, о том, что почувствовала, увидев её, о принятых решениях. О том, как смотрела на неё, намазывающую на ломоть ржаного хлеба сметану и понимая — все-таки она моя родная кровь. Точно так же… Точно так же я делала в детстве. Глупость, но почему-то эта глупость стала определяющей для меня.

Обо всём этом я хотела рассказать Олегу. Предполагала, что он скажет, что я, как всегда, слишком доверчива, что вижу в людях только светлое и не желаю замечать темных сторон, но… Так же знала я и то, что он поддержит мое решение участвовать в жизни сестры.

Однако мы с Яной успели поужинать, а Олега все не было. Янка убежала в свою комнату, я же принялась складывать тарелки в посудомойку. В этот самый момент телефон мой пискнул. От Олега пришла смс.

Вытерев влажные руки о подол домашнего платья, я разблокировала телефон и удивленно прочитала:

— «Мне нужно срочно уехать».

Олег был немногословен.

«Куда? И когда ты вернешься?» — послала ему.

Ответа пришлось ждать мучительно долго. Минута, две, три… Только спустя минут десять моих бесконечных звонков, заканчивающихся неизменной фразой «абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети» пришло сообщение:

«Знай: я тебя люблю, Лина»

И это не было признанием в любви.

Это было прощанием. Почему-то я точно это знала.